А еще Родина, в полном соответствии со спущенным мной заранее Администрации «планом бэ» (план «а» - это тишина и покой, я просто приеду и уеду, но важные финны из Сейма решили иначе) начала обсуждать свежий инфоповод. Начало положил коллежский секретарь Федоров, опубликовавший свои размышления о том, что независимость Финляндии штука хорошая, ибо «являет собой пример уникального устройства Российской Империи и так далее».
Завтра появится эссе коллежского асессора с дивной фамилией Коромысло – он будет топить за единство законов и правил на территории всей Империи. Малы чины, а большим велено сидеть и молчать – я таким образом демонстрирую уровень вовлеченности уважаемых людей в финские процессы. Уровень, который стремится к нулю. Еще могут появиться мысли по этому поводу от лиц гражданских, но обладающих репутацией – художников, поэтов, писателей, ученых и прочей братии, но это уже без инструкций, но с моим одобрением – нужно создавать и уплотнять информационный шум, чтобы иметь возможность топить в нем то, что мне надо.
Спокойно (в недавнем прошлом) заключенная договоренность об аренде Валаама в нынешней движухе сыграла свою роль, став одним из тезисов сторонников Сейма – вот мол, дума-то наша, продает финскую землицу задешево. Стенограммы речей и скандирований на площадях мне возят, и накал страстей не оставляет мне возможности просто прийти туда и поговорить с финнами. Здесь не о трудовом кодексе и скотстве промышленников речь, здесь народ заботит большой пакет привилегий, в котором кровно заинтересована вся финская верхушка. Пока члены Сейма и их протеже фильтруют базар, ссылаясь на то, что «пакет» был дарован царями, а финны за это «верою и правдою». Подтверждают потешным местным ополчением, экономической стабильностью и лояльностью населения. Интересный выверт конечно – «вы нас на руках носите, а мы, так уж и быть, не станем бунтовать». Бунт заведомо обречен на провал – даже если случится чудо, и шведы решат вписаться за бывшую свою территорию, это не война будет, а так – по тренировочным мишеням пострелять да принять пару тыщ пленного шведского десанта.
Отпив горячего кофе, я улыбнулся уютно трещащей печке-буржуйке. Хорошо сижу, но время-то к обеду, а значит нужно оформить еще один «вброс», потому что члены Сейма как-то не спешат преклонять колени перед оцеплением – в этом случае я, так уж и быть, снизойду до разговора с ними. Качайте лодку на здоровье, а я буду тихонько дырявить в ней течи и воровать снасти.
- Журналюгу!
Не очень здорово, что борзописцы получаются «одноразовыми», но в Финляндии им жить после отработки «вброса» все равно не дадут – та еще условно-демократическая автономия у них тут.
- «Его Императорское Величество с недоумением воспринял многочисленные оскорбления Российского Престола и сепаратистские настроения Иоганна Филлипа Пальмена и принял решение освободить его от занимаемой должности вице-канцлера Александровского университета. Риторика бывшего вице-канцлера несовместима с идеалами, которых придерживается это овеянное славой учебное заведение».
Это первое.
- «Государственный совет с одобрением воспринял инициативу Ландтага провести расследование торгово-таможенных преступлений. Результаты расследования, вслед за финским Ландтагом, Государственный совет воспринял не иначе как «возмутительные», и поэтому с готовностью ответил на призыв Ландтага уравнять таможенные законы Великого Княжества Финляндского с общеимперскими и передать контроль над грузоперевозками общеимперскому Департаменту таможенных сборов с зачислением не запятнавших своей репутации сотрудников в общеимперские штаты с сохранением чинов».
Следом за журналистом выдал инструкции агентуре – газета выйдет только завтра, а взбодрить финнов нужно уже сейчас. Слухи – эта такая прилипчивая и неистребимая зараза!
И, напоследок, завершая «вбросы» это дня, нормальное интервью с нормальным финским журналистом. Смотрит на меня вежливо, но не очень-то уважительно – сепаратист получается, но мне-то что? За искажение моих слов сразу каторга – специальное соглашение предварительно подписал.
- Я планировал просто посетить Великое Княжество Финляндское с рядовой рабочей поездкой – у меня сложился определенный регламент, состоящий из созидательных проектов, благотворительных вечеров и разговорах о важных делах со стоящими того людьми, - вещал я, пригубляя кофе и глядя на море. – Однако, к огромному моему удивлению, я оказался в центре не до конца понятных для меня процессов. Великое Княжество Финляндское, как вам без сомнения известно, пользуется определенными, установленными моими предками, особенностями в экономической и политической сферах. Насколько я смог разобраться, сейчас княжество погрузилось в политическую борьбу между Ландтагом и Думой. Я спокойно отношусь к демократическим процессам, и мы с командующими флотскими и сухопутными контингентами, в полном соответствии с действующим законодательством, не станем вмешиваться, ограничившись лишь контролем критически важных инфраструктурных объектов и обеспечением сохранности имущества добрых подданных Великого Княжества Финляндского. Пользуясь случаем, хочу обратиться к жителям Княжества с просьбой сохранять здравомыслие, не поддаваться на провокации и не проявлять агрессию в отношении армейских, флотских, полицейских и прочих государственных служащих. Они призваны обеспечивать вашу безопасность и не более. Позволю себе отметить, что пребывание в Княжестве вызывает у меня большое эстетическое удовольствие как от природных пейзажей, так и архитектурой. Хотелось бы поближе пообщаться с жителями Княжества, но я не хочу вмешиваться в его внутренние политические процессы. Надеюсь, в скором времени Ландтаг с Думой смогут договориться ко всеобщей пользе, и я смогу продолжить визит привычным для меня и полезным для всей нашей Империи образом.
