л их Царь. — Вы — достойнейшие сыны России. Вы — лучшие ее воины, и я верю, что вы докажете это своею службою в забытых Богом, далеких краях. Велика Российская Империя, и интересы ее размерам под стать. Природа не терпит пустоты — как в оставленный копытом след набирается вода, так и в стратегически или экономически важные районы нашей планеты лезут наши извечные враги. Велика наша Родина, недрами богата, но отдавать врагам то, что в ближайшую войну превратится в снаряды, пушки да крейсера мы себе позволить не можем. Куда бы ни забросила вас служба в самой лучшей частной армии земного мира — в непролазные тропические джунгли, в безжизненную пустыню, в дальние уголки океана, в ледяные горы или благодатные острова, помните о главном: вы оказались там не зря. Проливать чужую кровь и стараться сберечь свою за тридевять земель от Родины русскому человеку тяжело — мы по природе своей больше всего на свете ценим мир и покой, и лишь из-за происков недобитых покуда врагов наших обзавелись мы могучими армией и флотом. Они — инструменты Империи для защиты ее добрых жителей. Так было, так есть и так будет. Частная военная компания — инструмент другой, более тонкий, но при умелом применении ничуть не уступающий в главном: в деле защиты Родины. Каждая выполненная вами задача сделает наших врагов слабее и усилит нас. Каждая выполненная вами задача улучшит положение России в грядущей Большой войне. Каждая выполненная вами задача обернется спасенными жизнями наших соотечественников.
Поднявшись на ноги, Его Императорское Величество грузно навис над столом, опершись на него руками и тяжелым, словно проникающим в самые потаенные уголки души и вызывающим в ней священный трепет пронзительным взглядом как будто заглянул каждому прямо в глаза. Лицо его торжественно «закаменело», а голосе слышались барабанная дробь, звон стали, грохот сапог по камням площадей и канонады артиллерии. Отеческой заботы в голосе и расслабленности в позе и движениях не осталось, и взглядам собравшихся предстал Хозяин одной пятой части Земли. Хозяин, железными руками и без малейших сомнений передавивший паразитов на теле Родины. Хозяин, способный одними лишь словами заставлять соседей сраться в штаны от страха. Хозяин, по воле которого перерисовываются карты мира. Хозяин, по одной лишь тени желания которого каждый на плацу был готов отправиться не то что в пустыни, джунгли (что это кстати такое?) или океаны, а самую Преисподнюю, чтобы показать чертям, кто тут рулит геополитическим процессом.
— Сыны Империи! — пророкотал Царь. — Родина ждет от вас многого. Родина верит в вас так же, как верю я! Ступайте с Богом, мои верные воины! Ура!
Федор как сейчас помнил восторженный рёв сотен глоток. Помнил свои и чужие слезы восторга на лицах. Помнил удивительное чувство в душе, словно наполнившее его свежими силами на долгие годы вперед. Это чувство заставляло его и его коллег по опасному бизнесу переносить африканский зной, превозмогать малярию в джунглях Бенгалии, километрами тащить на себе раненых товарищей, без сомнений стрелять в безоружных (ну какое «оружие» из копья? Это ж курам на смех) и почти голых негров, плотнее вжиматься в землю чужого материка, чтобы выпущенные другими бледнолицыми чужаками пули не снесли бритую, испачканную в грязи и крови голову и без пощады класть длинные очереди из пулемета, превращая беззаботную колонну тех, на кого указал командир в кровавые ошметки.
Приказ Российского Императора должен быть выполнен любой ценой! Приказы Российского Императора не обсуждаются! Служба Российскому Императору — высшая честь, доступная подданному Российской Империи! И какое же это на самом деле счастье — чувствовать внутри тот самый, дарованный самим Православным Царем, теплый и уютный шарик света, который вдали от Родины странным образом усилился, напитывая усталые тела и согревая еще более уставшие от крови и испытаний души. Может этот удивительный «шарик» и есть ощущение от пригляда Господа-Бога, которого попросил за своих воинов Помазанник?
Тяжелые минуты на службе в ЧВК казались бесконечными, но пять лет пролетели поразительно быстро, и Федор сам не заметил, что в какой-то момент дослужился до офицерского чина. Прямо перед Большой войной некоторую часть работников ЧВК перебросили в Европу, сформировав под командованием опытных командиров «войска особого назначение». «Особенностей» за три насыщенных месяца перед войной хватило так, что хоть лаптем хлебай — Феде и его отрядам приходилось грабить банки, проводить ликвидации армейских чинов Австро-Венгрии, помогать прибывшим на чужую землю химикам и взрывотехникам изготавливать, собирать и закладывать куда надо смертоносные вещества, а когда Его Императорское Величество все-таки вынудит трусливого Франца Иосифа объявить России войну, стало совсем динамично: вот Федя с отрядом забрасывают гранатами военкомат, имитируют бегство на автомобиле, бросают его в ближайшей рощице и на оснащенных небольшими, но на удивление мощными моторчиками велосипедах быстро делают полукруг, чтобы повторить процедуру на другом военкомате. Когда все силовики и добрая половина жителей городка встали на уши, и работать внутри города стало невозможно, мужики спокойно ушли лесами, не забыв на прощание подорвать пару пролетов железнодорожного моста через реку.
