— Но… это никак невозможно! — Взмолилась Арина. — У нас все корты на две недели вперед расписаны!
— Ничего не знаю. Отменяй. Переноси.
Она всегда старалась не перечить начальству, но сейчас выхода не было:
— Куда переносить? В понедельник — большой отъезд, а у детей по сорок часов неотыгранных!
— Не мои проблемы. Ты администратор. Крутись как хочешь, — отрезал Людоед.
Шестьдесят четыре человека. Тридцать два матча в первом круге. Если очень постараться, можно всех втиснуть на восемь кортов, а студентов…
Додумать начальник не дал. Выдал новое указание:
— Да, еще прессу обеспечь. Каролина проведет выставочный матч и два открытых урока. И начиная с четверга — чтобы на ВИП-корте никого.
Хотела Арина напомнить: любой турнир планируется — минимум за месяц. Любители, особенно в Америке, тоже имеют свой schedule[21]. А ближайшие выходные у организованных американцев железно спланированы. Так что целых шестьдесят четыре человека — да безо всякой рекламы — не придет. От силы шестнадцать.
Но Людоед и здесь опередил:
— Полную сетку не наберешь — отвечать лично будешь.
И бросил трубку. Даже на краткий американский bye[22] не разорился.
Арина так и осталась сидеть с открытым ртом. Явно не своими устами говорил шеф. Вот она — месть Каролины. Пусть администраторша сядет в лужу, ибо за четыре дня организовать турнир никак невозможно. Что теперь делать? Прямо сейчас отправить шефу письмо, что она увольняется? Нельзя. Людоед взбесится. Да и Каролина все силы приложит, чтоб ее не по собственному, а по статье выгнали.
Мама в детстве сказки читала, когда героиням, всяким падчерицам нелюбимым, давали подобные, невыполнимые задания. Но тем всегда помогали: феи, какие-то волшебные куколки, коровки — в левое ухо влезь, из правого выберись: все будет сделано. А ей к кому бежать? Инга Матвеевна ответит сразу: «Невозможно!» Американского менеджера — с его национальной страстью к планированию — вообще инфаркт хватит.
Думай, третья скрипка.
Арина в отчаянии уставилась в плотно разграфленное расписание.
Хочу домой! К маме! На диван!
Но шестеренки уже закрутились: «Есть городские корты. Две академии по соседству. У местной средней школы два грунта. Юных олигархов туда не выгонишь, а обычных студентов — придется отправлять. Пару классных экскурсий придумать на выходные. Кто-то точно искусится. С удовольствием прогуляет тренировки».
К вечеру, когда отправилась к Инге Матвеевне, расписание уже перекроила. А еще успела написать в пару газет, на городской телеканал. Сделала рассылку всем любителям, кто когда-либо играл на их кортах.
— Шестьдесят четыре все равно не будет, — предрекла спортивный директор.
— Давайте две сетки на шестнадцать, — предложила Арина.
— Людоед нас сгрызет.
— А мы еще столько же юниоров наберем. Возраст от двенадцати до пятнадцати. «Академики», местные — пусть все приходят.
— Явится пять «чайников». А спортсменам зачем играть, если рейтинговых очков не дают?
— А мы им призы. Девчонкам — сертификаты в спа-салон. Парням — бесплатный пейнтбол. И вообще будем везде рекламировать — не турнир, а «праздник тенниса». Можно местную рок-группу позвать, фуршетик устроить. Фейерверк — ближе к вечеру. Все деньги, да, понимаю — но иначе никак не выплывем.
— Ты и так не выплывешь, — предрекла Инга Матвеевна.
— Я все равно хочу уйти. Но — как Пит Сампрас. Выиграю «Большой Шлем» и сразу объявлю о завершении карьеры.
— Удивляюсь, прямо, Арина, — пристально взглянула на нее спортивный директор. — Ты наконец стала что-то из себя представлять.
— Это все ваше влияние! — подольстилась администратор.
Возвращалась к своей стойке и гадала: «А что со мной действительно происходит? Людей бояться перестала. Организовывать — научилась. К начальству — тоже умею подлизываться…»
Что за контраст с прошлым годом! Тогда — в жарком июне, на родине! — Арина сидела букой в своей оркестровой яме, вечерами смотрела в душной комнате телевизор и абсолютно никуда не стремилась. Но сейчас ощущение: будто вечная депрессивная осень на сердце навсегда сменилась разноцветьем лета.
«Пусть подольше бы так!»
Арина работала «в теннисе» уже четвертый месяц, знала всех ведущих игроков, термины, счет, много тонкостей. Но безумную страсть к победе — ради чего живут все спортсмены (любители, профессионалы — не важно) — понять так и не смогла. Почему людям настолько важно услышать «гейм, сет, матч и собственную фамилию»? Разве стоит минута триумфа (прыгают, плачут, падают плашмя или на колени) — недель и дней мучительных тренировок, огромных усилий, немалых денег?
Даже у Инги Матвеевны спросила. Та лишь усмехнулась:
— Ты в теннис не играешь и никогда не поймешь.
Да, Арина не понимала. Но очень жалела проигравших. Все вокруг посмеивались, когда парни рыдали, а у нее сердце щемило.