Вот так – просто смотрю, ничего не делаю и даже не очень-то стремлюсь разобраться, но обеими руками за свободу и демократию. Сигнал «давай уже разберемся» тоже подан, но услышат его только завтра, когда усталый от подвешенного состояния, замерзший и теряющий соджержимое карманов народ (финны забастовки оплачивать не станут – нет такого закона) захочет уже либо начать кого-нибудь коллективно бить за неправильные взгляды или разойтись по домам и рабочим местам, жить по-старому с учетом новых правил, ежели таковые последуют.
Марку я бы у финнов тоже отобрал – валюта в целом автономная, по отношению к рублю курс может плавать, но какого хрена в конкретном регионе выстроилась своя экономика? Это же тупо – чем больше людей рублями пользуется, тем лучше себя этот самый рубль чувствует. А еще финны охотно берут кредиты на поддержание стабильности своей марки. Берут у кого? Правильно, у клана Ротшильдов. Вот последних моя прогулка по Финляндии должна несколько побеспокоить – у них тут интересы и собственность, так что в скором времени, полагаю, не имеющий национальности капитал надавит на прикормленных финнов, чтобы поскорее наладить жизнь Княжества – доходы теряются, и одна только блокада порта Хельсинки обходится важным шишкам в десятки тысяч ежедневных потерь. Ладно, с маркой и потом можно разобраться – главное начать процесс приготовления лягушки, дальше она и брыкаться не станет.
Хитрый я – о личных привилегиях для местного дворянства (среди которых много шведских подданных) и слова не сказал. Тоже сигнал – можем договориться малой кровью. Ждем реакции, а пока зовем группу владеющих финским товарищей и закапываемся в их компании в учебные материалы, которыми финны пичкают «свое будущее». Что ж, еще пара дней, обязательный протест от шведов – я же их торговцев за то самое взял, не могут не среагировать по дипломатической линии – и «Государственный совет» озаботится вопросом подданства некоторых жителей Княжества.
Глава 13
«Милый братец, вчера я виделась с Сандро – он ненадолго заезжал в Гатчину с докладом батюшке. Мне больно и стыдно это признавать, но я неожиданно осознала, что мы друг другу совсем чужие. Говорят, «сердцу не прикажешь», но я все равно корю себя за предательство нашей с Сандро любви…».
Ох уж эти девушки-подростки – новый жених прекрасно справился с завоеванием Ксюшиного сердечка. А Сандро, получается, не выдержал и пошел жаловаться на дядю Лешу Императору – я его и не просил, и не отговаривал так делать. В принципе, лояльность правящей персоне хороший навык – я ведь однажды сам стану такой персоной в полном смысле слова. Разумно проявляемое чувство справедливости – это когда не на дуэль зовешь, а тихонько идешь с доказательствами куда следует – тоже качество отличное.
Добросовестно дочитав письмо сестренки, написал короткий ответ о том, что я совсем ее не осуждаю, а сердцу действительно не прикажешь – Сандро (которому она нафиг не уперлась) поймет и простит. Нормально, в колоде прибавилась будущая королева Дании и свободный для выгодного для всех нас брака Романов не из последних.
Раздался звон, и я оторвал взгляд от бумаг, увидев виноватые глаза Арнольда и осколки вазы. Дешевая штамповка, но заплатить придется – это же не мой кабинет и не моя ваза.
- Иди сюда, морда, - скомандовал я щенку-подростку.
В полгода меделян уже в целом достигает положенных размеров, но пользоваться ими нормально еще не умеет – походка становится неуклюжей, потому что собака путается в длинных лапах, на шею приходится повязывать платок – слюни текут – а хвост вообще оружие массового поражения: махнул, и ваза долой.
Почухав Арнольда свободной рукой, я доразобрал бумажки и пошел на улицу, потренировать команду «апорт» - энергии в меделяне неиссякаемое количество, поэтому нужно немного ее вытрясти. Ну а мне все равно делать нечего до поступления свежих сводок или попыток выйти на связь от членов Сейма.
День тем временем шел своим чередом, тусклое солнышко вяло блестело своим отражением в вызывающим озноб одним своим видом море, а я думал о тонкостях морского дела. Не как Петр – я реалист, и прекрасно понимаю, что чертеж никчемного, простенького броненосца я лично смогу начертить только лет через пять упорного изучения кораблестроения. У меня банально времени на это нет, и очень хорошо, что мне и не надо. Думал я о моряках – многие из них и плавать-то не умеют на самом деле, негде было учиться. Думал о пиратах – некторые их «наработки» во время войны пригодятся – и о пиратском капитане. Во работа была у мужиков – ты с полуголодным и нередко охреневающим от жажды, состоящим из отборных маргиналов экипажем месяцами морские просторы колесить должен так, чтобы тебя не зарезали. Дурной, многократно воспетый в литературе характер тут жизненно необходим, а легендарная повязка на одном глазу объясняется вовсе не утратой того самого глаза, а сигналом – входя в трюм, капитан убирал повязку, и неплохо от этого начинал видеть в темноте. Капитан всегда бдителен, и в сумраке корабельных помещений его подло зарезать даже не пытайся!