— Шимп, что они такое?
— Я не знаю. Возможно – огни святого Эльма или активная плазма. Также нельзя исключать вероятность мазерных эффектов, хотя я и не регистрирую достаточного уровня микроволнового излучения.
Еще одна камера выходит из строя.
— Пауки-молнии... — нервно хихикает Хаким.
— Интересно, а они – живые?
— В органическом смысле – нет, — отвечает Шимп, — и я не уверен, что они попадают под определение живого, основываясь на ограничениях энтропии.
Классическая морфология бесполезна. Эти отростки – это не ноги, это… что-то вроде скоротечных дуговых разрядов. Форма тела (если термин «тело» тут вообще применим) опциональна и переменчива. Коронарные разряды собираются в искрящиеся шары. Шары отращивают дугообразные конечности или просто уносятся в шторм со скоростью в два раза выше звуковой.
Я поднимаю тактический интерфейс. Ага: есть кластерное распределение. Вот стайка этих созданий собралась на скелетированных останках давно умершей дюзы разгонного двигателя. Еще одна группа мерцает около надстройки внешнего инженерного обслуживания. Да у них там целая вечеринка в кратере ротовой полости «Эри», кружащаяся вдоль нашего невидимого поводка, как вода в сливе раковины.
— Отверстия, — говорит Хаким мягко. — Углубления. Люки.
Но что-то ещё привлекает мое внимание, что-то, что не входит в перечисленное им, что-то, что происходит в небе, пока наши глаза прикованы к земле…
— Они пытаются проникнуть внутрь.
Внезапный сполох света над нами. Затем разрыв; дыра; всё расширяющийся зрачок огромного демонического глаза. Тусклый кровавый свет циклона, разворачивающегося над нашими головами в венце из молний, проливается на искореженный пейзаж, пробиваясь через воспаленную ткань неба.
Палец Суртра, протянутый к нам из глубин ада и уже видимый невооруженным глазом.
— Сраное дерьмо… — шепчет Хаким.
Раскаленное торнадо. Ослепительная колонна огня. Внешнее, тянущееся вовнутрь. И если что-то кроме магии и способно объяснить его существование, то этого объяснения нет ни у меня, ни у Шимпа, как нет его и во всем астрофизическом знании человечества, упрятаном у нас в архивах. Оно тянется вниз и почти касается нашей червоточины. Оно набухает, как нарыв от невидимой занозы. Его раздутый конец, бессмысленно вибрируя какое-то мгновение, лопается…
...и каскад жидкого огня обрушивается на нас с небес.
Существа внизу прыскают в стороны настолько быстро, насколько позволяют им их ноги-молнии. Обзорный экран у нас на мостике вспыхивает и умирает. Но на десятках других видеопотоков я вижу, как языки тускло-красной плазмы растекаются по поверхности «Эриофоры».
Хрипящий сигнал тревоги тянет свое «чёрт - чёрт - чёрт - чёрт», пока «Эри» сбрасывает мне последние разведданные: что-то происходит у нас за спиной, возле шлюза боковой линии. Камеры там уже мертвы, но сенсоры регистрируют скачок давления у внешних створок, и еле слышимый ритмичный шипящий звук пробивается через интерком.
Хакима не видно на мостике, но я слышу удаляющийся вой движков жука-мобиля, работающих на полную мощность. Пригибаясь, я выскальзываю в коридор, выдергиваю своего жука из креплений и следую за ним. Я знаю, куда он направляется. Я бы это знал, даже если бы Шимп не развернул маршрутную карту у меня в голове.
Далеко к корме, прямо по правому борту что-то решило постучаться к нам в дверь.
* * *Когда я его догоняю, он уже в подготовительном отсеке, карабкается внутрь скафандра ВКД, подобно испуганному насекомому, пытающемуся забраться обратно в кокон.
— Внешний люк пробит, — говорит он мне, забывшись.
Всего в метрах от нас, за стойками и нишами скафандров, всего лишь по другую сторону от этих массивных крепостных врат из биостали, что-то пытается найти лазейку вовнутрь. И оно вполне может в этом преуспеть. Я вижу высокотемпературное марево, идущее от люка. Слышу треск электрических разрядов с другой стороны и тихие завывания далеких ураганов.
— Никакого оружия, — Хаким возится с перчатками костюма. — Миссия до конца времен, и они даже не удосужились дать нам оружие.
Это не совсем верно. Они совершенно точно дали нам возможность построить себе оружие. Не уверен, знает ли об этой возможности Хаким, но я отлично помню его дружков, стоявших почти на этом самом месте. И я помню, как они направляли это оружие на меня.
— Что мы тут вообще делаем? — я показываю в сторону люка. Интересно, мне это просто кажется, или он и правда слегка светится в центре?
Хаким встряхивает головой, дыхание учащенное и неглубокое:
— Я думал… не знаю… сварочные аппараты. Лазеры. Думал, мы попробуем дать им отпор.
Все эти замечательные вещи хранятся с другой стороны.
Он уже в костюме по самую шею. Шлем висит на крюке совсем рядом. Один рывок и поворот, и он снова будет в безопасности от окружающей среды. На какое-то время.
Что-то с силой бьется в люк.
