— Вот смотрю я на тебя — и понять не могу: где подвох? — пробурчала Маруся.
Резко обернулась, вышла из номера.
Арина, улыбаясь, домыла унитаз. Сняла грязные перчатки. Аккуратно развесила чистые полотенца. С сожалением оглядела сверкающий порядок. Бедные профессиональные горничные, тяжело им, наверно. Вычищать, намывать — а на следующий день разгребать еще большую грязь. Но раз в жизни — даже интересно.
Без пяти минут два номера для четырех гостей были готовы. Арина — потная и взлохмаченная — виновато доложила хозяйке:
— Там, конечно, генеральная уборка нужна, но времени мало, я бы никак не успела.
— Ладно. Иди, душ прими. — Маруся по-прежнему выглядела чрезвычайно недовольной.
Но Арина заметила — хозяйка не просто ужасалась, она тоже занималась делами. В столовой появились свежие цветы, на стойке администратора — репертуар театров, в шкафу, помимо брошенных постояльцами книг, — настольные игры и одноразовые тапочки в запечатанных пакетах.
И как просияло лицо Марии Олеговны, когда гости — пожилая, настороженная пара — взяли ключи и вдруг похвалили:
— Хорошо у вас, уютно!
Арина прошла в свой номер. Позавчерашняя не очень свежая футболка превратилась в откровенно грязную. Остались только самолетная и вчерашняя. И даже она, далеко не спец по кокетству, понимала: на встречу с дядей Федей нужно надеть что-то другое. Но отпустит ли ее Маруся быстренько сбегать в магазин? «Хотя вообще-то я свободный человек», — напомнила себе Арина.
И снова вышла на рецепцию.
Мария Олеговна повернулась к ней от экрана компьютера, властно велела:
— Кофе мне свари!
И Арина (ха-ха, свободный человек!) немедленно кинулась исполнять.
Хозяйка и в кухне успела внести инновации: рядом с древним кулером красовалась новенькая кофеварка.
А любит хозяйка… ну да, в итальянском стиле, в Америке вместе пили. Двойной эспрессо без сахара и обязательно стакан холодной воды.
— Пожалуйста. — Арина поставила поднос на стойку.
— Не сюда. За стол, — поморщилась Мария Олеговна. — И себе тоже сделай.
Дорогие с виду капсулы Арина тратить не стала — налила себе растворимого. В кружку с отбитой ручкой.
Маруся увидела — критически подняла бровь:
— Да, подлиза ты знатная.
И, прежде чем девушка придумает, как ответить, бухнула:
— Хочешь отелем управлять?
Кружка едва не вылетела из рук.
— Зарплата пятьдесят тысяч и полный карт-бланш. Подтянешь по отзывам хотя бы до восьмерки — начнешь получать проценты от прибыли.
Арина неловко поставила свой кофе на стол. Заметила: от влажной посуды на пластиковой поверхности остался развод. Пробормотала:
— Нужно скатерти. Или такие салфетки типа циновок.
— Да нужно здесь очень многое! — досадливо произнесла Маруся. — Кто только делать будет? Ну, рискнешь? Или ты только критиковать умеешь?
Арина молчала. Лихорадочно думала. Потом твердо произнесла:
— Я не смогу.
— Это еще почему? — возмутилась Маруся.
— Я ничего не понимаю в финансах. И никогда никем не руководила.
— Ерунда, — отмахнулась Мария Олеговна. — Бухгалтера вместе найдем. А горничных приструнить не сложнее, чем уборщиков в теннисном клубе.
Неумолимый поток продолжал волочь за собой, не оставлял никаких шансов выйти на берег.
— Но я хочу домой! — отчаянно произнесла Арина.
— Я тоже, — парировала хозяйка. — Но кому сейчас легко? Да и дома — что тебя ждет? Пустая квартира и никакой работы.
«Дядя Федя все разболтал!»
— По-моему, куда лучше — жить в центре Питера и управлять отелем, — почти с завистью произнесла Мария Олеговна. И подмигнула: — А в помощники я тебе твоих друзей пришлю.
— Кого-кого?
— Ну, Кузьму с Геной. Они давно в Россию хотят. Пусть едут. Горничные из них так себе, но хотя бы воровать не будут.
Арине очень-очень хотелось крикнуть: «Да, я согласна!»
Но она понимала: делать этого нельзя.
Не хватало только взяться за новое, ответственное дело. А потом узнать, что на нее в суд подали и все силы надо тратить на защиту. Или вообще обратно в Америку сбегать.
— Ну что? Ты согласна?
— Мне нужно время подумать, — твердо отозвалась Арина.
— Сколько?
— Не знаю. Пару дней.
— Федор Константинович на моей стороне, — подмигнула Маруся. — Соглашайся.
— Пожалуйста, — Арина моляще прижала руки к груди, — не давите на меня! Не хочу больше необдуманных поступков совершать.
— Ну, думай, — фыркнула Маруся. — Хотя я бы на твоем месте не колебалась ни секунды.
В девять вечера Арина наконец умудрилась остановить стремительный бег Марии Олеговны и отправить ее отдыхать в один из свободных номеров.
— Но ты никуда не уходи, — строго велела хозяйка.
— Куда я пойду, если администратора нет? — пожала плечами Арина.
— Федор Константинович пусть тут с тобой посидит, — отдала последнее указание Маруся.
И наконец отправилась спать.
«А я так и осталась — во вчерашней футболке», — грустно подумала Арина.
