Это был довольно упитанный человек, еще не толстяк, но… Такие люди выглядят наиболее неприятно – в них нет античного обаяния подтянутой худобы и милой уязвимости толстяков-гедонистов. Начальник вяло указал мне на стул. Разумеется, не поднявший глаз, он не потрудился и оторвать свой зад от кресла, когда я вошел.
– Отрадно, что вы, юноша, решили работать именно в нашей компании. Я полагаю, что здесь вы непременно найдете ту должность, которая будет максимально соответствовать вашим личностным характеристикам и раскроет ваш потенциал. Поверьте, вы сможете многому научиться, работая с нами. Надеюсь, что и для компании будете полезны. На этот случай у нас предусмотрена система разнообразных поощрений. – Он звучал монотонно и скучно, хотя некий минимум эмоций в его словах все же присутствовал.
Ясно, что эту речь начальнику доводилось говорить тысячи раз. Возможно, даже сегодня он произносил ее не впервые. Однако я действительно связывал с этой работой свои самые искренние надежды на будущее, потому мне было обидно и противно вдвойне. Не знаю, почувствовал ли он это. В любом случае, подобные вещи его вряд ли волновали.
Оторвавшись наконец от кресла, он нехотя взял со стола увесистую связку ключей и, вертя ее в руках, направился к двери. Теперь его взгляд был направлен на ключи, в мою же сторону он так и не удосужился посмотреть.
– Я покажу вам, что у нас к чему. Расскажу, как мы работаем. Напомните, пожалуйста, в какой отдел и на какую должность вы претендуете? Или пока не определились?
– А что, в книжной лавке имеется несколько отделов? – промямлил я, будто заразившись его вялостью и будучи уже глубоко убежденным в том, что пришел сюда напрасно.
– Помилуйте, «несколько» – это довольно мягко сказано! – Он неожиданно оживился и наконец удивленно взглянул на меня. – Вы вообще знаете, чем мы здесь занимаемся? – Надо полагать, в тот момент я выглядел грустным и растерянным, потому начальник продолжил, не дожидаясь ответа. – Мне кажется, вам стоило навести справки прежде, чем приходить… Так поступил бы зрелый и серьезный человек, не находите?
Ответа на этот вопрос он тоже не стал дожидаться, а медленно вывел меня из кабинета, вальяжно вставил ключ в замочную скважину, несколько раз повернул и указал, куда нам следует идти. Мы сделали меньше полусотни шагов по длинному коридору и вошли в ближайшую дверь, расположенную на противоположной относительно кабинета стене. За ней находился торговый зал книжного магазина, в который я и собирался устраиваться. Много раз мне доводилось бывать здесь в качестве покупателя. Потому я знал, что, как правило, в зале работали всего три продавца. Несколько зашедших людей листали книги у витрин, один расплачивался на кассе.
– Ну, это помещение, положим, вам известно, – продолжал начальник кадровой службы. – Действительно, вы вполне можете устроиться сюда кассиром – для этого, как я вижу, у вас хватит способностей. Теоретически, можно было бы претендовать и на должность продавца-консультанта, но только в том случае, если вы человек достаточно начитанный…
– Тут уж не сомневайтесь, – прошипел я сквозь зубы.
Он говорил очень спокойно, тогда как я принял добрую иронию за глубокое личное оскорбление. Впрочем, начальник и на это не обратил внимания.
– В противном же случае вы сможете устроиться на работу охранником магазина. – Он указал на человека, сидящего возле окна и читающего книгу. – Как видите, такой труд, в свою очередь, способствует начитанности. Но все это лишь вер шина айсберга. Прошу следовать за мной.
Мы вновь вернулись в коридор и на этот раз шли по нему довольно долго. Оказавшись на лестничном пролете, спустились вниз. Тогда я не придал особого значения масштабам внутренней инфраструктуры простой, как мне все еще казалось, книжной лавки. Если вдуматься, один только длинный коридор с множеством дверей сам по себе был удивителен для подобной конторы. А он, как выяснялось, имелся на каждом из внушительного количества подземных этажей! Такое здание-бункер подошло бы военной организации или научному институту, но никак не книжному магазину. Однако, думал я тогда вовсе не об этом, поскольку, с одной стороны, все еще сердился на начальника, а с другой – был изрядно удивлен тем, что никогда прежде не замечал в торговом зале читающего охранника… Погруженный в свои мысли, я не слушал моего спутника, который все время что-то рассказывал будто заведенный. Лишь когда мы уже почти достигли следующего «отдела», в котором имелась вакансия, мое внимание вновь привлекли доносящиеся из его уст слова.
– …в отличие от тех, что привозят нам поставщики. Продавать эти книги не так интересно, хотя, конечно, преимущественно люди приходят именно за ними. Впрочем, это ничего не значит, кроме того, что бо́льшую часть выручки мы получаем от реализации продукции других издательств. Но на деле нас совершенно не интересуют ни эти книги, ни их читатели. Главные издания мы выпускаем сами, и они создаются здесь.
Начальник кадрового отдела открыл передо мной дверь в просторный кабинет, где находилось около десяти человек. У каждого имелся свой стол. На столах стояли компьютеры и ноутбуки, хотя один из авторов, как ни удивительно, пользовался печатной машинкой, а еще один предпочитал писать от руки. Я был поражен.
