«Бум» — гулко ударило сердце, и в голове возникла картина нашей планеты, которую, словно щупальца спрута, плотно оплели финансовые, политические, родственные и вынужденные связи с древними кланами.
«Бум».
Чьи интересы обслуживает Вышнеградский?
«Бум».
Чьи интересы обслуживает правящая надстройка моей страны?
«Бум».
Чьи интересы обслуживает остальная «цивилизованная» часть мира?
«Бум».
Немецкая ветвь Ротшильдов тоже имеется, и что по этому поводу думает Вилли?
«Бум».
Какого размера палки в колеса моего такого симпатичного плана способны вставить Ротшильды и соразмерные им по влиянию упыри?
«Бум».
Как мне сломать систему, которая складывалась много веков?
«Бум».
Как диверсифицировать внешние долги так, чтобы мне не выкручивали руки? Так-то мои любимые недра вскоре позволят выплатить эти долги целиком, убрав очень неприятный и плохо принимаемый народом рычаг давления на меня, но…
«Бум».
Сколько «масонских» капиталов крутится в отечественной финансовой системе? Нобели и их нефтяной бизнес в Баку — это то, что на виду и общеизвестно.
«Бум».
Организованные мною на Дальнем Востоке банки — поручиться за отсутствие в них «старых денег» я могу, но это лишь малая толика финансового контура Империи.
«Бум».
Сколько чиновников высшего уровня берет у Ротшильдов, их аналогов и эмиссаров взятки прямые и опосредованные?
«Бум».
Сколько компромата на мировые элиты есть в загашниках у «теневого правительства»?
«Бум».
И как так получается, что среди них так много евреев? Не сделаю ли я критическую ошибку, отменив «черту оседлости» и прочие поражения в правах иудейского населения? Не, это бред — ну где обычный крестьянин еврейского происхождения, который с утра до ночи пашет свой скудный надел как и любой другой наш крестьянин, и где Ротшильды?
«Бум».
Почему я так напуган?
«Бум».
А может русский национализм самого агрессивного толка — это выход? Нет, эта идея сразу в топку, потому что нацизм к строительству чего-то конструктивного вообще не приспособлен, а убить всех нерусских и загнать выживших в рабство в масштабах планеты физически невозможно. И я не хочу! Нацизм мне вообще глубоко отвратителен! Фашизм имперского толка, когда все мы тут «семья» и сплачиваемся вокруг общей цели невзирая на расовые и религиозные различия — вот его мне строить нужно обязательно, иначе проиграю — соседи-то фашизмы построят. Буду как Америка — там и черные, и латиносы, и азиаты, и белые в ногу маршируют, потому что все они американцы. Над-национальная общность, так сказать.
«Бум».
А как наш действующий Император к Ротшильдам относится? Ну-ка взял себя в руки, Жора, и слушай папеньку — он давно на троне сидит, имеет смысл внимать, царь как раз «доклад» переварил и набрал в грудь воздуха — не так уж и долго я на грани панической атаки балансировал, оказывается.
— С одной стороны вы поступили корректно, компенсировав банкирам упущенную прибыль, Иван Алексеевич, — похвалил министра царь.
Корректно⁈ Это же тупость! Надо было полмиллиона франков себе забирать, потому что инициатива не наша — все вопросы к Ротшильду! Ишь ты, «упущенная прибыль» у них. Обидятся типа? На обиженных воду возят — у нас тут политика и бизнес, а не институт благородных девиц! Вдох-выдох, слушаем дальше.
— Однако поступили вы все же крайне неудобно, — добавил Император недовольства. — Ежели махинацию затеял Ротшильд, следовало оставить разбирательство самим французам. Вашей задачею было получить займ и не более, — вздохнув, Александр спустил ситуацию на тормозах. — Благодарю вас за то, что справились с нею.
Вот с такими кадрами работать придется и мне? Может сразу написать отречение и пойти вместе с Лениным РСДРП основывать?
Глава 19
Выслав слуг, Император спросил:
— Что с графом?
Я рассказал.
— Объявил бы его мракобесом да и пусть бы себе в имении сидел, — поморщился Александр. — Ладно, твое дело, — выдал мне карт-бланш и переключился на более актуальную тему, мечтательно вздохнув. — Как просто было раньше! Был король, были рыцари, и были крестьяне с мещанами. Каждый занимался своим делом — рыцари воевали, крестьяне сеяли хлеб, и все они служили королю. Но пришел прогресс, а с ним — ростовщики, банкиры и торгаши. Денег у них стало больше, чем у короля и рыцарей, и с ними пришлось начать считаться. Теперь они набрали такую силу, что решили, будто короли им вовсе не нужны. Видел? — кивнул он на дверь.
— Видел, — подтвердил я. — Боится наш министр французских банкиров обидеть.
— Сам торгаш потому что, — поморщился Император. — Из того же цеха. Но в финансах, собака, разбирается изрядно, — ухмыльнулся. — Вот он мне рассказал про ротшильдовские пятьсот тысяч, а завтра ко мне кто-нибудь прибежит и расскажет, мол, себе наш министр эти деньги захапал.
— Жаль, что не захапал — я бы под свои проекты из него вытряс, — улыбнулся я, отогнав мысли о масонах подальше.
