У Мелампа было два сына – Антифат и Мантий. Последний – дед странника – примечателен уже тем, что в нем талант гадателя застыл и замер, прежде чем расцвести пышным цветом в потомках – меламподах. Отец много рассказывал Феоклимену о своем детстве, наполненном добротой и теплом Мантия, но ничего о его прови́дении. Кажется, что способность предсказывать отразилась только в имени деда, ведь «Мантий» значит «вещий». Он был весьма ординарным ясновидцем, но прекрасным родителем двух сыновей – Клита и Полифейда, ставшего отцом Феоклимена.
Светало. Топот копыт раздавался уже совсем близко, буквально за спиной богоравного, но размышления о семье, о той давней истории, к которой он принадлежал, либо придавали ему уверенность, либо делали безразличным. Он шел спокойно, будто ничего не слышит.
Талант отца оказался под стать прадеду. Чего стоит один тот факт, что, как и Меламп, Полифейд лично встречался с Аполлоном-прорицателем. Златокудрый бог напутствовал его и дал недюжинную силу ясновидения. Отец редко читал полеты птиц, не гадал по печени животных или внутренностям рыб. После разговора с Фебом он стал просто пророком. Полифейду приходили видения из неоткуда, он различал потаенные знаки, угадывал символы на водной глади – делал то, что, кроме него, не было доступно никому. Как раз отец не только слушал, но и говорил с богами. Феоклимен подумал, что, если удастся ненадолго оказаться в Аиде, нужно будет непременно отыскать там не только Мелампа, но и его.
После встречи с Аполлоном отношения Мантия и Полифейда пошли в разлад. Дед очень изменился, когда сыновья стали подростками и показали силу своих талантов. Он не то, что не верил, будто меламподов объединяет некий дар великого предка, скорее боялся, что так и есть. Кроме того, Мантий не мог взять в толк, отчего эта искра лишь тлела в нем, а не разгорелась бушующим пламенем. Быть может, в деде говорила и зависть, но вряд ли она оказалась сильнее, чем страх за детей.
Вскоре Клита похитила Эос. Пораженная его красотой богиня взяла младшего сына Мантия себе в мужья. Умер внучатый племянник Амфиарай – внук дедовского брата Антифата, царь Аргоса. Амфиарай наделал немало шума и, как истинный мелампод, тоже имел дар. Однако это не помешало ему жениться на Эрифиле, сестре обиженного и изгнанного им из города царя Адраста. Невеста взяла с Амфиарая клятву, что тот будет неукоснительно исполнять ее приказы. «Как ясновидец мог согласиться на это? Почему он не знал, что случится?! Какой тогда толк в ваших прорицаниях?!» – кричал Мантий на Полифейда, когда хоронили племянника.
На самом деле Амфиарай все предвидел. И когда Эрифила, ведо́мая жаждой мести за брата, приказала мужу участвовать в походе на Фивы, он знал, что не вернется, но данную клятву нарушить не мог. Почти так же погиб отец Амфиарая, сын Антифата, Оиклей, участвовавший в троянской кампании бок о бок с Гераклом. Ему тоже было заранее известно, что он уходит из дому навсегда.
Мантий убедил себя, что дар несет погибель, а не спасение, и очень боялся потерять единственного оставшегося сына… Хоть Полифейд все понимал, он предпочел уйти из Аргоса. Отец путника переселился в Гиперезию, где свободно и бесплатно пророчил всем и каждому. Его там почитали не меньше оракула. И вот теперь этот талант несет в себе Феоклимен.
Мимо промчались всадники, почему-то не заметившие прорицателя. Он достиг пристани, где между ним и Телемаком состоялся тот самый разговор. Слово в слово. Они вместе отправились на Итаку. Стоя на палубе, гадатель все думал о том же – что влекло его к новому знакомому? Видимо, имелось и обратное чувство богоравного к богоравному. Иначе почему они так легко доверили друг другу свои жизни? Выслушав историю своего спасителя, ясновидец подумал, что дело вот в чем: его дядя Клит – смертный, которого в мужья выбрала себе богиня. То же самое произошло с Одиссеем, отцом Телемака. Вполне возможно, что отгадка таится где-то здесь… Или их жизни сблизились, когда божественный царь Итаки побывал на острове лестригонов, которым управлял двоюродный дядя Феоклимена, брат Мантия Антифат. Может, поэтому?.. Да и разберешь ли этих богов?..
Колыбельная 2
– Они были почти ровесниками, появились на свет с разницей всего в шесть лет, но в настолько далеких друг от друга местах и при таких разных обстоятельствах… Короче говоря, вряд ли кто-то мог предположить, что эти двое когда-нибудь познакомятся. Впрочем, лично они действительно никогда не встречались, но немыслимым казалось даже то, что они будут знать о существовании друг друга.
Брабант всегда славился своим сельским хозяйством, и потому семья Даана, владевшая огромными угодьями, была одной из весьма зажиточных. Имевший четырех братьев и двух сестер, он оказался третьим ребенком из семи, что, разумеется, сейчас уже выглядит не случайностью, а Промыслом.
