В углу — как вчера бросила — валяется ее дорожная сумка. По-хорошему, у Арины имелся чемодан, и разных «made in U.S.A.» успела себе прикупить за два месяца жизни в Америке. Но почти все бросила в академии. Схватила с собой «набор беженца» — пару чистых футболок, носки, расческу.
Арина быстро переоделась. Вышла на порог. Взглянула в небо. Пушистые комья облаков со всех сторон нападали на солнце, но палящее светило все равно смотрело победно, уверенно. Удивительно: она в чужом доме, с чужими, странными людьми. Но ей совсем не страшно — наоборот: интересно и весело. И вчерашний, кошмарный день почти стерся из памяти.
На втором этаже хозяйского особняка распахнулось окно.
— Доброе утро! Иди кофе пить! — весело позвал ее Геныч.
Девушка вошла в дом. Когда прежде проходила или проезжала мимо богатых особняков, гадала: каково там внутри? И сейчас ожидала увидеть маленький Версаль: паркет, антиквариат, портреты предков по стенам. Или супер-хай-тек. Или иной, тщательно выверенный и выстроенный стиль. Но оказалось: ничего особенного. Словно типовая декорация гостиницы. Банально и совсем без души. Вроде и цвет штор сочетается с цветом обоев, и в каждой комнате обязательно картина, на диванах — подушечки, настольные лампы из одного комплекта с люстрой — а все равно ощущение, будто здесь живут не хозяева, а череда постояльцев.
— Как тебе домик? — подошел к ней Кузьма.
— Какой-то он… очень скучный, — с трудом подобрала слова Арина.
Явился Геныч, кивнул:
— Это мы виноваты.
— Почему?
— Ну, хозяйка так говорит. Бездушная мужская рука. Не может ни уюта создать, ни лоск навести.
— А чего она сама не создаст?
— Тоже не умеет. Есть такие тетки: к хозяйству полностью неспособные. К тому же дом съемный, свой дизайн в нем не сделаешь.
— А почему нигде цветов нет?
Кузя с Генычем переглянулись:
— Откуда мы знаем? Хозяйка не любит, наверно.
— Ерунда, — Арину поразил собственный авторитарный тон. — Все женщины любят цветы. Давайте закажем?
— На свои деньги? — скривился Кузя.
— Клянусь: тебе воздастся. К тому же у меня в компании флористической скидка — шестьдесят процентов.
— Да ну, — продолжал упорствовать парень, — здесь и ваз нету.
— А знаешь, как мы в академии делали? Берешь стеклянную бутылку из-под сока. Обмазываешь клеем, обматываешь тесьмой. Получается самый настоящий дизайн — причем дешево и красиво. Тесьму с клеем тоже можно по дешевке, хозяйка фирмы рукодельной у нас ВИП-клиент.
— Я понял твой дьявольский план, — серьезно произнес Геныч. — Ты хочешь поразить хозяйку и выжить нас с тепленького местечка.
Прежде Арина очень смущалась, когда ее пытались — в шутку или всерьез — обвинять. Но работа администратора закалила. Она улыбнулась парню:
— Я в жизни не пойду в горничные. Давайте несите любые пустые емкости. Штук десять. А еще тряпки и средство для мытья окон.
— Зачем? Мы месяц назад мыли!
— Плохо мыли: все в разводах. А чистое окно — пятьдесят процентов порядка.
— Ты в академии, что ли, уборщицей подрабатывала? — хихикнул Кузя.
— Повторяю: я клининг — как тут говорят — терпеть ненавижу. До тридцати двух лет вообще не прикасалась к хозяйству. За меня мама все делала.
— Но все-таки научилась, — прищурился Геныч. — Зачем?
— Влюбилась. Ушла к любимому человеку в общагу. И старалась изо всех сил превратить убогое жилье в Дом.
Гена взглянул с интересом:
— Любимый оценил?
— Нет. — Арина вздохнула.
Но быстро прогнала печальное воспоминание и добавила:
— Зато — хоть и без удовольствия — я теперь могу навести уют.
Самолет из Лас-Вегаса прилетел в полночь. Супруг, привыкший спать при любой возможности, всю дорогу сладко сопел. Но Маруся не сомкнула глаз и теперь пребывала в крайнем раздражении. Какая глупость была отправиться в город порока со своим самоваром, да еще и крайне занудным! Какой там играть — муженек даже на бокс в MGM сходить не пожелал. И алкоголь цедил по капле — ему, видите ли, завтра оперировать! В итоге вышло абсолютно старческое времяпрепровождение: выставка Моне, фотографии у фонтанов «Беладжио», чинная прогулка по Стрипу.
Умом Маруся понимала: не злиться надо, а радоваться. Положительный муж, при хорошей зарплате, и прихоть ее исполнил — в Лас-Вегас свозил. А что занудный — так сама себе когда-то выбрала пару. Понимала: искрометный рубаха-парень быстренько сопьется или бросит. Лучше на себе женить тихонького, но перспективного. Сама муженька «лепила» — создавала условия, позволяла заниматься наукой. Пока тот получал копейки, на собственном горбу тянула семью. Наконец мечта сбылась. Талант супруга признали, он получил сумасшедший контракт, можно бездельничать в особняке на берегу моря. А радости — нет как нет.