Да, будут взятки давать, будут пытаться вставлять пятки в колеса, но у меня тут вообще-то самая большая в мире Империя в распоряжении. Причесать, подтянуть слабые места, смазать проржавевшие механизмы, и тогда можно потягаться чуть ли не со всем миром. «Старые деньги»? Финансовые кланы? А они от очень злого Ивана с винтовкой защищают? Так-то защищают, но опосредованно, а с «опосредованным» я разобраться смогу. И потом — Ротшильды же евреи, а евреям хочется Израиль. Когда я сокрушу османов и тех, кто решит за них «вписаться», почему бы мне не перетянуть на свою сторону тех же Ротшильдов козырной картой в виде еврейской автономии в тамошних краях? Мне пустыни не жалко, а если Имперские структуры будут работать как следует, вреда они мне не принесут. На крайний случай можно тупо их перебить. Физически — «масоны» же тоже из плоти и крови. Ладно, это все дела далекого будущего.
— Это как у ревизоров твоих? — хохотнул Император.
В курсе кампании по сбору «добровольных пожертвований в пользу цесаревича», получается.
— Так! — хохотнул я в ответ.
— Хитро, но очень некрасиво, — покачал на меня пальцем отец.
— Некрасиво это как губернатор воронежский, Куровский, — фыркнул я. — Гляди, — достав из принесенной с собою папки письмо Оболенского, дал почитать Александру.
Пробежав текст глазами, он ухмыльнулся:
— Каков наглец! Ишь ты, Москву он захотел! К черту — завтра же в отставку отправлю, у меня в губернаторы желающих как грязи.
— Чей ставленник? — спросил я.
— Мишкин, — ответил Император.
— Михаила Николаевича? — уточнил я.
— Точно, — вздохнул отец. — Ты же забыл. Его — Михаила Николаевича Романова, последнего сына Николая I.
— Председателя госсовета, — поделился я успевшими накопиться знаниями.
— Миша толковый, — поручился за родственника Александр. — А вот сыночек его, Коля — фрондер и франкофил. Дай ему волю, революцию хоть завтра начнет.
— Надо будет поговорить, — поставил я мысленную отметку.
Хохотнув, царь кивнул:
— Поговори — эвон как у тебя ловко получается: то губернатор от мук совести помрет, то Толстой удар схватит.
Хохотнув в ответ — правда смешно — я поделился планами:
— Под разработку алмазов хочу акционерное общество оформить. Контрольный пакет — мой лично. Тридцать процентов — богачам нашим, они денег на разработку и дадут. Остальное — на рынок.
— Оформляй, — одобрил Император. — И жди англичан — о ценах договариваться прибегут.
— Обязательно прибегут, — кивнул я. — И я соглашусь.
Картельный сговор, конечно, механизм не очень рыночный, но мне-то что с того? Мне деньги сильно нужны.
— Соглашайся, — одобрил Александр и это.
— Скучно мне, — признался я. — В четверг, после Госсовета, в Петербург махну. Там пробуду остаток недели и всю следующую. Потом — в Москву, недельки на две.
— Не торопился бы ты так, — сложив руки на животе, посмотрел в потолок Император. — Мать соскучилась, младшие. Сам же говоришь — до войны далеко. Поживи дома, обвыкнись.
— Совет хороший, но дела не ждут, — развел я руками.
— А ежели не совет, а приказ? — покосился на меня отец.
— Ежели приказ, ответ только один может быть — «слушаюсь, Ваше Императорское Величество», — улыбнулся я.
— Слушается он! — иронично фыркнул Александр.
— Сандро с собой возьму, — продолжил я.
— Ксюша по уши в него влюбилась, — вздохнул царь. — Пигалица совсем, а все туда же.
— Может оно и неплохо, — пожал я плечами. — Будут мне опорою — и Сандро, и она. Это если Саша не дерьмо типа дяди Лёши.
— Полегче, — придавил меня отец взглядом. — Никому про брата таких вещей говорить не позволю!
— Понял, — кивнул я. — Не буду.
Просто начну потихоньку под него копать, собирая «фактуру».
— Ну бабник, ну так и что? — принялся царь выгораживать братца.
Не передо мной — перед собой, я тут чисто повод.
— Ворует? Ну так а кто не ворует? Ты вон… — поняв, что предъявить мне нечего, сманеврировал. — Молод ты. Да тебе и не надо — вся Империя после меня отойдет. Миша вырастет — тоже нет-нет, да руку в казну запускать станет.
— Не станет, — поручился я за младшего брата. — Я его очень качественным государственным деятелем воспитаю.
— Воспитатель, — хмыкнул Император. — Лёша тоже таким не родился. Идеалами горел, броненосцами бредил — хлеба не надо было, только по судоверфи полазить дай. А потом по любви жениться ему отец не позволил. С тех пор куролесить и начал.
— Оправдание, папа, как жопа — у каждого есть, — заметил я.
Тоже мне обиды — ах, морганатический брак не одобрили! Да у нас в деревнях в голодные времена подданные очень страшный выбор порою делать вынуждены — бабушку с дедушкой в лес «погулять» отправить или младенца удавить, чтобы до урожая дотянуть.
Император жизнерадостно заржал. Просмеявшись, решил:
— В Москву с тобой Сергея отправлю, — ухмыльнулся. — «Дядю Сережу», если тебе так нравится.