Ведь стоило мне договорить, как братья Кроу одновременно полыхнули страхом, злостью и отчаянной решимостью.
Бранд уже было дернулся, поворачиваясь ко мне, но в следующий момент обмяк, поймав затылком мой кулак.
— Ваня! Живыми! — крикнул было я и тут же подавился своими словами.
Если Бранд в моём восприятии отключился, а Фрост, который шёл за Толстым, в данный момент гас, то Ингвар, на секунду превратившись в безжизненную точку, полыхнул адским холодом.
В моей руке сам собой оказался тренировочный лазерный пистолет, и я крикнул:
— Не дури, Ингвар! Пуля быстрее магии!
Где-то за северянином не то хрипел, не то рычал Толстой, а я четко понимал — надо стрелять первым.
Не знаю как, но безобидный северянин внезапно превратился в опасную ледяную тварь, которая так и обжигала холодом пространство вокруг себе.
Безобидный для меня, поскольку как бы круты не были братья Кроу и какие бы амулет с собой не таскали, но мой текущий ранг не оставлял им ни единого шанса.
— Рррррррр! — зарычал Ингвар, метнув в меня обезумевший взгляд.
По стенам стремительно пополз иней, и я спустил курок, не дожидаясь, когда северянин «выстрелит» ледяными сосульками.
Я не видел, как он формировал плетение, лишь ощущал смертельную опасность.
Пиу! Пиу!
Сдвоенный лазерный луч прожег в голове Ингвара две аккуратные дырочки, но северянин каким-то образом успел.
Две ослепительно-белые ледяные сосульки сорвались с его пальцев и полетели — одна в мою сторону, вторая — в сторону Ивана.
Я чувствовал, как эмоции Ингвара будто кто-то выключил, понимал, что с простреленной лазером головой не выжить, но почему-то боялся.
Врут те, кто говорят, что в минуту опасности сначала думают о других, а потом о себе. Врут те, кто говорят, что не боятся.
К чувству приближающейся смерти невозможно привыкнуть.
Я только успел, что напрячь пресс, надеясь, что мой мундир выдержит волшбу Ингвара. Был бы щит — спрятался бы за него, но он остался на каменном шипе…
Как же умирать-то не хочется, а!
И почему не сработала «Длань смерти»? Неужели откат? Да не, навык мог подарить мне хотя бы секунду! Ведь я чувствую смерть!
Хлюп!
Светящаяся изнутри сосулька с лёгкостью пробила мундир, безошибочно найдя сердце. Я не ошибся, смерть действительно пришла.
Вот только не моя…
Я стоял в покрытом инеем коридоре и бездумно смотрел на пробитого насквозь Бранда.
Удивительно, но крови не было ни капли. Будто её разом заморозили. Да и сам Кроу больше походил сейчас на ледяную скульптуру, чем на живого человека.
Ну как живого…
— Вань? — протянул я.
— Ты тоже это видел? — тут же отозвался Толстой. — Это же были Клыки стужи! Я думал всё, отходил своё! А он своих прижучил! Да ещё и себя откатом заморозил!
— Мда…
В коридоре было темновастенько, но ледяные фигуры Бранда и Фроста будто бы светились изнутри, а ледяная статуя Ингвара на их фоне выглядела темным пятном.
— Но зачем?
— Видимо сообразил, что с двумя ему не справиться, — отозвался Толстой. — Ты выстрелить-то не успел?
— Успел, — хмуро отозвался я, аккуратно протискиваясь между статуй и подходя к Толстому. — У меня лазерный.
— А ты полон сюрпирзов, Миш, — усмехнулся Иван, доставая из своего Пространственного кармана зелье регенерации и квадартый кусок какой-то тёмной ткани, похожей на лейкоплатырь.
— Ты тоже, — я кивнул на торчащий из живота кинжал. — Жить будешь?
— У меня Укрепление тела третьего ранга, — обиделся Толстой. — И Изморози их не боюсь.
— Изморози? — переспросил я, пытаясь таким образом отогнать тревожные мысли.
— Что-то типа яда, — охотно объяснил Иван. — Попадает в кровь и как бы замораживает изнутри.
— Понял, — вздохнул я. — Противоядие?
— Сформированный иммунитет! — с гордостью ответил Иван. — Поможешь?
— Не вопрос, — я взялся за рукоять кинжала. — На счет три. Раз, два…
— Ахрррр! — зашипел Толстой, впечатывая в рану нашлёпку. — Так и знал, что не досчитаешь!
Я же покосился на ледяные фигуры братьев и ещё раз вздохнул, предчувствуя будущие проблемы с северянами.
— Поделишься иммунитетом?
— Поделюсь, — серьезно кивнул Толстой. — Тебе пригодится.
— В каком смысле? — неохотно поинтересовался я, уже зная, что услышу.
— Ты убил Ингвара, — Иван осторожно отнял от живота нашлёпку, посмотрел на стремительно стягивающуюся рану и довольно кивнул сам себе. — Добро пожаловать в клуб.
— Ты тоже?
— Дважды точно, — как нечто само разумеющееся ответил Толстой. — Я тебе как-нибудь расскажу про этих псов. Не факт, что поверишь, правда.
— Мы с тобой уже трижды плечо к плечу бились, — поморщился я. — Кому верить, как не тебе?
Толстой молча посмотрел на меня и неожиданно предложил:
— Давай я на себя его смерть возьму? Мне ни жарко, ни холодно будет. А у тебя возможно возникнут проблемы.
