Обсудить новшество решила с Тимуром. Тот хмыкнул:
— Это как? Я и шестилетка какая-нибудь? Вместе играем пару?
— Для детей есть другой формат. «Родитель плюс ребенок», — блеснула она эрудицией. — А я имею в виду взрослых. У тебя ведь полно учеников на «Гелендвагенах». Выбираешь самого богатого — и предлагаешь ему, как знак особого отличия, сыграть с тобой пару. Он, естественно, счастлив и горд. Платит взнос — и тебе гонорар. Любой. Какой скажешь.
Тим задумался. Потом спросил:
— Ты имеешь в виду мужскую пару или микст?
Еще месяц назад Арина бы опешила. Но сейчас — уверенно отбарабанила:
— Да какую угодно. Хоть женскую. Главное, чтобы один был профессионал, а другой любитель.
— Не пойдет никто, — протянул Тимур. — Есть ведь специальные соревнования, «Pro-Am»[6], кто хочет — на них ездит.
— Брось. «Pro-Am» — это для опытных. Там некоторые любители круче профессионалов бьют, — Арина снова продемонстрировала, что основательно подготовилась к разговору. — А я про «чайников» говорю. Которые вообще впервые в жизни соревноваться будут. Для них это потрясающий, новый опыт. Да еще в паре с чемпионом «Ролан Гаррос». Я бы не отказалась.
— Арина, я не выдержу, если еще и тебя придется учить, — закатил глаза Тимур.
— Шучу, — вздохнула она. — Поздно мне теннису учиться. Да и некогда. Так что насчет турнира?
— Может сработать, — кивнул Тим.
— Хочешь ты — Людоеду предложить?
— С ума сошла? — возмутился он. И гордо добавил: — Мне чужие идеи не нужны. Сам пробьюсь.
«Все-таки он идеальный!» — мелькнуло у Арины.
И на следующий день пошла к шефу.
Тот слушал рассеянно и явно думал о чем-то своем. Арина переживала: может, она сбивчиво говорит? Или придумала глупость? Сохранять уверенный вид получалось все труднее.
Но закончила напористо:
— Что скажете?
Голос предательски дрогнул.
— Неплохо, — вяло отозвался Людоед. — Но у нас и так все выходные забиты турнирами.
— Последнее воскресенье мая свободно, — мгновенно подсказала она.
— Ладно, — начальник отмахнулся. — Подумаю. — И вдруг спросил: — Ты в Хорватию собираешься?
— Ну… вы ведь сказали, что берете, — смутилась Арина.
— А загранпаспорт есть?
— Да.
Он метнул на нее пристальный взгляд из-под кустистых бровей:
— Тебя вообще что-нибудь в России держит? Кроме кобеля твоего?
Арина вспыхнула, голос сорвался окончательно:
— Зачем вы так говорите?
Упрекать босса — верный путь, чтоб вышвырнул вон. Однако к ней Людоед всегда благоволил.
Буркнул:
— Ты мне рот не затыкай!
Взглянул внимательно:
— Так есть что-нибудь еще?
— В смысле?
— Родители, дети? Обязательства, кредиты?
— Н-нет, ничего такого.
— Я в Америке теннисную академию открываю, — бухнул он. — В Палм-Бич. Администратора хочу отсюда взять. Поедешь?
— В Америку?! — Арина опешила. Спросила совсем глупость: — А зачем я вам там нужна?
Подмигнул:
— А ты мне нравишься.
С удовольствием наблюдал, как она краснеет.
— Но какой от меня толк? Английского не знаю…
— Там много не надо. Минимум выучишь.
Арина смущенно пробормотала:
— А Тим?..
— Тимур тоже поедет, — раздраженно отозвался Людоед.
— Тогда и я, — мгновенно ответила она. И осмелилась поинтересоваться: — А чем вам в Питере плохо?
— Эта академия тоже останется, — пожал плечами начальник. — Но в Палм-Бич — совсем другие перспективы. Аренда копеечная. Лето круглый год. Можно только на открытых кортах играть.
— А кто там учиться будет?
— Сначала наши, — уверенно проговорил Людоед. — А потом и американцы подтянутся.
Федор Константинович никак не мог понять — что происходит с Ариной?
Вернулась из пансионата — даже не позвонила. Домашний телефон молчал. Мобильник тоже. Поехал к ней домой — заперто. Аринина мама давно дала ему ключ, но Федор никогда им не пользовался. Сейчас тем более не хотелось — врываться в совсем чужую ему квартиру. Но если с девушкой что случилось?
Пока раздумывал, приоткрылась соседская дверь. Старушечий голос с готовностью доложил:
— Съехала она.
— Как съехала? Куда?
— Кто знает? — буркнула бабка. — Чемодан собрала, такси вызвала — и тю-тю.
— Когда?
— Дык… март только начался. Второго, что ли?
«В доме отдыха с кем-то познакомилась? И перебралась к нему?»
Сердце кольнуло обидой. Попытался отогнать деструктивное чувство — не получилось.
Нет. Гордая девушка не позволит себе — уйти к первому встречному. Может, в свой антикризисный центр сбежала? Федор нашел телефон, позвонил. Его заверили: Горошева не появлялась уже больше месяца.
К апрелю беспокойство совсем одолело. Взялся набирать ее номер дважды в день. Телефон выключен. Или просто длинные гудки. И только в середине месяца отозвалась:
— Да, дядь Федь?
Ни в чем упрекать не стал.
