Руководитель ФРС Бен Бернанке уже несколько раз делал осторожные заявления по поводу того, что программа КС может начать сворачиваться. Правда, при этом он всегда добавлял: если в экономике США появятся признаки оживления. Эти заявления всегда приводили участников финансового рынка в сильное волнение – они понимали последствия снижения оборотов печатного станка. К осени 2013 года надежд на оживление в экономике США не осталось даже у самых отъявленных оптимистов. А председатель ФРС Бен Бернанке перестал пугать всех сворачиванием программы КС. Да и зачем ему такие эксперименты накануне завершения его карьеры в качестве руководителя Федерального резерва?
Реальная экономика США после финансового кризиса не восстановилась, зато наблюдаются явные признаки того, что на финансовых рынках образуются «пузыри». Это очень напоминает ситуацию конца 1990-х годов. Многие инвесторы и финансовые аналитики считают, что Федеральный резерв не спасает американскую экономику, а накачивает финансовые «пузыри», которые не сегодня-завтра лопнут. Последствия их «схлопывания» будут намного тяжелее, чем последствия кризиса на фондовых площадках США в конце прошлого – начале текущего столетия. Тогда были страны с так называемыми переходными экономиками, которые стали отдушиной для многих инвесторов на американском фондовом рынке. Сегодня ситуация в странах периферии мирового капитализма (ПМК) крайне неблагоприятная. Любое сворачивание американской программы «количественных смягчений» может привести в этих странах к самым катастрофическим последствиям. Министры финансов и даже премьер-министры целого ряда стран ПМК обращаются к Вашингтону, и даже лично к руководителям ФРС, не сворачивать программу КС. Например, в конце августа сего года руководители Народного банка Китая (НБК) и правительства КНР проявили большую озабоченность в связи с заявлениями Бена Бернанке о сворачивании программы КС и предложили специально обсудить этот вопрос на саммите «группы двадцати» в Санкт-Петербурге 5–6 сентября. Правда, обсуждение вопроса было скомкано из-за того, что на первый план в Петербурге вышла Сирия. Одним словом, окончание «количественных смягчений» может обернуться для стран периферии мирового капитализма очень жесткой экономической «посадкой».
Начавшееся на фондовых рынках Америки образование «пузырей» означает, что обращающиеся на рынках акции и привязанные к реальным активам финансовые инструменты утрачивают всякую связь с положением в реальном секторе экономики. Экономика топчется на месте или даже идет вниз, а котировки фондовых рынков двигаются в противоположную сторону. Этот театр абсурда поддерживается Федеральным резервом с его программой «количественных смягчений»…
Многие СМИ процитировали бывшего члена совета управляющих ФРС США Роберта Хеллера, который без обиняков заявил, что фондовый рынок «очень близок к новому пузырю», при этом программа покупки активов со стороны ФРС не оказала заметного позитивного влияния на реальную экономику. Не было незамеченным и заявление Лоуренса Финка, генерального директора крупнейшей в мире управляющей компании Black Rock с активами, превышающими 4 триллиона долларов. Он также констатировал, что на фондовом рынке США начал формироваться «пузырь».
Более подробную расшифровку ситуации дал Майкл Гайед, старший инвестиционный стратег фонда Pension Partners. Он обратил внимание на сходство нынешнего положения на фондовом рынке США с ситуацией конца 1990-х годов. Тогда произошел взлет, а затем последовало катастрофическое падение индексов на фондовой бирже NASDAQ, где торговались акции высокотехнологичных компаний. Он подчеркнул, что индексы Dow Jones, S&P 500 и Russell 2000 в конце октября в очередной раз обновили свои исторические максимумы. При этом бросается в глаза тенденция увеличения разрыва между состоянием реального сектора экономики США и котировками акций и других бумаг. Ключевым индикатором этого разрыва является соотношение цены акции (текущая рыночная капитализация компании) и реальной доходности компании. Этот показатель P/E (price/earnings) по целому ряду акций в США осенью 2013 года просто зашкаливает. Как и в конце 1990-х годов, рекордсменами по показателю P/E оказались компании high-tech, особенно в сфере телекоммуникаций и интернета. Это компании с очень звучными брендами: Facebook, LinkedIn, Yelp, Pandora, Tesla. P/E для LinkedIn составляет 746, для Tesla – 267, для Facebook – 120. Глава Tesla Элон Маск в интервью телеканалу Bloomberg признал, что текущий уровень котировок компании «намного выше, чем мы могли бы пожелать».