Но зря боялась за свой затрапезный наряд — дядя Федя все равно смотрел на нее словно на королеву.
Вручил букет из тридцати трех алых роз. Улыбнулся:
— Ну, как тебе в новой должности?
— Ох, дядь Федь. Я не решила еще ничего, — честно отозвалась она.
— Ты просто боишься. Зря, — наставительно проговорил друг семьи. — Я за тебя поручился. Наврал, что ты со школьных лет — изумительный организатор. И всегда мечтала управлять отелем.
— Вот и будете нести материальную ответственность, если что, — буркнула Арина.
— Брось. Ты справишься.
Походкой хозяина зашел за администраторскую стойку. Властно обнял. Взглянул в глаза:
— Как по мне, лучше бы ты вернулась в Москву. Но я не деспот. Понимаю: раз выпал шанс, надо его использовать. Работай. Спасай Марусин отель. А я к тебе приезжать буду. Каждые выходные. С инспекцией.
— Мария Олеговна вас тоже тайным покупателем наняла? — пошутила Арина.
— Нет. Буду ездить по личной инициативе. — Он нежно, но без вчерашней страсти, коснулся поцелуем ее губ. Произнес виновато: — Аришка, ты только не бойся меня. Я вчера погорячился.
— Да о чем вы говорите, дядь Федь!
Она сама — очень нежно — поцеловала его в щеку. Пробормотала:
— Я просто сама еще ни в чем не разобралась.
— Я подожду, — улыбнулся он. И повторил: — Но от тебя не отстану. Даже не надейся.
Возможно, существовали обходные пути. Найти юриста или частного детектива. С кем-нибудь из питерской академии поболтать.
Но Арина решила: она — в последний раз! — посмотрит в лицо Тимуру. И задаст ему прямой вопрос: да — или нет?
«А если «да» — станешь угрожать, что тоже на него в суд подашь?» — хмыкнуло подсознание.
— Не знаю, — отозвалась Арина.
Вдруг подумала: «Может, дядю Федю попросить, чтоб помог? Для него какой-то тренер — рыбешка мелкая, несерьезная».
Нет. Стыдно.
Когда набирала телефон Тимура, руки не дрожали. Но аппарат оказался выключен.
«Может, он в Хорватии? Хотя нет. Людоед говорил: в Питере остался».
Съездить в общежитие?
Лучше в академию.
Предупредила Марусю, что отлучится на пару часов — и отправилась.
Крестовский остров цвел бурным летом. Народ предавался релаксу — велики, ролики. Прямо на лужайке шло занятие йогой.
Теннисные корты — видно издалека — тоже не простаивали.
Арина неторопливо прошлась вдоль ограждений. Отметила: разболтались тут все, без нее, да без Людоеда. Грунтовые корты не политы — в воздухе столбы пыли. Зонтики попадали. Волокуши порваны.
Знакомых игроков не встретила. Тренеры, что накидывали мячики детям, тоже все новые. Разумеется — всех проверенных забрали в Америку и Хорватию.
Робко, прежней, всего боящейся Ариной вошла в клуб.
— Добрый день, чем могу помочь? — неохотно поднялась ей навстречу незнакомая администраторша.
Просто спросить ее, где Тимур?
Девушка не решилась. Улыбнулась робко:
— Скажите, а Наталья Максимовна у вас еще работает?
— Буфетчица-то? Да. У себя. Можете подняться. Только бахилы наденьте.
Арина взлетела на второй этаж. Первым делом уставилась на пятый — Тимуров — корт. Он, как и все остальные, был пуст. Разумеется. Летом на крытых только в дождь играют.
Наталья Максимовна со скучающим видом смотрела «Пусть говорят».
— Здравствуйте, — Арина приблизилась к стойке.
Женщина вздрогнула. Схватилась за сердце. Пробормотала:
— Ох, свят, свят!
— Не ждали? — улыбнулась девушка.
Бывшая коллега продолжала смотреть с ужасом. Пробормотала шепотом:
— Опять ты явилась. Как только наглости хватает!
— А почему я не могу сюда прийти?
— Не знаешь, что ли, ничего?
— Что я должна знать?
— Тимур-то твой, — она продолжала шептать. — Тю-тю!
— В смысле?
— Умер! Неделю назад!
— Как умер? — Арина вцепилась в стойку.
— Играл с юниорами. Жаркий день. Солнце. Один из спортсменов попросил на счет. Тимур согласился. Выигрывал — под ноль. Но иногда приходилось бегать — мальчишка настырный оказался. Ну и добегался. Вдруг упал — и все.
— Не может быть. — Из глаз брызнули слезы.
Наталья Максимовна взглянула безжалостно:
— Врачи сказали: инсульт. Скорей всего, последствия травмы. Той самой.
— Но я…
— Да, Аринка. Везучая ты, — злобно произнесла буфетчица. — Не успел он на тебя в суд подать.
И вдруг разулыбалась, спросила:
— А чего ты в Питер-то приехала?
— Дела.
— Делова-ая, — хмыкнула Наталья Максимовна. — На кладбище-то хоть сходишь к нему?
Арина не ответила.
Пулей сбежала вниз. Прямо в бахилах выскочила на улицу.
Что за год? Что за бред? Почему вся ее жизнь — цепь каких-то нелепиц?
Она попыталась вспомнить лицо Тимура — но не смогла.
Зато вместо него привиделся дядя Федя — такой расстроенный, когда она отвергла его поцелуи.