— Соскучился. Хочу на чай напроситься.
— Не выйдет, — вздохнула Арина. — Я в Санкт-Петербурге.
— Отдыхаешь?
— Нет, работаю.
— Где?
— В теннисной академии.
— Преподаешь музыку? — пошутил он.
— Нет. Я администратор! — голос почти веселый.
— Когда вернешься?
— Не знаю. Когда надоест.
Стойкое ощущение: она не одна. Разговаривает с ним, а кто-то рядом ее внимательно слушает. И мнение этого человека для Ариши чрезвычайно важно.
— Тогда привет любимому городу, — спокойно отозвался Федор Константинович. — Я могу тебя навестить, если буду в командировке?
На секунду запнулась, потом произнесла со значением:
— Конечно. Вы ведь мамин друг.
— А где тебя там искать?
Снова запнулась:
— Ну… живу я далеко от города. Но можете прийти в академию «Матчбол». Это на Крестовском.
Похоже, все-таки с мужчиной она. Нашла себе пару.
«А ты все прощелкал».
Или пока нет?
Руководитель питерского филиала — давний друг Федора и надежный человек — по выходным играл в большой теннис.
Детективное практически поручение воспринял рьяно и уже через пару дней доложил: Арину в город на Неве привез тренер Тимур Волынский. Красивый, успешный, молодой. Она влюблена как кошка. Ходит за ним бледной тенью.
— Он не обижает ее?
Коллега смутился:
— Так глубоко я не копал. Понаблюдал за ними, кое с кем поговорил. Смотрит свысока. Но вроде не бьет. И не гуляет. Арине все завидуют — этот Тим в академии первый парень на деревне.
«Молод и красив. Не то что я».
Не унижаться. Выкинуть из головы глупые мечтания. Постараться забыть девчонку. Найти себе наконец — подругу своего возраста. Или хотя бы лет на пять-семь моложе.
Федор с горя шарахнул полстакана коньяка, завалился спать. И приснился ему странный сон. Обычно Аришка виделась несчастной, грустной. Даже в объятиях Морфея — хотелось ей помогать. Но сегодня девочка выглядела аппетитно, солнечно. Глаза блестят. Одета соблазнительно: шелковое платье в обтяжку. Стоит на пирсе, весело машет ему. Куда только делись вечная хмурость, надутые губы. Улыбается, притопывает ножкой от нетерпения:
— Дядь Федь! Пошли купаться быстрей!
Хватает его за руку, тянет к краю волнореза.
Он смеется:
— Аришка! Ты ведь всегда прыгать боялась!
Она хохочет в ответ:
— Я и к вам раньше подойти боялась.
— А теперь?
— А теперь хочу в любви признаться. Пока не поздно!
— Ну ничего себе!
— Простите, дядя Федечка! — Улыбается лукаво. — Мне надо было давно вам сказать. Только я все не решалась. Ну что? Прыгаем?
И они вместе врезаются в теплую воду.
Проснулся в поту, встрепанный. Машинально пощупал соседнюю подушку — холодна и пуста. Мчаться в Питер? Отбивать Арину у мальчишки?
Но куда ему тягаться — с молодым красавцем теннисистом?
Признать, что все потеряно?
Впрочем, Федор тоже играл в теннис. И часто побеждал — хотя тренировался мало, да и возраст не юный. Но ему очень помогал один тактический ход. Не атаковать самому, но вынудить противника ошибиться. Или даже не вынуждать — просто спокойно перебить через сетку несколько сильных мячей. А дальше соперник сам бросит мяч в сетку или аут.
В юридической практике прием тоже срабатывал безошибочно.
Вот и сейчас Федор решил его применить.
В конце концов, столько лет ждал — пара-другая месяцев ничего не изменит.
В конце апреля работа навалилась, накрыла цунами. Итоговые турниры, на подходе летние сборы. Дамы активно тренируются перед пляжным сезоном, спортсмены вышли на летние корты и теперь постоянно врываются в клуб в грязных кроссовках, пачкают пол кирпично-красным, трудно отмываемым грунтом. У стойки постоянно кто-нибудь трется.
В последних числах безумного месяца Арина потеряла голос. Решила: ничего страшного, просто связки перенапрягла. А слабость, что ощущается во всем теле, после зимы накопилась.
Однако местный доктор, когда пришел ругаться, что у него в кабинете не убрано, вдруг оборвал гневную речь на полуслове. Перегнулся через стойку, приложил руку к ее лбу:
— Детка моя, да у тебя жар!
И, не слушая возражений, за руку выволок из-за конторки, отвел к себе, измерил температуру, послушал легкие, посмотрел горло, вынес вердикт:
— Домой немедленно. И чтобы три дня тебя здесь не было.
Арина не послушалась. Попросила одну из уборщиц сбегать в аптеку, напилась парацетамола и почти воспрянула духом. Но через пару часов доктор явился снова. Уже не один — вместе с ним Людоед. Шеф, чуть не впервые, никаких ее возражений слушать не стал. Махнул таксисту (возле академии всегда дежурили) и лично вручил водителю тысячную купюру.
Пришлось повиноваться. Пока ехала — хотя бы успела полюбоваться разгаром весны, веселым, будто на детском рисунке, небом. И барачный их поселок сейчас, в окружении нежно зеленых деревьев, показался почти райским уголком. Арине даже привиделось: под их окном, на жалком подобии клумбы, подснежник проклюнулся!