В голове крутились тысячи вопросов, но я лишь согласно кивнул, с трудом поспевая за директором.
— И не вздумай кого-то в чём-то обвинять, понял? Сейчас пойдет игра не твоего уровня. И самое главное, не подведи князя, понял?
— Да понял, я понял! — не выдержал я. — Получается их двое?
— Кого? — не сразу понял директор, видимо думая о чем-то своем.
— Убийц, — я на ходу пожал плечами. — Один напал на Пылаева, второй на Дубровского.
— Может это был один и тот же человек, — машинально возразил Яков Иванович.
— Зря вы кобру сожгли, — заявил я. — Можно было бы снять с неё отпечатки пальцев и сравнить их с гирей.
— Отпечатки пальцев? — переспросил директор. — помню был один форточник, который всюду носился с этой идеей. Вроде сейчас у Серебряных сидит.
— В дознавателях?
— В темнице.
Мда… Всё никак не привыкну к местному уровню развития.
А ведь казалось бы, если здесь умеют делать Силовую броню и кибернетические протезы, то почему не додумались до отпечатков пальцев?
— По слепку ауры найдем, — директор будто бы прочитал мои мысли. — К тому же первый точно…
— Свой? — закончил я за директора. — Я тоже так считаю. Аден раскопал что-то важное.
— Да что он мог раскопать? — скривился директор. — Мы ещё даже квесты-то толком не запустили.
— Квесты? — тут же уточнил я.
— Неважно, — поморщился Яков Иванович. — В общем, Михаил, прошу тебя оставить это дело.
— И где, кстати, был Асклепий Иванович, — я сделал вид, что не услышал слов директора. Хотя, судя по тому, что вы не удивились, наверняка выполнял ваше поручение. Было ещё одно покушение? Кому-то понадобилась медицинская помощь?
— Надо было отдать тебя Серебрушкам, — задумчиво пробормотал Яков Иванович.
— Знаете, Яков Иванович, — мы уже приближались к центральному зданию, и я даже слышал отзвуки музыки, — мы можем с вами посотрудничать. С меня названия банков и торговых организаций, с вас — определение финансовых цепочек. Думаю, князя кто-то весьма умело подсиживает.
— Ишь ты какой, — то ли восхитился, то ли ругнулся директор. — Посотрудничать, говоришь? Найдете с классом сеть подземных траншей, поговорим.
Внимание! Доступно задание: Найти подземные ходы гимназии
Принять? Да/Нет
— Я бы с удовольствием, — с сожалением протянул я, — но нужно наверстывать учёбу.
— Скажем так, — директор чуть замедлил шаг и, оценивающе на меня посмотрев, кивнул сам себе. — В ближайшую неделю для гимназии нет ничего важнее, чем массовые мероприятия. И ты должен присутствовать на всех.
Яков Иванович уставился тяжелым взглядом в резные двери, за которыми во всю играл вальс.
— Придется, правда, поработать в три смены. Асклепий Иванович выдаст тебе лучшие энергетики и тоники. Если справишься, я в долгу не останусь.
Внимание! Доступно задание: Личная просьба директора
Принять? Да/Нет
Ого! Сразу два задания подряд? Что бы это значило?
— Вне зависимости от твоего решения, — директор решил меня всё же добить. — Я помогу тебе избежать наказания за «убийство» Пылаева.
Внимание! Доступно задание: Убийство в гимнастическом зале
Принять? Да/Нет
Я понимал, что директор понимает, что моей вины там не было. Но я также понимал, что Яков Иванович не будет рисковать своим местом из-за какого-то там форточника.
— Договорились.
Надеюсь, когда-нибудь этот снежный ком из дел и заданий перестанет увеличиваться, и я смогу спокойно заняться учёбой и саморазвитием…
Хотя… Воин развивается в бою.
— Отлично, — кивнул директор, распахивая дверцы. — И помни про князя. И ни слова про змею!
— Кстати, — шепнул я, пользуясь тем, что внимание присутствующих в зале Одаренных направленно на танцующие пары и нашего появления никто не заметил. — Вы не находите странным, что Императорская кобра есть, а самого Императора нет?
Директор поперхнулся заготовленными словами и неодобрительно на меня посмотрел.
— Ну, Иванов! — он покачал головой. — Как только тебе это всё в голову приходит!
— Фантазия хорошая.
— Хорошая, говоришь? — непонятно чему развеселился директор, пристально смотря куда-то вперёд. — Сейчас посмотрим.
После его слов ко мне в душу тут же закрались смутные подозрения, но с ходу уловить ожидающий меня подвох я не сумел.
— Дамы и господа! — последние аккорды музыки стихли, и по залу прокатился голос, м-м-м, ведущего? — Перед финальным танцем бала, слово предоставляется… князю!
Ого! Он лично прибыл в гимназию? Да уж, была бы здесь бомба, я, будучи неизвестным недоброжелателем, подорвал бы её прямо сейчас!
Хотя, может быть напавшие на Пылаева на это и рассчитывали?
Князь тем временем не спеша вышел вперёд и окинул зал уверенным взглядом.
Сегодня вместо сюртука и мехового плаща на нем красовался элегантный фрак, который как будто бы стройнил кряжистую фигуру князя.