И сейчас — к празднику тенниса — она, в страшном секрете от остальных, приготовила для всех побежденных призы. Каждому полагался кубок — даже более красивый, чем победителям. И грамоты: «За волю к победе».
А еще поставила палатку с цветами и дала продавщице указание: тем, кто проиграл, — букет бесплатно.
— Полностью противоречит духу тенниса, — прокомментировала Инга Матвеевна.
Но Людоед, благодушный, что все пока идет гладко, защитил:
— Людям понравится.
Атмосфера действительно получилась не нервная, как на всех турнирах, а расслабленная, веселая, праздничная.
Шестьдесят четыре спортсмена не набиралось никак, и Арина — в последний момент! — пригласила участвовать семейные пары. Идея нашла живой отклик — сетка на шестнадцать человек сформировалась за сутки. Причем не только супруги играли, но и отец с дочерью, мама с сыном. А самая колоритная команда — журналисты от восторга с ума сходили — кругленькая бабуля лет шестидесяти и долговязый шестнадцатилетний внук.
Местный band грохотал рок-н-роллом, громкоговоритель то и дело зазывал:
— На третьем корте встречаются президент городского отделения Сити-банка и мэр!.. На седьмом корте мастер-класс дает неподражаемая Каролина Клинн!
Для детей натянули специальные сетки, снабдили юное поколение крошечными ракетками и плюшевыми кругляшами. Тренеры академии отчаянно создавали видимость, что малышня действительно перебрасывает мячи. Подростки, под руководством фитнес-инструкторов, соревновались в эстафете. Спортсмены — в перерывах между матчами — стояли в очереди на бесплатный массаж или подходили к специальному устройству измерить скорость своей подачи.
Людоед сиял. Каролина кисло улыбалась. Арина едва с ног не падала — пошли вторые сутки без сна — и вяло думала: «Похоже, я выкрутилась».
Она в очередной раз обежала академию, проверила, подбодрила — и, наконец, плюхнулась в шезлонг. Заслужила три минуты покоя после сорока восьми часов непрерывной нервотрепки.
Закрыла глаза. Бриз ласкал разгоряченные щеки. В голове все плыло. Может, поставить будильник, чтобы сработал минут через двадцать, и кратко, как Штирлиц, вздремнуть?
Но осуществить идею не успела — зазвонил мобильник.
— Hello! — жизнерадостно отозвалась Арина.
— Немедленно зайди ко мне! — рявкнула Каролина Клинн.
После подъема — когда носилась кометой по академии, всеми и вся командовала, — Арину накрыла беспросветная усталость. Она потерла глаза, но щипать стало только больше. Потрясла головой — мигрень лишь усилилась. Скривила рот в неизменной американской улыбке и поняла, что губы дрожат. Двое суток на нервах и кофе давали себя знать.
Чего от нее надо звезде? Открытый урок прошел почти триумфально. Дружелюбные штатовцы смотрели на теннисистку с восторгом, фотограф из городской газетки кружил вокруг, выбирал лучшие ракурсы. Автографы просили, — судя по восторженному лицу дамочки, впервые за ее спортивную карьеру. Но сейчас опять зла, аки черт.
Арина кое-как пригладила волосы и поспешила в гостиницу — уютный бревенчатый домик, где Людоед со своей супругой занимали «пентхаус» — третий этаж со стеклянной крышей.
Госпожа Клинн встретила практически в неглиже — стринги, майка до пупа. И с порога налетела на администратора:
— Что за хрень?! Где все уборщики?
Арина слегка смутилась. Весь гостиничный персонал она перебросила на подмогу официантам: таскать коробки с едой, помогать разносить напитки. Но утренняя уборка была сделана, а начальственный люкс просто вылизан, девушка лично проверяла.
И вообще у них не Four Seasons, круглосуточный room-service не предусмотрен.
Но перечить Каролине было нельзя. Арина покорно склонила голову:
— Я сейчас обязательно кого-нибудь пришлю.
— Сейчас? — иронически переспросила звездная особа. — А когда оно будет, твое сейчас? Вечером? Завтра?
— В течение пятнадцати минут, — заверила Арина.
— А мне нужно немедленно! — взорвалась Клинн. Посторонилась, взмахнула рукой на свой номер: — Я не могу в этом свинарнике находиться!
Арина заглянула в комнату. Ох, ничего себе! Повсюду мокрые полотенца, на полу попкорн — частично раздавлен, газеты, оторванные с одежды ценники, бижутерия, майки.
Каролина грубо схватила ее за плечо, потащила за собой:
— Вот что! Не буду я никого ждать. Раз у тебя уборщиков нет — иди сама и разгребай это все!
Арина опешила. С какой стати она должна выполнять красоткины прихоти?
Но что делать — опять затевать скандал? Каролина явно его и добивается. К празднику тенниса придраться не получилось — ищет теперь новый повод.
«Бедный Людоед, — жалостливо подумала Арина. — Досталось ему сокровище!»
И безропотно произнесла:
— Хорошо, я все сделаю.
Клинн явно не ожидала столь легкой победы. Буркнула:
— Только мухой. Я пока в душ.
И скрылась в ванной.
Зашумела вода. Арина быстро собрала в кучу мусор и полотенца, вынесла за пределы номера. Но как сгрести с пола крошки воздушной кукурузы? Нужен пылесос.