Глава имперского Генерального штаба с уважением отнесся к своему русскому коллеге генералу Шапошникову, которого, правда, посчитал трогательным человеком, страдающим от какого-то нездоровья. Маршала Ворошилова Брук счел некомпетентным лизоблюдом Сталина и лжецом вдобавок. Пессимистично настроенный Брук не верил ни в то, что советская армия удержит Кавказ, ни в наличие 25 дивизий, о которых заявили Сталин и Ворошилов, способных это сделать. Интересно то, что в данной ситуации более оптимистичным был Черчилль.
Оценив темперамент друг друга, Черчилль и Сталин расстались. Черчилль не избежал незаслуженных насмешек Сталина относительно Королевского военно-морского флота, который отказывается конвоировать перевозку военных грузов в советские арктические порты. Основная беда, конечно, заключалась в том, что если британцы не хотели идти на большие жертвы в какой-то степени ради русских, то Советы, которые теряли значительно больше, чем любые возможные британские потери, вряд ли могли простить союзникам их более защищенное положение.
Неудивительно, что, услышав обо всем происшедшем, президент Рузвельт поспешил заверить Сталина, что американцы высоко ценят то, что Россия несет основную тяжесть борьбы, и восхищаются ее усилиями. Но, возвращаясь в Тегеран, фельдмаршал сэр Арчибальд Уэйвелл, русскоговорящий член британской миссии, сказал, вероятно, последнее слово о визите Черчилля в Москву. Во время одного из своих экскурсов в мир поэзии Уэйвелл написал балладу, припев которой заканчивался следующими словами:
Не слишком свежа вещь, которую я должен продать;
Никакого второго фронта в 1942 году…
Я избавился от того, что хотел продать;
Никакого второго фронта в 1942 году.
В действительности открытие второго фронта зависело от того, что происходило на Волге и Дону в течение следующих месяцев.
Глава 8ПАДЕНИЕ ГАЛЬДЕРА4 августа – 19 ноября 1942 г.
Я не боюсь военных неудач. Ваша империя имеет слишком могущественных защитников в виде громадности и климата. Русский император всегда будет грозным в Москве, ужасным в Казани и непобедимым в Тобольске.
Я категорически настаиваю на отзыве Сталина. Царицынский [Сталинградский] фронт плох, несмотря на изобилие войск. Я оставляю его (Ворошилова) командующим 10-й (Царицынской) армией при условии подчинения командующему Южным фронтом.
Я знаю, как умирать, но я никогда не уступлю ни дюйма территории. Ваши суверены, которые родились на троне, могут позволить себе быть разбитыми двадцать раз и всегда вернутся в свои столицы. Я не могу этого допустить. Я – солдат, сделавший себя сам.
Знак истинной страсти уничтожает своего обладателя, когда цель становится недостижимой.
4 августа Гальдер написал Муссолини. Он объяснил, что, в то время как он будет делать все возможное для остановленного наступления войск стран оси в Египте, ему больше необходим воздушный транспорт для «обширных бездорожных зон» в низовьях Дона. Там в плохую погоду топливо для ударных танковых армий часто приходится доставлять по воздуху. Хотя начальник штаба итальянской армии считал, что у немцев в России дела идут хорошо, он больше не верил, что страны оси смогут полностью разгромить своих врагов. Вместо этого начальник штаба подбросил графу Чиано идею, ставшую характерной для будущих меморандумов главных союзников Германии, а именно заставить русских заключить сепаратный мир со странами оси, предположительно аналогичный Брест-Литовскому.
Наступление немцев на Сталинград, получившее подкрепление в течение первой недели августа, шло нормально. 4-я танковая армия, теперь на другой стороне Дона, нанесла удар по направлению к Сталинграду вдоль железнодорожной ветки с юго-запада. Направление удара было выбрано так, чтобы обеспечить полную внезапность. Преодолевая сопротивление слабой 51-й советской армии, спешно переброшенной с Кавказа, сильная немецкая танковая армия, со 2 августа наступавшая из Котельникова, к 9 августу оказалась в 70 километрах от Сталинграда. Там 4-я армия была остановлена из-за нехватки топлива да и самих танков, хотя ее превосходство в силе по сравнению с русскими составляло по крайней мере 2:1. Как Гитлер сообщил Муссолини, немцы теперь действовали в регионе, где отсутствие соответствующих коммуникаций больше напоминало об азиатской части России, чем о достаточно невысоких стандартах Европейской России.