– То есть вы не только продаете и издаете… У вас еще и авторы в штате?..
Он пристально посмотрел на меня, потом едва заметно кивнул. Мне показалось, что взгляд начальника выражал недовольство и сомнение. Надо полагать, что об этом он уже говорил как раз тогда, когда я его не слушал.
На каждом столе имелся телефон, в остальном же они были заполнены личными вещами их обитателей: пепельницами – курили прямо здесь, это никого не возмущало, – блокнотами, разнообразными канцелярскими принадлежностями. У четверых стояли статуэтки – распятие, небольшой Будда, таинственная деревянная инсталляция и строгий бюстик какого-то выдающегося – вряд ли иного – человека, писателя, философа или ученого. У двоих имелись калькуляторы. Почти на каждом столе обнаруживались следы пищи, тарелки, упаковки, крошки, столовые приборы, огрызки фруктов и недоеденные сэндвичи. Но главное, что заполняло комнату, это ворохи книг. Они были везде: на стульях, на тумбах, на столах, на длинных стеллажах вдоль стен, даже на полу. Один из обитателей комнаты почему-то сидел на книгах. Надо полагать, что все это создавало довольно приятную творческую атмосферу для тех, кто умел работать не в одиночестве. Удивляло же то, что в этой бригаде созидателей решительно никто ничего не писал. Кто-то ходил по кабинету, другой рисовал, третий читал газету. Возникало ощущение затянувшегося перекура.
– Если вам удастся подтвердить соответствующую квалификацию, вы вполне можете присоединиться к творческому отделу. Но должен предупредить, это непросто. Сюда попадают только выдающиеся писатели, философы, ученые… С другой стороны, вакансии здесь имеются всегда, это только один из подобных кабинетов – у нас их несколько десятков.
– Но, – начал я с улыбкой, – они же ничего не делают… Ничего не пишут.
Ближайший к нам литератор краем уха услышал мои слова и незамедлительно бросил на меня свирепый взгляд.
Мой спутник отвечал совершенно спокойно:
– Это значит, что все нужные на данный момент книги уже созданы. Никто из потенциальных читателей не заинтересовался изданием, которого пока не существует. А вы думаете, как возникают книги?
Внезапно зазвучала негромкая мелодичная сирена, и на телефоне одного из сотрудников отдела загорелась красная лампочка. Сам он в это время сидел за другим столом и беседовал с коллегой. Писатель моментально вскочил и помчался к аппарату. Одной рукой он снял трубку, а другой судорожно принялся разыскивать в царившем бардаке блокнот. Обнаружить последний все-таки удалось, а вот найти ручку… Растерянный, он посмотрел на соседей, и один из них протянул карандаш. Автор у аппарата благодарно кивнул и принялся судорожно что-то записывать. При этом все остальные смотрели на него, как мне показалось, с грустной завистью.
– Ух ты… – сказал мой спутник, улыбнувшись, теперь я это видел. Он покачал головой и сразу за крыл дверь, увлекая меня подальше от комнаты. – Как вам повезло. Вы получили наглядный ответ на свой вопрос, а быть может, даже присутствовали при рождении нового шедевра! Все происходит именно так.
– Что вы имеете в виду? Как «так»? Ему позвонили и сказали, что нужно написать? У вас целый отдел пишет книги на заказ?
– В каком-то смысле. – Мне так и не удалось вывести его из себя. – Видите ли, здесь создаются ключевые тексты – знаковые романы, актуальные и вневременные рассказы… Но не только художественная литература, еще и труды по философии, социологии, политике, экономике, способные положить начала новым школам, повернуть направления развития дисциплин и обществ… Разнообразных идей может быть очень много. Слишком много. Вряд ли вы знаете, по какому пути пойдет общественная мысль. Едва ли ответите, что будет интересно и нужно читателям. Это невозможно предсказать заранее, но мы кое-что придумали. Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что в нашем интернет-магазине книг в сотни раз больше, чем на витринах? Впрочем, это не книги. Мы выставляем на продажу названия, идеи, проекты судеб, варианты дальнейшего развития мысли и, как следствие, человечества. Каждая из них может быть подхвачена обществом, а может остаться лишь формулировкой, за которой ничего никогда так и не будет стоять. Мы торгуем потенциальными историческими путями. Мы предлагаем героев и события в виде несуществующих романов для того, чтобы посмотреть, интересуют ли кого-то сегодня именно они. Так что в большинстве своем предлагаемые нами издания не реальны, но только до тех пор, пока кто-то не решится за них заплатить. Мы обещаем поставку в течение месяца. На деле за это время книга будет написана, сверстана, напечатана, состоится небольшая рекламная кампания. Первый заказчик буквально вызывает издание к себе на полку из небытия. Конечно, в этой работе участвует вовсе не только интернет-магазин. Например, если несколько человек в торговом зале поинтересуются несуществующими книгами похожей тематики, продавцы обязательно сообщают об этом, и кто-то из авторов примется за разработку. У нас есть и отдел социологических исследований, но туда нам заходить незачем – вакансий там нет, да и работа не самая осмысленная. Ведь интересно не то, о чем думают массы. Куда важнее, что в голове у того единственного человека, который изменит их мысли.