Позже богословы, проповедники, послушники и простые верующие будут в один голос твердить, что судьбу для этого мальчика выбрал сам бог. Можно подумать, что они придерживались иного мнения относительно судеб всех остальных праведных людей. На деле же жизненный путь Даана скорее предначертал его отец, рассудивший, что старшие сыновья справятся с продолжением семейного дела, а также их не очень древнего, но достаточно старого рода. Потому третьего мальчика можно посвятить чему-то большему и даже выходящему за рамки земного бытия.
Положа руку на сердце, следует признать, что это решение родитель принял задолго до появления Даана на свет. В памяти всплывал образ деда – известного на всю Голландию проповедника, аскета и мученика. Также он не мог забыть и переживаний своего батюшки, всю жизнь корившего себя за то, что не продолжил святое дело, а погнался за золотой монетой. Сам отец Даана был практичным и подобных страданий понять и разделить не мог. Однако следует отдать ему должное, в то же время он являлся человеком просвещенным, а потому отдавал себе отчет: из того, что ему что-то непонятно, не следует делать вывод, что этого не существует. Вдобавок глава семьи Даана был порядочным гражданином и осторожным предпринимателем, он имел привычку честно платить налоги и распределять риски. «Пусть же, если родится сын, правнук продолжит дело прадеда. Я так решил, и бог мне судия!» – продекламировал он однажды во время семейного ужина. Что при этом подумала мать, никто так и не узнал, поскольку она лишь молча опустила глаза. Тогда же странным образом было решено дать мальчику имя Даан, означающее «Господь мне судия». «Странным» – ведь, казалось бы, эти слова произнес отец, и кто тогда мог знать, какое они будут иметь отношение к новому человеку? Впрочем, возможно, именно в тот момент он и начал готовиться к своей будущей судьбе.
Почти с самого рождения к ребенку помимо нянюшки был приставлен монах, в чьи обязанности входило следить за чистотой его воспитания. Вместо детских сказок ему рассказывали о житии святых и мучеников. В частности, о прадеде, который был сожжен еретиками на костре.
Начало жизни будущего крупнейшего проповедника и богослова Западной и Центральной Европы довольно сильно отличается от того, как появился на свет второй… В минуты богопротивного гнева Даан будет цедить сквозь зубы, что тот однажды в январе попросту вывалился из утробы блудницы в грязную лужу. Правда здесь состоит лишь в том, что Жанейро действительно родился в первый месяц года. Будучи простой женщиной, его мать не мудрствовала лукаво, выбирая младенцу имя.
Мать была милой, доброй, неграмотной женщиной. Возможно, между этими качествами есть какая-то связь. Она забеременела от артиста, который оказался проездом в ее родном Назаре. Название поселения, казалось бы, обязывало каждого жителя и даже гостя быть если не проповедником, то, по крайней мере, праведником. Однако дело обстояло ровно наоборот – городок небезосновательно слыл одним из самых опасных мест Португалии. Нужно отметить, что в этой цитадели порока мать будущего богослова была известна достаточно широко. Злые языки утверждают, что о ее доброте ходили слухи по всей округе, и потому отцом Жанейро мог быть любой местный или проезжий мужчина соответствующего возраста.
Принято считать, что свою родительницу проповедник практически не знал и не помнил. На последнем обстоятельстве неоднократно заострял внимание и он сам. Злопыхатели, преимущественно из числа апологетов Даана, утверждали, что она бросила младенца сразу после рождения, сбежав из города с очередным любовником. В результате мальчик, дескать, вырос совсем один в пещере. С попустительства лукавого его выкормили там дикие волки и другие звери.
Те же, кто почитал Жанейро, утверждали, что он родился слепым, а потому никогда не видел матери, скончавшейся вскоре от срамной болезни. Согласно убеждению этих людей, тот факт, что проповедник рожден блудницей, делал ему скорее честь, нежели оскорблял. Такая точка зрения находила множество подтверждений в священных текстах. Врач, констатировавший смерть женщины, непременно взял бы ребенка к себе домой. Ему, отцу двух дочерей, нужен был наследник мужского пола как продолжатель дел, но слепой вряд ли мог стать подспорьем для теряющего силы старика. Тогда, пролив немало слез, он и отнес ребенка в пещеру, где тот вырос, пребывая в божьей благодати.
Как видно, пещера является той деталью биографии Жанейро, которая объединяет его противников и сторонников. Согласно вере апологетов, именно там будущему проповеднику явился лик Богородицы. По твердому убеждению тех, кто ловил каждое его слово, он прозрел за миг до этого невероятного события.
На первый взгляд житие голландца выглядит куда реалистичнее, но, когда мы говорим о людях, посвящающих себя Господу, правдоподобие – это не преимущество, а проблема. В общеизвестной биографии Даана не оставалось места для чуда. Здесь было не во что верить, поскольку ни в чем не приходилось сомневаться. С другой стороны, принять житие португальца за наглый и бессовестный вымысел тоже оказывалось затруднительно, достаточно лишь вспомнить, где именно происходили описанные события.