Полная зависимость от единственной железнодорожной ветки при отсутствии мощеных дорог лишала силы наступление 6-й немецкой армии на Сталинград с запада. К счастью для ее неопытного командующего генерала Паулюса, конфликт между командованиями советского фронта и армий, располагавшихся в его секторе, помог его армии одержать победу над 62-й и 64-й советскими армиями по частям в излучине реки Дона. И хотя, как обычно, неудачливые командующие советскими армиями были заменены, их попытки отойти за Дон раньше, чем они окажутся в немецком окружении, представляются вполне разумными, а вовсе не пораженческими, как утверждал один из их преемников.
Следует отметить, что к 1942 году потребовалось несколько советских армий, организованных во «фронт», чтобы противостоять одной немецкой армии. В результате отчаянной нехватки опытных офицеров в Красной армии, ставшей следствием огромных потерь 1941 года, корпус был упразднен из советской командной структуры, по сути сведя численность советских армий до прежних корпусов. Над этими так называемыми армиями были фронты, представлявшие собой эквивалент бывших российских армий. При необходимости в 1941–1942 годах несколько фронтов объединялись, образуя временную и довольно гибкую командную структуру на высшем уровне.
А тем временем к югу от Дона на бескрайних просторах Кубани и в предгорьях Северного Кавказа, как и предвидела немецкая разведка, группа армий «А» быстро продвигалась вперед, первоначально почти не встречая сопротивления. 9 августа 1-я танковая армия генерала Эвальда фон Клейста захватила Майкоп, ближайшее из нефтяных месторождений, перечисленных в качестве ее целей на лето. К сожалению, общая добыча Майкопа, даже после восстановления его поврежденного оборудования, составляла только 8 % от общей добычи СССР.
К концу месяца танковая армия Клейста вышла к реке Тереку, протекающей примерно в 100 километрах от следующего нефтяного месторождения – Грозного. В это же время та часть, которую Гитлер оставил от 11-й немецкой армии в Крыму, наконец собралась переправиться через Керченский пролив и нанести удар по советским военно-морским базам Новороссийск и Туапсе. Но к этому времени тактические решения Гитлера, которые Сталин назвал «попыткой одновременно поймать двух зайцев» (то есть на Кавказе и на Волге), постигла та же судьба, что и многие другие немецкие наступления. 4-я немецкая танковая армия остановилась к югу от Сталинграда, а 1-я танковая армия – в предгорьях Кавказа из-за отсутствия горючего и нехватки танков.
Почти одновременно, несмотря на ненадежность мусульманских элементов кавказских дивизий Красной армии, около 20 советских дивизий, поддерживаемых бомбардировщиками, заняли прочные позиции на труднопроходимой местности кавказских предгорий. Они были готовы встретить растянутые и ослабленные немецкие части. Суть заключалась в том, что немецкая логистика не была готова поддержать наступление, ушедшее более чем на 500 километров от «бутылочного горлышка» в районе Ростова-на-Дону.
В августе 1942 года, пока шли кажущиеся успешными немецкие наступления на юге, немцы решили принять действенные меры против растущего партизанского движения в своем тылу. В основном речь шла об обширных лесных массивах, где находилась группа армий «Центр». Безжалостный сбор людей на принудительные работы, так же как и отказ нацистов выполнить свое обещание и ликвидировать систему колхозов, толкали молодых и активных людей центра России, все еще оккупированного немцами, в ряды партизан. Более справедливое отношение к сельскому населению, а также обеспечение для него хотя бы минимального уровня жизни могло бы изменить настроение крестьянства. Кстати, в неофициальном порядке немецкая армия, в которой катастрофически не хватало людей, все охотнее принимала помощь советских добровольцев для выполнения вспомогательных работ.
К августу 1942 года численность таких вспомогательных служащих вермахта (хилфсвилигены) достигла полумиллиона человек и продолжала быстро расти вплоть до 1943 года. Одновременно более или менее независимый от нацистов вермахт также попытался организовать целое боевое подразделение из советских граждан под командованием недавно взятого в плен генерала Андрея Власова. Однако, если не считать некоторые мусульманские формирования в Крыму и на Северном Кавказе, нацистская политика в России не позволила более эффективное использование немецкой армией сильно переоцененного антисоветского потенциала армии Власова.
12 августа советское Верховное командование, как обычно, получило точную информацию о намерениях немцев через свою агентуру в Швейцарии. Так Москва узнала о спорах, идущих в ОКВ. Гитлер и Геринг хотели возобновить атаку на Сталинград, несмотря на преобладающее среди немецких военных мнение, что дальнейшее наступление к Волге будет бесполезным, а на Кавказ – не станет успешным. Ставка спешно перебрасывала резервы с севера России в низовья Волги, ожидая возобновления немецкого наступления на такой важный транспортный узел, как Сталинград. 10 августа она поручила управление Сталинградским фронтом (тогда вдоль Дона) командованию Юго-Восточного фронта генерала Еременко.
Пока Ставка готовилась помочь Сталинграду, ген