— Чёрт… — говорит Хаким устало.
— Что будем делать? — я спрашиваю это очень спокойно.
Он выравнивает дыхание, пытаясь привести себя в норму:
— Мы… эээ… отступаем. За ближайшую переборку.
Шимп понимает намек и отрисовывает дополнительный слой на моей внутренней карте. Назад, вглубь коридора. Пятнадцать метров.
— Что-то пробивает люк, и переборки опускаются, — он кивает на ближайшую нишу. — Надень скафандр, просто на случай, если…
— А когда они пробьют переборку? — спрашиваю я.
Нет, мне не кажется: биосталь люка точно светится. Вон там, в самом центре.
— Опускается следующая. Чёрт, да ты лучше меня знаешь протоколы.
— То есть это и есть твой план? Сдавать «Эри» поэтапно?
— Главное, что это будут маленькие этапы, — кивает он, сглатывая. — Выиграем немного времени. Выясним их уязвимые места, — он хватает шлем и поворачивается к коридору.
Я удерживаю его за плечо:
— А как именно мы это сделаем?
Он стряхивает мою руку:
— Сообразим по ходу, чёрт возьми. Скажем Шимпу перенастроить дронов, чтобы подобраться, и я не знаю… заземлить их в конце концов, — он направляется к двери.
Я снова удерживаю его, и это уже не просьба. На этот раз я делаю это с силой, разворачивая и толкая его к переборке. Его шлем со стуком падает на палубу. Неуклюжие руки в перчатках поднимаются, чтобы оттолкнуть меня, но силы в них нет. Его глаза судорожно дергаются.
— Ты не просчитываешь ситуацию до конца, — говорю я ему абсолютно спокойно.
— Да нет у нас времени ничего просчитывать! Может они даже не пройдут через шлюз, может они даже и не пытаются, я имею ввиду… — его глаза загораются слабой и нелепой надеждой. — Может они даже и не атакуют... да я готов поспорить... может они просто… просто умирают. Для них это, как конец света – их дом весь в огне, и они просто ищут где бы спрятаться. Они не пытаются пробраться сюда, они просто пытаются сбежать оттуда.
— Почему ты думаешь, что здесь для них менее смертельно, чем для нас – там?
— Им даже не нужно быть особо умными. Просто достаточно напуганными!
Щупальца молний мерцают, потрескивая, вокруг рамы люка. Возможно, просто слабые, безобидные разряды. Или, возможно, что-то более… хватательное.
Я продолжаю удерживать Хакима:
— А что, если они все-таки умные? Что, если они не просто инстинктивно закапываются в ямку? Что, если как раз у них и есть план?
Он разводит руками:
— А что еще мы можем сделать?
— Мы можем не дать им шанса прорваться внутрь. Сваливаем отсюда прямо сейчас.
— То есть…
— Бросаем газовый гигант. Попытаем удачу в звезде.
Он перестает бороться и смотрит на меня, как будто ожидая продолжения шутки:
— Ты сошел с ума… — шепчет он, поняв, что продолжения не последует.
— Почему? Шимп говорит, мы уже почти прошли.
— Он то же самое говорил полчаса назад! И мы уже тогда на час отставали от предсказанного времени выхода!
— Шимп? — спрашиваю я. И делаю это не для ИИ, а для Хакима.
— На связи.
— Предположим, мы выжмем всё возможное из червоточины. Выбросим массу вперед настолько далеко, насколько возможно. Кратчайший из возможных путей выхода из звездной оболочки.
— Приливные силы разрывают «Эриофору» на два облака обломков приблизительно одинаковой массы. Каждое из них на орбите с центрами в…
— Поправка: оптимизируй дистанцию и вектор смещения, чтобы максимально увеличить ускорение без потери структурной целостности.
Даже по времени ожидания я уже могу сказать, что у ответа будут крайне серьезные оговорки к степени достоверности.
— «Эриофора» подвергается прямому воздействию звездной оболочки в течении 1300 корсекунд, — произносит он наконец, — плюс-минус 450.
При 2300 Кельвинах. Базальт плавится при 1724.
Но Шимп еще не закончил:
— Так же имеется вероятность серьезных структурных повреждений из-за смещения вторичных центров массы за пределы встроенных каналов жесткости «Эриофоры».
— У нас получится?
— Я не знаю.
Хаким всплескивает руками:
— Да почему, черт возьми, не знаешь?! Ведь это твоя работа?!
— Мои модели не способны учитывать ни прогиб плазменного потолка над нами, ни электрическую активность на корпусе, — говорит ему Шимп. — Таким образом, они не принимают во внимание как минимум одну важную переменную. Мои предсказания недостоверны.
В дальнем конце отсека люк уже полыхает алым, совсем как местное небо. Электрические разряды шипят и потрескивают, и пытаются ухватиться.
— Делай, — говорит Хаким внезапно.
— Мне нужен консенсус, — отвечает Шимп.
Ну конечно. Шимп ждет указаний от нас, мясных мешков, когда заходит в тупик. Но отдавая управление нам, он не сможет выбрать, чьи приказы выполнять, если мы не придем к согласию.
Хаким ждет. Его глаза судорожно мечутся между люком и мной:
— Ну? — говорит он спустя мгновение.