Домой приехали в начале второго ночи. Супруг, по старой еще привычке, дисциплинированно отнес в стиральную машину носки с футболкой, протер руки дезинфицирующим раствором и отправился спать. Он решительно ничего не заметил. Зато Маруся — едва переступила порог — сразу замерла. Воздух в доме совсем другой. Все стеклянные поверхности надраены так, что огоньки в них мерцают. И повсюду смешные яркие вазы, в них ромашки — ее любимые цветы.
Она подождала, пока муж захлопнет дверь спальни, и решительно вышла из дома. Кузя с Геной, ночные крысы, все равно не спят. А если дрыхнут — ничего, слуг можно в любое время побеспокоить.
В окошке их домика горел свет. Маруся коротко стукнула, распахнула дверь. Никогда не видела, как парни целуются. Может, сейчас повезет?
Но сладкой парочки на месте не оказалось. Они ночами часто по пляжам уходили бродить. Зато ей навстречу вскочила девица. Нескладная, страшненькая. Глаза перепуганные и желтые, как у совы.
— Ты кто такая?! — напустилась на нее Маруся.
— Я? Я в гостях. У Гены с Кузьмой, — растерянно забормотала девчонка.
— А кто им разрешал звать гостей? — хмыкнула хозяйка.
Желтоглазая совсем скукожилась. Послушно произнесла:
— Простите. Я уйду сейчас.
И ринулась, подхватила с пола сумчонку.
Редкое смирение. Маруся чуть подобрела. Властно велела незваной гостье:
— Подожди. Где я тебя видеть могла?
В желтых глазах полыхнул испуг. Но потом дурнушка вдруг выпалила:
— Вспомнила! Вы приходили на праздник тенниса в академию. Еще выиграли конкурс по дартсу.
Да, это было круто. Толстые американские мужики — владельцы оружия, охотники! — аплодировали ее меткости. И приз, на удивление, оказался нужный — упаковка хорошего пива.
Тут и Маруся вспомнила:
— Ты, кажется, администратор? В теннисной академии?
— Была, — нахмурилась девушка.
— Почему была?
— Уволили. — Желтые глаза печально потухли.
Мария Олеговна хотела продолжить допрос, но осеклась.
В голове шевельнулась шестеренка.
— Все эти штучки с цветами — твоих рук дело?
Девушка робко улыбнулась:
— Да.
— Зачем тебе это?
— Просто так. Чтобы уют в доме был.
«Выгнать голубеньких? Нанять вместо них эту?»
Предложение уже рвалось с языка, но вместо этого Маруся произнесла:
— Пойдем со мной. Кофе выпьем.
Девица не осмелилась пискнуть, что ночь — покорно последовала за хозяйкой. И это Марусе тоже понравилось.
Привела гостью в кухню, предложила:
— Может, лучше коктейль?
— Как скажете, — снова согласилась девчонка.
С виду — абсолютно безъязыкое, беспомощное создание. Однако праздником тенниса именно она управляла. Значит, мозги имеются. И в доме сумела навести порядок.
А Марии Олеговне как раз такой человек и был нужен.
Причем совсем не в качестве домработницы.
Ждал ее там суд или нет, но Арина все равно летела в Россию.
Только вместо родной Москвы самолет нес ее в Санкт-Петербург.
Девушка не имела ни малейшего желания возвращаться в северную столицу. Но противостоять напору Марии Олеговны не смогла.
— Что тебе стоит? — уговаривала женщина. — У тебя, что ли, муж, дети плачут? Какая разница, куда лететь? Подумаешь, три дня лишних потратишь. Зато денег заработаешь. И меня выручишь. А потом — хоть в Москву. Хоть обратно сюда. Билет я тебе оплачу.
И Арина покорно согласилась исполнить чужую волю. В конце концов, веских собственных желаний у нее все равно не имелось. А выспаться в своей московской постели можно и через три дня, тут Маруся права.
Перелет прошел без приключений.
В Пулково Арина отправилась было к автобусам, но на полпути передумала. Вернулась к стае голодных таксистов. Выслушала цену — десять тысяч до центра. Торговаться, делать вид, что уходит, она не умела. Робко произнесла:
— Я могу только пятьсот заплатить.
— Тогда на трамвай, — приговорил предводитель.
Но самый пожилой из водителей выжидательно произнес:
— А за пять?
— Нету.
— Ладно. За две.
Пока ехали, ворчал:
— Зачем поехал? Выгоды никакой…
— А кто заставлял вас? — не удержалась Арина.
— Сам дурак, — самокритично признал водитель. Взглянул на нее в зеркало заднего вида, разоткровенничался: — Не люблю, когда давят, приказывают. А тихенькие, как ты, из меня веревки вьют.
— Не расстраивайтесь, — утешила Арина. — Из меня их вьют еще больше.
Четыре месяца скиталась — и теперь опять не домой едет, а в гостиницу. Да еще сомнительную, с нулем звезд. Вдруг окажется хуже, чем их лесная общага?
Впрочем, ладно. Всего несколько дней потерпеть.
Про мини-отель «Добролюбов» водитель даже не слышал. Задумчиво спросил:
— Притон, что ли, какой?
— Вроде просто маленькая гостиница. В жилом доме. — Арина назвала адрес.
— Вот наворотили! — заворчал шофер. — И литера, и корпус, и парадная! Два часа колесить будем.
— Я позвоню. Попрошу, чтобы встретили.
Арина достала мобильник. На питерской сим-карте денег оставалось совсем немного, поэтому затараторила:
— У вас сложный адрес, навигатор его не знает, вы не могли бы…