Гипотеза Дедала — страница 34 из 40

Феоклимен

До рассвета было еще далеко, но богоравный Феоклимен шел по лесу, через чащу, без тропы, уверенным шагом, будто днем. Это одно из качеств прорицателей – их редко обуревают сомнения. У простых смертных такое свойство вызовет зависть, покажется преимуществом, но на деле это тяжелая ноша, вроде неизлечимой болезни или постоянно ноющей раны.

Быть может, потому Феоклимен и предпочитал бродить по ночам, когда птицы либо спят, либо их предупреждающий о грядущем полет не разглядеть впотьмах. Если глаза видят не дальше чем на пертику, если можно ненароком споткнуться, не заметить сук, а то и провалиться в яму, богоравный начинал ощущать себя обычным человеком. Только ночью он мог испытывать радость неуверенности, почувствовать трогательную до мурашек робость следующего шага.

Днем же Феоклимен действовал наверняка. Даже если придется пойти на смерть, он сделает это уверенно и гордо, коль скоро Афина предупредит угодной ей птицей. Ясновидцу не пришлось сомневаться и двенадцать дней назад, когда он пронзил копьем сердце Клеитоса, знаменитого в городе мужа, да еще и приходящегося ему дальним родственником. Все оттого, что он знал заранее: братья убитого не смогут его схватить, ему удастся даже не сбежать, а спокойно уйти из родного Аргоса. Прорицатель был безмятежен, поскольку не сомневался, что оставшейся в городе семье не станут мстить. Не прогневаются и боги, хотя убийство родича – особенно тяжкий грех.

Прямо сейчас за ним гонятся, однако Феоклимен даже не спешит, будучи уверенным, что его не настигнут. Глупцы, к чему эти бессмысленные усилия? Если бы преследователям было суждено догнать беглеца, он бы сдался им еще в городе – это же ясно как день. Но богоравного ждет другая судьба, потому он неторопливо следует к пристани Пилоса, где должен сесть на корабль заезжего гостя по имени Телемак.

Будущее, настоящее и прошлое будто сплавляются для предсказателей. Придя на пристань, он скажет незнакомцу… Или коль скоро ему наверняка известны реплики обоих участников разговора – быть может, он уже сказал?.. Или прямо сейчас говорит? В сознании Феоклимена звучат слова: «Друг, я скиталец, не имущий пристанища. Мне пришлось оставить дом свой, потому что я убил человека. Человека знаменитого. Молю тебя, позволь взойти на твой корабль и уплыть с тобой, иначе гибель ждет меня…» Ясновидец говорит о своей смерти, но не боится ее. Он видит, как в этот самый момент улыбающийся Телемак приносит жертву Афине на залитой солнцем корме судна… Нет, ведь кругом ночь, непроглядная мгла… Феоклимен в лесу. Он не может быть одновременно в чаще и на пилосской пристани… Значит, разговор происходит не здесь и не сейчас… Но гадателю уже известен ответ, Телемак радушно согласится и возьмет Феоклимена на борт. Это станет не только спасением, но и началом большой дружбы.

Ясновидец споткнулся и чуть не упал. Приятное ощущение… Но только на миг. Предсказания сводили с ума, подменяли реальность. Только люди, никогда не испытывавшие ничего подобного, могут завидовать этому дару. На деле же это невыносимо! Зачем вообще человеку долго жить и страдать, если все, что с ним случится, можно сказать заранее по полету птицы?! Гепатомантию и ихтиомантию брезгливый Феоклимен практиковал редко и неохотно… Что же остается тому, кто все время предупрежден, даже против собственной воли? Шелест птичьих крыльев в сознании ясновидца сливался в гвалт, от которого раскалывалась голова. Спасения не было, так как он ведал и то, что ему не суждено покончить с собой.

Единственное, что от века позволяло предсказателям сохранять здравомыслие, – это вопросы, которые были безразличны богам и не волновали даже других людей. Маленькие частности, детали, подробности становились единственной отдушиной, пространством для размышления, помогающим чувствовать себя живыми и способными к выбору. Например, Феоклимен был уже будто знаком с Телемаком и отчего-то не сомневался, что тот тоже богоравный. Но почему? Вот вопрос. Как и любой другой гадатель, он мало что понимал, поскольку, вопреки распространенному мнению, вовсе не говорил с богами, а только слушал их. В этом состояла опасность ясновидения – недолго было отучиться думать и спрашивать, коль скоро сами обитатели Олимпа постоянно пичкали готовыми ответами.

Итак, выслушав, Телемак любезно пригласил или пригласит странника на корабль. Накормит, расскажет о себе, и они поплывут на Итаку, но… он ведь даже не спросит, кого и за что убил Феоклимен. Не будучи прорицателем, спаситель не может знать, что справедливость была на стороне его гостя, что он не взял на борт злодея, который погубит всех. А присутствие преступника могло вызвать гнев богов, Зевс и компания тогда отправили бы судно ко дну… Зачем Телемак так рискует? Почему же он не спросит?.. Почему он поверит… поверил?

Ясновидец остановился. Вопросы наступали лавиной. Это было скорее отрадно, но все-таки очень необычно. Почему и сам Феоклимен уже сейчас чувствует в незнакомце Телемаке драгоценного друга, хотя пока даже не сможет узнать его в толпе, не представляет, как тот выглядит. Тем временем путник вышел из леса и далее следовал по открытой местности.