Вздохнув, лейтенант потушил окурок и достал новую папироску. Вспомнился отпуск двухгодичной давности, когда на полянке собралась вся деревня. Гуляли два дня, с драками, братаниями и прочими неотъемлемыми атрибутами настоящего веселья, а Федор находился в смущенных чувствах. Рассказывать о своей специфической службе всем подряд было нельзя, поэтому он пересказывал байки из служебной брошюрки «Сборник для застолий номер четыре», то есть — врал, и от того, что односельчане принимали его рассказы за чистую правду, Феде было даже хуже, чем в той деревне на границах с Матабелелендом, когда он в ужасе смотрел на мертвого негритянского мальчика лет шести. Стрелял-то он во взрослого, спрятавшегося в глиняной хижине, а получилось…
Зато потом, когда на смену большой гулянке пришли камерные посиделки с отцом, дедом и братьями под бутыль мутного самогона, Федор не выдержал и рассказал все, как есть. Рассказывал много часов, пока за окном не забрезжил рассвет. Рассказывал со слезами на глазах, запинаясь и задыхаясь как мальчишка-гимназист на первых своих экзаменах. Рассказывал о сожженных деревнях, о диверсиях, грабежах, собственноручно отрезанных головах, кои для устрашения врагов водружали на копья, рассказывал о сотнях почти безоружных покойников на своей совести. Теплый шарик, так хорошо помогавший ему выполнять царёвы приказы, куда-то делся, и больше всего на свете Федя боялся презрения деда. Он-то честный вояка, «бант» свой выслужил как положено — лицом лицу к врагам, строй на строй, штык на штык — а вот внучек как-то подозрительно похож на обыкновенного разбойника-душегуба.
Когда Федор иссяк, он прикрыл глаза и не заметил восторга и мечтательного выражения на лицах братьев. Не заметил гордой улыбки на лице отца. Не заметил, как сильно в глазах дедах отражается пламя отгремевшей войны. Не заметил, как тихонько плакали сидящие по углам женщины. Не заметил за считанные часы углубившиеся морщины на лице матери и седины, тронувшей ее доселе роскошно-черные волосы. Зато услышал короткую фразу деда, которая подобно разорвавшемуся снаряду разметала отравляющий душу мрак так, что уже и не соберешь даже если очень захочется:
— Ты, Федя, ври-то поменьше, а то вон мелочь со двора дёру даст да тоже в ЧВК проситься будет. Героев, как ты да я — мало, а дураков голову без толку сложивших — как у нас за баней говна.
Осознав услышанное, тогда еще прапорщик Чижиков похлопал на деда глазами, оценил рожи младших братьев да племянников и громко, до судорог в животе рассмеялся.
Глава 14
Годы, проведенные рядом с троном, а потом и на нем, почти смыли мою прошлую жизнь из памяти, оставив лишь полезное в реальности этой и пачку особо ярких воспоминания. В основном, конечно, детско-подростковых, и главными их героями были мама и папа. Родителей забыть невозможно. Остался в памяти и один проведенный с Серегой и Ильей вечер в баре, когда Илюха рассказывал нам о реке Исонзо. Вернее — о двенадцати (!) битвах на ней, где итальянские войска пытались прорвать оборону Австро-Венгрии. Суть «оригинальной» Первой мировой битвы при Исонззо передают ничуть не хуже пресловутого Вердена: кладем в землю несколько сотен тысяч человек, чтобы остаться «при своих».
Враги наши, слава Богу, отправившему сюда толкового государственного деятеля в моем лице (сам удивлен, что так ловко справился и справляюсь!) в силу отсталости ВПК нынче откровенно слабы, и лишь вопрос времени, когда они подпишут капитуляцию, но союзники, несмотря на мои вызывающие у них раздражение попытки давать ценные советы и даже предложения поделиться частью технологий (за деньги поделиться, но кого вообще волнуют деньги, когда на кону стоит сама История?), столь же добросовестно как враги готовились к войне «старого образца». Да соседи по карте нормальную — это камуфляжную — форму в войсках ввели чуть ли не вчера!
На днях случилась первая битва при Исонзо, где горе-союзнички в лице итальянцев умылись кровью и не достигли вообще ничего. Сейчас идет подготовка ко второй битве, и я более чем уверен, что закончится она так же. И это притом, что Австро-Венгрию «грызут» со всех сторон кроме западной! С востока, где результаты самые воодушевляющие — наша армия. Ее же часть сейчас подтягивается к выбранному нашим с немецким Генштабами для атаки направлению — на Прагу. Заодно мужики имеют возможность полюбоваться архитектурой Германии и отдать должное ее пиву и сосискам. Через две недели операция начнется. Прорывать линии обороны доверено немцам, потому что я не хочу класть свою группировку без толку. Устроить такой же Армагеддон сидящим в обороне австро-венграм как на Востоке не получится по очень грустной причине, многое говорящей мне об инертности мышления европейцев: мы предлагали немцам развернуть на удобных для налетов на вражеские территории землях Германии хоть сколько-то причальных матч с инфраструктурой для дирижаблей, инициатива разбилась о «это дорого и долго». Посмотрим, насколько «дешевле и быстрее» покажется немцам сооружение оных после череды лихих «мясных штурмов». Полагаю, что не очень, и они продолжат сливать «пачки юнитов» об укрепления до тех пор, пока я тупо не возьму Вену своими силами. Торопиться не будем — подтянуть ВПК за ближайшие год-два австрияки с французами не смогут, «козырей» еще хватает, а немцам нужно выучить болезненный урок.