— Возможно? — нервно хохотнул я. — Я в проблемах по самые уши, Вань! Ты просто не представляешь, как дико для меня то, что сейчас происходит. Чтобы у нас кто-то начал убивать в школах… Это должны быть твари конченные или психопаты какие. Здесь же… Сначала Пылаев, потом Дубровский, сейчас эти трое!
— Пылаев? — недоуменно нахмурился Толстой, а я понял, что на нервах сболтнул лишнего.
Что ж, делать нечего, пришлось рассказать все Толстому. И про Адена, и про Рому, и даже про базы северян с боевыми отрядами и похищенными детьми.
— Ясно, — протянул Иван, стоило мне закончить. — О чём-то таком меня отец и предупреждал. Что до тварей и психов, эти, — он кивнул на ледяные статуи северян, — думаешь не такие? Этим щенкам шаманы мозги промыли, а они и рады стараться.
— Почему ты зовешь их щенками?
— Так кланы же, — удивился Иван. — Любой северянин свято верит, что ведет свой род от Снежного Волка. Род Белого волка, Серого, Ледяного и так далее. Кроу из Серых. И они точно объявят на тебя охоту.
— Понял, — выговорившись Толстому, я почувствовал, как мне заметно полегчало. — Да и плевать, если честно.
Да и северяне эти — подумаешь, одним врагом больше, другим меньше! Больше всего меня терзало, что я собственными руками убил четырнадцатилетнего пацана.
И хоть я понимал, что правда на моей стороне и по-другому было никак, но червячок морали ожесточенно грыз меня изнутри.
А ещё, мне не давал покоя маг с нашивкой дома Толстых.
— Вань, помнишь я спросил тебя про мага? — я посмотрел Ивану в глаза.
— Ну, — нахмурился Толстой.
— В уборной, которая слева от входа, сидел маг с нашивкой твой семьи. Точнее лежал. В руках у него был артефакт под названием Гранитная сфера.
— Разберусь, — мрачно пообещал Иван. — Но вряд ли это кто-то из наших…
С одной стороны, было приятно, что Иван не стал говорить за всю семью и утверждать — да это не мы, мы бы не стали! С другой, в низу живота похолодело — а вдруг это кто-то из Толстых?
— Ладно, Вань, — я покосился на ледяные скульптуры, которые и не думали таять. — Я к классному. Он должен знать, что произошло. А моим, на всякий случай передай, чтобы зал не забрасывали.
— Думаешь в карцер посадят? — помрачнел Иван. — Хотя я б так и сделал. И себя заодно. До выяснения. Слушай, может всё-таки скажем, что это был я?
— Ещё раз предложишь, — я внимательно посмотрел на Толстого. — И мы перестанем быть друзьями. Я от ответственности бегать не собираюсь.
— Тогда знаешь, что, — Иван прикоснулся к висящему на груди амулету. — Иди к стеле. Тебе, наверняка, как и мне дали ранг.
— Хорошая мысль, — одобрительно кивнул я.
Ведь, действительно, мало ли что может быть дальше. Да и директор что-то такое говорил… К тому же…
Я расфокусировал взгляд и посмотрел перед собой:
Внимание! Задание «Убийство в гимнастическом зале» выполнено!
Награда: Следопыт I ранга
(Внимание к деталям позволяет восстановить картину произошедшего даже спустя некоторое время)
Ранг мне не дали, но стелу посетить всё равно следовало. Проверить свои характеристики, да и на всякий случай.
— Я быстро, — я посмотрел на Толстого, на что тот лишь добродушно проворчал:
— Вали уже отсюда.
Усилием воли я открыл перед собой карту и уверенно двинулся вперёд. Спустя двадцать метров коридор разветвлялся, и если свернуть направо, то я дойду прямо до колоннад!
За Толстого я не переживал.
На эмоциональном плане он ощущался как крепкий кряжистый дуб. Уж не знаю, через что ему пришлось пройти в детстве, чтобы так спокойно себя чувствовать в такой ситуации!
Хотя, одно дело труп с пробитым виском, другое — ледяные статуи…
И всё-таки, почему Ингвар ударил по братьям, а не по нам? Надо поискать информацию про Клыки Стужи…
Иван Толстой внимательно смотрел в спину удаляющегося… друга?
Видимо Михаил о чем-то задумался, поскольку даже не отреагировал на глухой звук кувалды, упавшей на покрытый инеем пол.
Миша хоть и не боялся крови, но был ещё слишком… мягкий. Он же, Иван Толстой, слишком часто ходил с братьями в дозоры, чтобы позволить себе такую роскошь.
От влитой в статуи силы щипало глаза и чесалась только что затянувшаяся рана на животе, но Иван не обращал на эти мелочи внимания.
Он не строил иллюзий. Что его, что Михаила однозначно посадят в карцер, поскольку Север непременно затребует убийцы своих сынов.
За себя он не боялся. Толстые своих не выдают, а вот Миша… Миша ведь действительно признается во всем классному. А тот доложит директору и Совету попечителей. А те…
Те могут взять и откупиться Мишей!
И откупятся, если он, Иван, не успеет.
Для гарантии он подождал ещё немного и, поудобней перехватив кувалду, нанес по статуи Фроста первый удар.
Как говорит его старший брат — нет тела, нет дела. И он, Иван Толстой, приложит все свои силы, чтобы от братьев Кроу не осталось даже снежинки!