Я впился взглядом в пришедшего в себя Ивана и потянулся в его сторону.
— Михаил, действительно, — доктор попытался было меня присовестить. — Вы же только что пришли в себя.
— Я быстро, — пообещал я, скатываясь со своей кровати и цепляясь за койку Толстого. — И почти без крови…
— Мишаааа, — у Толстого, в отличие от меня сил было больше, поскольку он тут же вскочил на ноги и замер с другой стороны кровати. — Миша, не дури!
— Не боись, Ваня, ты почти ничего не почувствуешь! — злость придала мне сил, и я медленно поднялся на ноги, прикидывая про себя, как будет лучше — броситься на него через кровать, или оббежать её справа?
— Миша, — Толстой считал мой порыв и дернулся в противоположную сторону. — Миша, давай поговорим, как взрослые люди? Как дворяне, в конце концов!
— Поговорим, — пообещал я Толстому, делая обманные рывки и примеряясь к финальному броску. — Ой, как поговорим…
— Так! — в голосе доктора звякнул металл. — А ну встали и вышли из госпиталя! Гимназисты ещё называется! Честь и гордость княжества! Устроили тут… салочки!
Я многообещающе посмотрел на Толстого, но доктору всё же подчинился.
С Толстым я ещё поквитаюсь за его болтливый язык, но с доктором ссориться — такое себе.
Он и так, вон, все время обо мне заботился.
— Простите, эм, — я поморщился, вспоминая имя, услышанное сквозь дрему, — Асклепий Иванович! И спасибо за то, что привели меня в чувство. Ощущаю себя на девяносто девять процентов!
— А ещё один процент куда делся? — довольно прищурился доктор.
— У Толстого спросите, — я кивнул на смутившегося парня и, ещё раз поблагодарив доктора, направился к выходу.
Толстого я решил игнорировать.
— Миша! Михаил!
Иван, похоже, понял, что сильно накосячил и бросился за мной следом.
— Да стой же ты!
— Чего тебе? — хмуро бросил я, не глядя на дворянина.
— Ну прости! — бухнул Толстой, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Шутканул неудачно. Она, знаешь, как мне потом втащила!
— Во-первых, Ваня, — я поморщился от жаргонизмов Толстого. — Следи за своей речью. Втащила, шутканул… Ты дворянин или кто?
Толстой тут же закатил глаза, а я продолжил.
— Во-вторых, ты мне такой момент обломал! Вот зла не хватает! Молчу уж про наши будущие встречи! Да она ж меня сейчас ненавидит!
— Косякнул, — угрюмо буркнул Толстой, пропустив все мои слова про красивую речь мимо ушей.
Ну серьезно, Иван так выражается, будто бы это он форточник, а не я! И будто бы это он провел всё детство на ЧТЗ…
— Готов ответить.
— Да что с тебя взять, — я махнул рукой, чувствуя, как злость вытекает из меня, словно воздух из спущенного шарика. — Должен будешь!
— Без б! — радостно осклабился парень и, отступив на шаг назад, расплылся в довольной улыбке: — Ну что, пошли на бал?
Бал… Перефразируя слова классика: как много в этом слове для сердца аристо слилось!
Всякие юбки, туфельки, фраки, и мундиры. Музыка, надраенные полы, сверкание улыбок и драгоценностей, блеск шпаг и начищенных сапог!
Прицельная стрельба глазками и устройство не только любовных дел, но и налаживание деловых связей и полезных знакомств.
Я едва успел собраться — заботливый Фил подготовил фрак, который, правда, оказался чуть узок в плечах — как пришла пора выходить.
Фрак я всё же решил не надевать — некомфортно, да ещё и мал.
Фил мой выбор не одобрил, но спорить не стал. В мундирах на бал идти дозволялось.
Пока шли до центрального здания, главный холл которого оборудовали под торжество, с удовольствием пообщался со своими друзьями.
Больше всего меня порадовало, что Славик значительно окреп, а Фил из пухлого мальчика превратился в плотного парня.
Мирон, как был здоровяком, так им и остался, да ещё и подрос, прибавив, как мне показалась, несколько сантиметров.
Было видно, что ребята регулярно ходили в спортзал и тягали железо. А вместе с ними, как оказалось, занимался чуть ли не весь наш класс.
Вообще, встреча получилось очень душевной.
Славик меня молча обнял, Мирон стиснул так, что кости захрустели, ну а Фил, растолкав ребят, пожал мне руку и принялся вводить в курс дела.
Начал он с гимназии.
Оказалось, что я провалялся в отключке целую неделю, и теперь у меня куча долгов по учебным дисциплинам.
Преподы, по словам ребят, словно с цепи сорвались. Задавали много и нещадно гоняли за каждую повторенную ошибку.
То есть сделать первую ошибку разрешалось и даже поощрялось, но её повторение жестоко каралось.
Ребята даже в шутку позавидовали моей отключке и коме Дубровского — лежи себе спокойно, отдыхай!
Ага, отдыхай! Не нужен нам такой отдых.
— Фил, ты, я так понимаю, лучше всех успеваешь? — я с трудом вклинился в поток вываливаемой на меня информации.
— Лучший в классе, — с гордостью подтвердил толстячок.