Феоклимену стало любопытно: а какие частности интересуют других прорицателей? Спросить, к сожалению, было не у кого. Вдалеке послышался крик совы. Наверное, серая неясыть, сыч или ушастая, подумал он по привычке, но резко закрыл глаза, чтобы даже мельком впотьмах не заметить траекторию полета. В данный момент подсказки богов только уведут от вопросов.

Пожалуй, ушедшие предки ясновидца были единственными, кто мог бы ему помочь. Как бы он хотел поговорить с ними… В таких случаях прорицатель всякий раз вспоминал свою семью. Он замедлил шаг, и на мгновение ему показалось, что вдали слышится топот лошадей. А если это за ним? Да нет, не может быть.

Мысленное путешествие к истокам Феоклимен, как правило, начинал с Мелампа, своего прадеда, поскольку с него, собственно, берет начало все. Причем не только для правнука, а «вообще» все… Неожиданно богоравный подумал, что Меламп вполне мог ходить той же самой дорогой, ведь жил он в Пилосе, как и его отец, прапрадед Феоклимена, иолкский царь Амифаон, легендарный аргонавт. Так что семья нынешнего бездомного скитальца была царской, а Меламп принадлежал к высокой пилосской аристократии. Добродушный богач, он всегда радовался гостям и от души вознаграждал за привозимые ему из разных концов Ойкумены истории. Однажды царевича посетил основатель Фив Кадм, хорошо знавший религиозные обряды Египта. Созданные мастеровитым рассказчиком красочные картины заворожили прадеда Феоклимена.

Переработав и адаптировав традиции египтян, именно Меламп создал, привил и взлелеял в Элладе культ Диониса. А на деле, быть может, он придумал самого Бахуса – бога, которого прежде не было! Правнука пьянила эта мысль и заставляла гордиться предком еще больше. Дионис считается сыном Зевса и Семелы, а Семела – дочь Кадма. Интересно и остроумно сложена эта история, в которой прадед будто запечатлел своего гостя, подавшего первоначальную идею!

Известно, что Меламп до поры не говорил с богами, а значит, олимпийцы не могли ему сообщить о Бахусе. Прадед прославился тем, что знал язык зверей – этого отрицать нельзя. Как-то он по все той же душевной доброте выкормил несчастных змеенышей. В благодарность окрепшие аспиды заползли ему на плечи и прочистили языками уши. С тех пор Меламп слышал и понимал животных. Именно они научили его врачевать, прорицать, но… откуда взялся Дионис? Звери не могли рассказать о нем… Значительно позже прадед встречался с Аполлоном, который помог ему развить талант и стать лучшим гадателем Эллады, но к тому моменту культ Бахуса уже справлялся по всей стране.

Предок Феоклимена был ловок! С помощью дара он помог брату Бианту заполучить в невесты прекрасную Перу – сестру Нестора, дочь пилосского царя Нелея, сильнейшего из мужей. Впрочем, сколько их – «сильнейших» – в Ойкумене?.. Нелей выгнал Мелампа из Пилоса и отправил в Фессалию, к Филаку, где тот был заточен в темницу и истязаем. Воспринял ли прадед произошедшее как знак того, что негоже божественный талант использовать в личных интересах, сказать трудно, поскольку спасся он тоже с помощью дара. Сын Филака Ификл был бесплоден, и Меламп исцелил его, за что получил свободу от фессалийского царя и даже стадо чудесных коров в придачу.

Путник отвлекся от воспоминаний и прислушался. Топот копыт был уже хорошо различим. Это явно группа всадников. Неужели все-таки за ним? Здесь они точно заметят скитальца: спрятаться негде, деревьев нет, а трава слишком низкая. Что это? Сомнения? Вряд ли, хотя… А это что? Сомнения в сомнениях?.. Богоравный встряхнул головой, будто желая, чтобы путаные мысли «выпали» на землю и остались лежать здесь. Тогда копыта лошадей их непременно растопчут… Стоп! Значит, нет сомнений, что скачут именно сюда? Стало быть, наверняка за ним?.. С усилием Феоклимен вернулся к воспоминаниям о прадеде.

В истории великого предка многие вещи казались странными. Например, с одной стороны дочь Филака Алкимеда стала матерью Ясона, но в то же время отец Мелампа Амифаон – аргонавтом, плававшим под предводительством этого человека. Сколько же тогда им обоим было лет? Подобные временны́е катаклизмы служили лишним подтверждением того, что прадед придумал бога и тем нарушил порядок вещей.

Вместе со своим стадом, которым он очень дорожил, Меламп вернулся в Пилос и страшно отомстил Нелею. Перу же возвратил брату. После этого оставаться в родном городе ему было незачем, потому он ушел в Аргос, где за исцеление местных жительниц получил две трети царства, а сам женился на царевне. Теперь Феоклимен идет в обратную сторону – из Аргоса в Пилос…

Правнук не сомневался, что житие Мелампа превратится в легенды, что о нем напишут поэты. Впрочем, поэмы имелись уже сейчас. Как жаль, что нельзя поговорить с прадедом… Или все же это возможно? Ходят слухи, будто кому-то удавалось побывать в Аиде и вернуться назад. Феоклимен многое бы отдал за то, чтобы встретить человека, совершившего подобное путешествие, и расспросить о том, как его повторить.