— Все процедуры — без реабилитационного периода и с мгновенным эффектом, — щебетала администратор. — Ничего более серьезного, вроде мезотерапии, мы в канун праздников не делаем. Советую вам взять максимальную программу-уход «Роскошь и релакс». Всего два часа — и полное преображение!
— И цвет глаз изменится? — усмехнулась Арина.
Поток рекламы из уст администраторши на секунду притормозил, но немедленно понесся с новой силой:
— После косметолога я могу вас записать на мейкап, там ваши необычные глаза оттенят, подчеркнут и максимально украсят. Ну и, конечно, надо что-то делать с прической. Простите, но золотистый цвет глаз предполагает совсем иной цвет волос!
Арина никогда не связывала свои глаза с благородным металлом — какое золото, просто желтые они, как у кошки. Волосы тоже прежде не красила. Но сейчас, видно, еще не оправилась от ступора, поэтому соглашалась на все. А администраторша склонялась над журналом и восторженно восклицала:
— Вам удивительно, просто редкостно повезло! Визажист сегодня свободен, и у нашего лучшего парикмахера есть местечко!
Улыбнулась еще шире:
— Как вы будете платить?
Арина глупо улыбнулась:
— Не знаю.
«Сейчас и погонят меня отсюда поганой метлой».
Однако администратор продолжала сиять:
— Вы ведь у нас лежите? Фамилия, имя? Ага, вижу. Никаких проблем. У вас неограниченный кредит.
И Арину немедленно поволокли преображаться.
— А когда я освобожусь? — робко спросила она.
— Часам к семи вечера, не раньше, — сообщила администратор. — Но вы не волнуйтесь, вам подадут сначала легкие закуски, а потом обед.
«Как бы мне дяде Феде позвонить?»
Просить у сладкоголосой девушки телефон неудобно. Да и вряд ли дядя Федя по ее свистку мгновенно примчится из Москвы, как он летом сделал.
«Но зачем тогда мне идти к визажисту, к парикмахеру? Чтобы Юльку и медсестер в отделении поразить?»
Открыла уже рот, чтоб сказать, что она только к косметологу пойдет.
Но в ушах вдруг голос — очень знакомый по вчерашней вьюжной ночи.
— Арина, порадуй старика. Хочу тебя увидеть прекрасной царевной!
Вот так. Из ступора выбрались — но галлюцинации продолжаются.
— Чертов дед, — еле слышно пробормотала она.
Администратор переспросила:
— Вы про Деда Мороза? Уже знаете, да? Сегодня он обязательно придет. Часа в четыре. Как раз у вас пауза будет — между косметологом и визажистом. Всех клиентов ожидают приятные подарки. Ну, пойдемте делать из вас королеву?
И Арина покорно отправилась — на чистку. Легкий пилинг. Хиро-массаж. Пластифицирующую маску. В воздухе витали ароматы хвои. Из музыкального центра шумели морские волны. Косметолог не отходила ни на минуту. Даже пока клиентка лежала с маской, делала ей массаж рук. Арина незаметно задремала. Проснулась от оглушительного звона колокольчиков. Открыла глаза, заморгала. Она одна, лежит, укрыта до подбородка, в косметологическом кабинете. А рядом — Дед Мороз. Артист из продвинутых. Костюм бархатный, борода приклеена аккуратно, голос прекрасно поставлен:
— С Новым годом, Арина! С новым счастьем!
И достает из мешка плоскую коробочку. Довольно большого формата. Упакована в разноцветную бумагу, бант, печать, ее имя шрифтом под старину.
— Вам подарок!
— От кого это? — растерялась она.
— Ну, вы ведь желание загадывали? — ласково произнес Дед Мороз. — Вот я его и исполнил!
А когда Арина потянулась к коробке, шутливо притянул подарок к себе, покачал головой:
— Сначала стишок!
Ну что за глупая ситуация! Она лежит в халате, под одеялом. Неужели вскочить сейчас, встать на табуретку?!
— Не помню я стихов, — пробормотала жалобно.
— Тогда не дам подарок, — поддразнил Дед Мороз.
Ладно. Мама любила Мандельштама. Часто его цитировала. И сейчас Арина повторила, как попугай:
В игольчатых чумных бокалах
Мы пьем наважденье причин,
Касаемся крючьями малых,
Как легкая смерть, величин.
И там, где сцепились бирюльки,
Ребенок молчанье хранит,
Большая вселенная в люльке
У маленькой вечности спит.
— Как-то слишком грустно, — не одобрил Дед Мороз.
Но подарок протянул.
— С Новым годом, Арина! — заученно грянул напоследок.
Вышел из кабинетика.
Она села на кушетке. Нетерпеливо разорвала бумагу. Коробка. В ней две пластиковые непрозрачные папки на застежках-молниях. Странный подарок — для клиента косметического салона.
Открыла одну. Единственный документ — на плотной гербовой бумаге, с печатью. Свидетельство о праве собственности. Объект права: квартира, количество комнат — 2, общая площадь 55,4 метра. Ее московский адрес. Выдано совсем недавно — двадцатого декабря. Субъект права: Горошева Арина Николаевна.
— Так не бывает, — прошептала несчастная.
Схватила вторую папку. Тоже документ, только побольше — на десятке страниц. Страховой полис. Объект страхования: мини-отель «Добролюбов». Адрес: Санкт-Петербург, Литейный проспект… Страховые риски — целый список (два слова — «пожар» и «поджог» — подчеркнуты красным маркером). Страховая премия: двадцать миллионов рублей. Договор действует — с нуля часов первого декабря.