— Выдели час в день и навещай Рому, — попросил я его. — А лучше всего делай домашку прямо у его койки. С доктором я договорюсь.
— А зачем? — тут же заинтересовался Мирон.
— Чтобы ему было легче нас догонять, — на мой взгляд, ответ был очевиден, но я решил не обижать здоровяка. — Чтобы когда он очнется, сразу же влился в учебный процесс.
— О-очнется? — уточнил Славик.
— Сто процентов, — подтвердил я.
Затем Фил снова перехватил беседу в своих руки, поделился последними сплетнями и происшествиями. Передал мне записки с просьбой о встрече сразу же от пяти человек!
Первым, ожидаемо, был Аден Пылаев. Видать, неугомонный огневик что-то, хе-хе, нарыл.
Вторым неожиданно оказался дуэт Антуана Ги’Дэрека и Василия Пожарского.
Третий — Оут, который передал записку Филу через Агапыча, а сам, как я понял, отбыл на заставу вместе с Жижеком и Хмурым.
На этом моменте я прям выдохнул.
До последнего не верил, что Хмурый выживет. И даже Кольцо Контрабандиста не казалось мне панацеей.
Вот ей-Богу как будто гора с плеч упала. Ведь если бы не Хмурый, нас бы Алые с того пригорка перестреляли как в тире!
Четвертым оказался паладин, которого Братство назначило ответственным за расследование стычки у леса.
Судя по тому, что записку передал всё тот же Агапыч, встреча была одобрена директором.
Ну а пятым оказался… Фёдор.
Вспомнив про малышню, я мысленно вычеркнул из суток ещё два часа. Хочешь-не хочешь, а раз взял на себя ответственность за деток, будь готов проводить с ними время.
Помимо этого, Фил сунул мне отчеты с заставы. Олег, отец Мирона, оказался настоящей находкой и активно развивал регион, не забывая про свою Мастерскую.
И, судя по отчетам, скоро Застава превратится в самый настоящий городок, поскольку после финального выпуска Золотого меча, туда повалили толпы желающих разбогатеть и прославиться.
И что самое главное, среди них было много женщин и девушек, которые здраво рассудили, что если уж и хочется найти настоящего мужчину, то на заставе это получится быстрее.
Дома разлетались как пирожки. Активно открывались прачечные, ателье, пошив костюмов и прочие услуги.
Поскорей бы каникулы! Уже не терпеться посмотреть на заставу лично!
Шахты работали исправно, поставляя камень и соль, отряды авантюристов исправно приносились конструкты разной степени сохранности.
А кто-то даже умудрился найти какие-то развалины и принести на заставу несколько Древних артефактов!
З — зависть!
Так же Фил не преминул напомнить мне про мой надел и порекомендовал записаться на прием к директору.
Как я понял, нужно было написать заявление об увеличении срока подтверждения или подать запрос на прохождение то ли экономической, то ли комбинированной практики.
Вот только как мне ехать в надел без Дубровского я не представлял. Снова оставлять его под присмотром Толстого?
Судя по недовольному выражению лица Фила он не успел мне рассказать и половины новостей, накопившихся за последние несколько недель.
Увы, но шум, доносящийся из-за распахнутых дверей центрального холла, дал явно понять — все беседы после бала.
— Позже! — буркнул Фил и, расправив плечи и втянув живот, важно шагнул в зал.
Следом за ним проследовали робеющие до одури Мирон и Славик, ну и я.
Последним я заходил неслучайно.
Пока мы шли, у меня в голове возник план, как пережить этот ксуров бал.
В общем, я решил затеряться в толпе и… попросту не танцевать!
Увы, но мой план начал трещать по швам уже в самом начале.
Несмотря на то, что почти весь зал был наполнен гимназистами и их родителями, я поймал на себе чей-то пристальный взгляд.
Обреченно вздохнув про себя, я перестал прятаться за широкой спиной Мирона и посмотрел в сторону, откуда исходило концентрированное внимание.
Да ладно!
Ко мне элегантно и неспешно направлялись две красотки, в сопровождении двух взрослых мужчин.
Внимательно присмотревшись, и пробившись взглядом сквозь пышные платья, сверкающие драгоценности и привлекающие внимание вырезы декольте, я покачал головой.
Ко мне целеустремленно шли мои старые знакомые. Милашка Айна Пылаева и чем-то смущенная Алексия Громова.
Причем, судя по схожести лиц и аур, они приближались в сопровождении своих отцов.
Глава 20
— Это и есть тот самый форточник? — со скукой в голосе протянул отец Алексии, недовольно рассматривая меня.
— Пап! — вспыхнула Алексия.
— Хиловат, — подхватил отец Айны, — Айна, он точно вас спас?
Он выжидающе замолчал, ожидая моей реакции.
Я же настороженно смотрел на Одаренных.
Хорошо было бы узнать, какое место они занимают в иерархии своей семьи и подготовиться к встрече, но про бал я узнал лишь час назад.
Да и вообще, встреча с Громовыми и Пылаевыми не входила в мои планы.
Я бы вообще предпочел уйти на время в тень и не отсвечивать хотя бы до конца учебного года. Поскольку пока у меня не будет дворянства, всерьез меня воспринимать никто не будет.