Вот только аура, расходящаяся вокруг него, ясно давала понять — перед нами не напыщенный хлыщ, но умудренный жизнью Воин, вылезший из своей берлоги.
— Здравия вам, други! — князь отсалютовал серебряным кубком, который казался в его руке игрушечным. — Жизнь лучше, чем смерть. А танцевать лучше, чем лежать в сырой земле.
Я более, чем уверен, что в словах князя был заложен определенный посыл, и даже догадывался какой.
— Наши предки любили учиться, любили радоваться жизни, любили свою родину. Я следую их заветам, и эта гимназия прямое тому подтверждение.
Какой бы неоднозначной не была фигура князя, но в этом ему было не отказать. Княжеская гимназия, действительно, была лучшим местом в мире для учёбы!
— Мы — терпеливый народ, — он посмотрел куда-то влево, где, как мне показалось стоял Фёдор Безухов со своими родителями. — И стерпеть можем многое.
Он невесело усмехнулся, мгновенно превращаясь в опытного Воина.
— Но за своих стариков, за наше прошлое и род, и за детей, за наше будущее, жизнь отдадим. А если кто-то целенаправленно придет именно к нам, например, в эту гимназию, мы порвем его на кусочки.
Сказано это было с такой уверенностью и непоколебимостью, что я даже почувствовал гордость за князя. На душе стало так легко, будто я оказался за каменной стеной. В безопасности.
— Я могу простить многое, — казалось ещё немного и фрак треснет на медвежьей фигуре князя. — Глупость, измену, без-честные поступки и стяжательство. Но если кто-то решит поднять руку на стариков и детей… Пощады не будет.
Ох, знал бы он про махинации северян… Ну или того, кто действует их руками… Хотя, может быть узнал и поэтому сейчас мы слышим эту речь?
Эдакое последние предупреждение.
Мол, неважно какие на вас грехи, повинитесь и я не буду рубить с горяча.
Кстати, удивительно грамотная речь и подача. Наверняка на каждого из здесь присутствующих скопился такой компромат, что хватит не на одну смертную казнь.
И многие могут действовать вынужденно, опасаясь, что правда вскроется.
И чем больше услуг, просьб или приказов они выполняют, тем глубже увязают в паутине лжи и предательства.
Я посмотрел на князя новыми глазами.
Несмотря на образ недалёкого Вояки, который только и может что давить всех своей Аурой, он только что сделал политически верный шаг.
Вопрос в том, сколько человек из здесь присутствующих действительно являются агентами иностранного влияния и готовы ли они положиться на слово князя.
— На балу присутствует моя дочь.
Опа! Вот это поворот!
— И, согласно традиции, она первая выберет кому подарит заключительный танец бала.
Ага, понятно, значит это что-то типа белого танца, где девушки выбирают кавалеров. Причем первой выбирает самая знатная девушка.
А дальше по нисходящей. Главное, как я понимаю, не вылезти вперёд негласной, но очевидной для всех кроме меня очереди.
— Но перед этим, я хотел бы выслушать ответы трех Претендентов, которым были пожалованы десницы!
Вот о чем говорил директор. Вот только… почему трех?
— Андрей Булычев! — князь дождался пока высокий старшеклассник с черной перчаткой на левой руке выйдет из толпы и почтительно остановится в трех шагах от него. — Каков будет твой ответ?
— Присягаю тебе, княже! — с достоинством ответил гимназист и отвесил поклон в пояс. — Клянусь служить тебе верой и правдой! Клянусь не посрамить свою Честь, а всю свою Волю и Любопытство направить на служение княжеству!
— Принимаю твою клятву, — кивнул князь и гимназист, радостно улыбнувшись, встал по правую руку от князя. — Вижу огонь Любопытства горит в твоей груди сильнее всего, а посему назначаю тебе службу в Инженерном полку в звании корнета.
Андрей Булычев просиял, а зал слитно разразился аплодисментами.
— Василий Салищев!
Ещё один старшак-выпускник с перчаткой на левой руке с достоинством вышел к князю и замер перед ним в трех шагах.
— Присягаю тебе, княже! — голос Василия оказался низким, будто говорил не молоденький парень, а мужик лет тридцати-сорока. — Клянусь служить верой и правдой! Клянусь не посрамить свою Честь, принимать Волевые решения и с Любопытством смотреть в лицо опасности!
— Принимаю твою клятву, — кивнул князь и гимназист, отвесив глубокий поклон, встал по правую руку от князя. — Вижу жар Чести, пылающий в твоих глазах, а посему назначаю тебе службу в инфантерийском гвардии полку в звании подпоручика.
По залу прокатилась волна удивления, а Василий засиял, словно начищенный золотой.
Вот только непонятно почему, ведь инфантерия, насколько я знаю, это обычная пехота?
— Гвардейский полк, — негромко обронил стоящий рядом Яков Иванович, в который уже раз прочитав мои мысли. — Вася с детства обожает УГи.
Что ж, ну тогда все встало на свои места! УГи — это мощь.
— Михаил Иванов!
Я отчего-то почувствовал дрожь в коленях, а по спине пробежалось стадо мурашек.
Вышел вперёд, судорожно размышляя про себя, как бы помягче отказать и что дальше делать с перчаткой.