— Боже мой!
Она отбросила бумаги. Слезы заливали лицо.
Пожар — она точно запомнила — начался после того, как проехали Бологое. Значит, в час ночи, не раньше. Договор уже действовал.
И получается, все можно будет исправить! Двадцать миллионов — огромная сумма. С избытком хватит, чтобы снова сделать «Добролюбов» конфеткой!
В кабинет вернулась косметолог, напустилась на клиентку:
— Вы что делаете? Вам сейчас нельзя плакать! Все мои труды насмарку пойдут!
Но Арина продолжала реветь. А косметолог беспомощно ей протягивала салфетку за салфеткой.
И когда в кабинет вошел дядя Федя — Арина не удивилась. Но заплакала еще горше. И не сомневалась: сейчас тот выхватит собственный носовой платок и тоже бросится утирать ей слезы.
Однако друг семьи только махнул сотруднице салона — мол, выйди. А потом сел на ее место, вертящийся круглый стульчик, и непочтительно расхохотался.
Поток рыданий мигом оборвался.
— Вы надо мной смеетесь? — обиделась Арина.
Мог утешить. Мог поспорить. Но не сказал ни слова. Ловко перемахнул со стульчика на край кушетки — и уверенно — пожалуй, даже нахальней Тимура — поцеловал ее в губы.
Дыхания не хватало. Не эвфемизм, Арине реально нечем было дышать. Сердце не справлялось, останавливалось. Слишком быстро случилось превращение: из безродной, нищей сумасшедшей — в счастливую, любимую женщину.
Обычно даже с Тимуром Арина хотя бы краешком сознания, но думала. Как она сейчас выглядит. Что последует — за поцелуем. Но сейчас — выкинула из головы напрочь все. И если бы дошло до секса — прямо здесь, в косметическом кабинете! — сама стала бы срывать с дяди Феди одежду.
Но он отпустил ее. Бережно поправил распахнувшийся халатик. А у Арины в голове стучало: «Я продажная. Это я из-за квартиры, что ли? Из-за отеля? Да нет! Я ведь просто люблю его!»
Взяла его за руку. Приложила к своей щеке. И спросила:
— Когда?
Понимай как хочешь.
Но дядя Федя ответил именно на тот вопрос, что она не озвучила:
— Ты мне всегда нравилась. Очень. Но то, наверно, еще не любовь была. Симпатия. И только в последнее воскресенье июня я понял, что не могу без тебя.
Она взглянула с недоумением:
— Но я ведь в Америке тогда жила!
— Я туда приезжал.
— Как?
— Очень просто. Прилетел в Майами. А оттуда поехал в славный город Палм-Бич.
Арина опешила:
— Ты хочешь сказать?..
— Да. Я провел последнее воскресенье июня в некоем теннисном клубе. И даже получил там бесплатный бокал шампанского.
— Но почему ты не подошел? — возмутилась она.
— Не успел, — развел руками. — Сначала ты была занята, не хотел отвлекать. А потом тебя утащил огромный бровастый человек. И я решил не мешать.
— С ума сошел! Это ведь Людоед!
— Кто?
— Ну, мой начальник! Я просто ему докладывала: что и как.
— Но он тебя обнимал.
— Да это у него манера такая! Абсолютно ничего не значит!
— Откуда же я знал?
— Федя… — ее губы задрожали. — Ты так был мне нужен — в тот ужасный день!
Мужчина наконец вытянул из кармана давно ожидаемый ею платок. Вытер остатки ее слез.
— Я хочу знать, что у вас было с моей мамой, — Арина решила выяснить все до конца.
Никаких пауз — начал отвечать с ходу.
— Когда-то — очень давно! — пытался атаковать. Она отшила. Но оказалась мудрой женщиной. Смогла удержать меня при себе. А еще она очень сильная была. Непоколебимая. Я приходил к ней за оптимизмом. Энергией напитывался — твоя мама щедро ее раздавала. А потом — подросла ты.
— Ну, и почему ты молчал?! — вырвался крик души.
— Мама сказала: ты смеешься надо мной. Называешь напыщенным стариком.
— Федя, да ты что?
— Я не поверил. Но решил: дыма без огня не бывает. И ты ведь тоже никак не проявляла своих чувств.
— Но мама… — начала было Арина.
И умолкла.
— Твоей маме очень не хотелось, чтобы ты отпочковалась. Это ведь довольно комфортно — держать при себе взрослую дочь. Напарницу. Собеседницу. Если понадобится — пресловутый стакан воды подаст.
— Ох, почему тебя рядом не было, когда она умерла!
— Аришка, я сам — так себя корю. Что не забеспокоился. Не примчался. Не помог. И что едва не упустил тебя.
— Целый год потеряли, — с укором произнесла она. — Ты знаешь, куда я тридцатого ноября ехала?
— Всю голову сломал.
— К тебе. Все бросила — и помчалась. А в квартиру решила зайти — просто душ принять после поезда, прихорошиться. Когда увидела, что там происходит, — тут же стала звонить. Ты не отвечаешь. Секретарша сказала: переговоры. Я к офису. Засела в кафе напротив. Ну, и увидела. — Взглянула укоризненно.
Он посмотрел непонимающе: