[10] в нем так и не появилось, на это тоже не сразу обратили внимание. Более привычная для земной Латинской Америки вокабула «papa» была широко распространена и имела множество смыслов, известных исследователям: «каша», «еда», «папа». В качестве глагола она означала «хлебать». В качестве прилагательного – «красивый». Однако с картофелем на Биотее слово «papa» не было связано никак, корнеплод назывался иначе.
Если вдуматься, это головокружительное обстоятельство. Ведь язык – целостный организм со сложными взаимосвязями. Он не может иметь одно-единственное отличие, поскольку оно неизбежно повлекло бы и другие. Но, подчеркну еще раз, речь идет не о том, что на Биотее возникли диалекты или наречия, похожие на земные. Нет, они были абсолютно тождественны нашим. Потому невозможно объяснить, как язык мог отстроить себя точно в том же виде, за исключением одного-единственного слова. И именно поэтому ученые впоследствии решили, что дело именно в картошке.
На отличия в названии корнеплода обратили внимание примерно в биотейскую эпоху Возрождения, когда овощ был перевезен на другие континенты и о нем наконец заговорили на разных национальных языках, которые немедленно расширились новыми словами для его обозначения. Но в тамошнем английском этой вокабулой стало вовсе не «potato», во французском – не «pommes de terre», в русском – не «картофель». Более того, ни на одном наречии биотейское название корнеплода не совпадало с земным, тогда как судьба овоща на далекой планете была чем-то очень похожа на ту, что он преодолел на нашей. Употреблять иноземный овощ странного вида в пищу долго отказывались, считая его порождениям нечистого. Со временем, не предпринимая никаких усилий, картофель приобрел статус декоративного украшения. Потом его все же начали есть, и довольно стремительно он завоевал далекую планету, став одним из самых распространенных продуктов питания.
На фоне этого философия Биотеи следовала за земной неукоснительно: Эразм Роттердамский, Мор, Фрэнсис Бэкон, Гоббс, Декарт, Спиноза, Лейбниц – все повторялись один в один, вплоть до мельчайших нюансов их комплексной мысли, которая веками составляла интеллектуальный базис нашей культуры. Но только не картофель!
Да, вдобавок и человек на Биотее был все так же счастлив. А может быть, стал даже еще счастливее. У ученых оставалось только два варианта: либо признать важнейший научный эксперимент в истории самым масштабным провалом, либо же в качестве итогов предложить единственный возможный вывод – ошибка землян, мешающая им быть счастливыми, состоит в том, что они «неверно» называют картошку. Дело могло быть исключительно в названии корнеплода, ведь других кардинальных отличий зафиксировать не удалось. Да и сам овощ был точно таким же – ученые это проверили сразу.
Первыми отреагировали сектанты. Как правило, они собирались вокруг ушедших из проекта ученых, которые могли рассказывать о Биотее из первых рук. Члены этих обществ сразу начали внедрять на Земле названия картофеля с далекой планеты. Проповедники утверждали, что благодаря этому открывается тайна счастья, да еще и невыносимо прекрасная загадка бытия. В разноцветных одеждах адепты устраивали торжественные шествия по улицам городов под своеобразные камлания, а также песни крестьян Биотеи, которые ничем принципиально не отличались от земных, если в них отсутствовало слово «картошка».
Одно время чрезвычайной популярностью пользовалась так называемая германская гипотеза, выдвинутая именитыми лингвистами. В нижненемецких языках Биотеи не было слова «Tüff el»[11], но, разумеется, присутствовала вокабула «Teufel» – «дьявол», «бес». Как известно, для многих земных мыслителей темных веков очевидное сходство стало еще одним аргументом в пользу сатанинской природы овоща. Так, может, в том, что подобный казус не повторился на далекой планете, и кроется фундаментальная причина счастья рядового биотейца? «Дьявол не проникает к ним в пищу через язык!» – заявил как-то маститый ученый на главной ежегодной научной конференции по проблемам «младшего человечества». Многие в зале тогда переглянулись, почувствовав, будто возвращаются времена инквизиции… Тем не менее несколько столетий германская гипотеза кружила головы тысячам исследователей, но никакого подтверждения она не получила и конструктивных плодов не принесла.
Честно говоря, давно на Земле, испорченной рационализмом, не видели подобных представлений. Наука прежде не вступала с сектами в полемику, но ситуация сложилась так, что внезапно ученые начали утверждать то же самое, что и проповедники. Исследователи в ничуть не меньшей степени были убеждены сами собой, что дело исключительно в картошке. И я, признаться, придерживался этой же точки зрения.
Именно тогда правительства разных стран издали указы о реформах языков, согласно которым надлежало внести биотейские названия корнеплода в земные словари. Более того, теперь запрещалось называть картофель по-старому. Нужно ли говорить, что счастья «старшему человечеству» такие изменения не прибавили, тогда как жители далекой планеты, как нам казалось, становились счастливее с каждым днем.
Далеко не все земляне восприняли языковые новшества терпимо. Некоторые сочли их посягательством на святая святых. Большинство отказывалось понимать, что реформы внедрены не по прихоти политиков, а для всеобщего блага. Возмущение можно объяснить в первую очередь тем, что людей не посвящали в подробности эксперимента, которые, насколько это было возможно, оставались засекреченными.
Слишком многие отвергли языковые нововведения. Власти, желавшие счастья своему народу, начали репрессии. Несогласные вышли на улицы. Где-то победили правительственные войска, где-то – бунтующий народ. Отдельные государства отказались от модификации своих национальных языков. Тогда начались войны. На фоне всего этого по Биотее продолжал ходить вызывающе счастливый человек.
Ученые не прекращали ломать голову и анализировать происходящее на далекой планете. Вскоре в недрах исследовательских институтов возникла идея, что вся история с картошкой была хорошо спланированной и филигранно, надо сказать, проведенной операцией «младшего человечества» по дестабилизации «старшего». Это предположение распространилось мгновенно, будто молния, пересекавшая ночное небо.
Действительно, такая гипотеза выглядела едва ли не единственным правдоподобным объяснением того, почему биотейцы могут быть счастливее нас. Сейчас уже рассматривается проект операции по уничтожению далекой планеты, дабы прервать лингвистическую диверсию противника.
И хотя большинству казалось, будто мы разобрались в ситуации, честные перед собой люди признавали, что это было фиаско, растянувшееся на тысячи лет. Биотею, которую многие земляне успели полюбить, признали врагом. Эксперимент не отдалил, а приблизил чудовищную катастрофу. Меня же переполняло отчаяние, оттого что я тоже не мог придумать другого объяснения. Почему еще «младшее человечество» могло быть так счастливо? И кто же из нас, в конце концов, правильно называет картошку – они, довольные люди, которые скоро погибнут в огненном столпе, или мы, которые продолжат жить, снедаемые пороками и отчаянием?
Место
C тех пор как Диана достигла определенного возраста и начала выходить в люди, многие единодушно стали говорить, будто она «очень современная женщина». Редко это мнение сообщалось ей в лицо, но шепоток подобного содержания сопровождал каждое ее появление, а впоследствии начал существовать сам по себе, стремительно распространяясь в обществе.
Что значил этот эпитет «современная»? Во-первых, девушка была стройна и красива, а это, нет сомнений, современно всегда. Кроме того, она держалась независимо, нередко ее видели с разными кавалерами, была образованна, не бедствовала и в то же время не жила за счет мужчин, а вдобавок избрала для себя какую-то творческую профессию, собиралась что-то писать – то ли картины, то ли статьи, то ли даже романы… Впрочем, последнее производило в массах не столь сильное впечатление, как тот факт, что Диана уверенно скакала галопом даже без седла, а также любила путешествовать, причем зачастую в одиночестве. «Совсем одна! Одна-одинешенька! Как это современно…» – вздыхали семейные дамы.
Возьмем на себя смелость утверждать, что, как ни парадоксально, слово «современная» и последовавшие за ним подробности вряд ли позволяют определить, в какую эпоху девушка жила. Она вполне могла существовать в XVIII веке и почитаться вызывающе современной. Даже скорее соответствующей не «тогдашнему настоящему» времени, а гипотетическому, которое люди желали бы видеть своим сегодняшним днем. С некими экивоками такая дама могла бы появиться даже раньше – история знает примеры. В XIX столетии она становится довольно вероятной и даже несколько обыденной, но оттого ничуть не менее «современной». В XX веке подобная особа тем более не редкость, но – удивительный факт! – ее охарактеризуют таким прилагательным даже скорее, хоть причины этого и будут отчасти иными. В XXI столетии ситуация не изменилась.
Единственное, что можно пока сказать о Диане с определенной долей уверенности: эта барышня из западного, а не из восточного мира. Так что упомянутый эпитет сообщает о времени на удивление мало и несколько больше говорит о географии.
Куда определеннее на эпоху указали бы сведения о том, во что девушка была одета: носила ли она корсет, фижмы, контуш, кринолин, полонез, турнюр, каким было ее платье или Диана предпочитала джинсы? Многое подсказали бы шляпка или отсутствие таковой, прическа и обувь, но никак не слово «современная». Если речь заходит о путешествиях, то определиться помог бы вид транспорта – был ли это паровоз или скоростной электропоезд, автомобиль, самолет или круизный лайнер? Но приблизительные годы жизни барышни для этой истории не так важны. Поговорим не о времени, а о месте. Хотя из эпохи никто не делает тайны, и вскоре она станет известна читателю.