Как отмечают авторы исследования JP Morgan, некоторые инвесторы уже начинают потихоньку выходить из акций и перекладываться в другие активы. Например, в казначейские облигации. В качестве примера приводится один из крупнейших суверенных фондов в мире – Фонд национального благосостояния Норвегии (800 миллиардов долларов). Так вот, в третьем квартале текущего года он перестал покупать акции, став чистым их продавцом. В данный момент 63,6 % активов фонда приходится на акции, что выше целевого ориентира в 60 %. Логично ожидать дальнейших продаж. Другие суверенные фонды, относящиеся к категории консервативных инвесторов, по мнению специалистов JP Morgan, последуют в том же направлении. Это первые ласточки – предвестники приближающейся финансовой грозы.
2013 год
Дефолт с конфискацией
США: конфискация депозитов
В ноябре 2013 года председатель Комитета по финансам Сената США демократ Макс Бокус предложил ввести единовременный налог на капитал корпораций. Это новая тенденция. Ее ярким выражением стали события марта 2013 года на Кипре, где была произведена операция по конфискации банковских депозитов. Вскоре этот опыт был распространен на весь Евросоюз. Брюссель в июне принял директиву, согласно которой для спасения банков могут использоваться денежные средства клиентов, размещенные на депозитных счетах. Европейский капитализм стал рубить тот сук, на котором он сидел на протяжении нескольких веков.
Весной власти Америки закрыли глаза на события, связанные с банковскими конфискациями на Кипре. Впрочем, по отдельным высказываниям американских политиков и экономистов можно было понять, что Вашингтон присматривается к европейскому опыту. И конгрессмены, и хозяин Белого дома, и чиновники правительственных ведомств в один голос заявляют, что банкам в дальнейшем не стоит рассчитывать на помощь из государственной казны. Во время кризиса 2008–2009 годов, по самым скромным оценкам, за счет налогоплательщиков банки США получили не менее 1 триллиона долларов. Сегодня бюджетные проблемы Америки резко обострились. И в то же время никто не отменил действовавший до сих пор на Уолл-стрит принцип «Too Big to Die» («Слишком большие для того, чтобы умереть»). Вашингтон не может допустить, чтобы крупнейшие банки Уолл-стрит пошли на дно, ибо тогда они потянут за собой на дно всю банковскую систему США, а затем и всю американскую экономику. Можно предположить, что спасать крупнейшие банки будут их клиенты. Однако до поры до времени этот крамольный вывод в Вашингтоне публично не делают.
Существует мнение, что Америка более трепетно относится к институту частной собственности, чем Европа. Однако это не так. Если Европа еще только планирует заняться банковскими конфискациями, то Америка давно их уже практикует – под видом разного рода экономических санкций в отношении «неправильных», с точки зрения Вашингтона, политических режимов. И хотя экономические санкции Вашингтона преследуют, прежде всего, политические цели, во многом они уже превратились для дяди Сэма в бизнес. Речь идет о замораживании в американских банках средств физических и юридических лиц других стран. Из старых примеров можно привести экономические санкции США против Кубы. Из свежих примеров – против Ливии, Сирии, Ирана. Формально речь идет не о конфискации, а о замораживании или аресте средств на банковских счетах. Однако, во-первых, замороженные деньги – это, по сути, безотзывный депозит. Такой депозит – подарок для любого банка, он повышает устойчивость кредитной организации, позволяет наращивать активы. Во-вторых, даже после размораживания деньги с депозита вовсе не обязательно возвращаются их законным собственникам. Достаточно вспомнить историю с Ливией. Только золотовалютные резервы ЦБ и суверенного фонда Ливии, размещенные за пределами страны, оценивались по состоянию на 2011 год в 150 миллиардов долларов. Вашингтон добился замораживания валютных резервов Ливии в банках США и других стран Запада. При этом обещал, что после падения «преступного» режима Каддафи «деньги будут возвращены народу». Война закончилась, но деньги в Ливию так и не вернулись.
О «налоге на капитал» почти ничего не слышали даже те, кто всю жизнь занимаются экономикой. В условиях капитализма этот налог – полный нонсенс, он противоречит букве и духу капитализма. Однако, все-таки иногда, об этом налоге вспоминали даже самые последовательные защитники капиталистической экономики. Примеры можно найти в работе известного американского экономиста, профессора университета Беркли Барри Эйченгрина «Теория и практика налогообложения капитала», которая была написана в начале 1990-х годов. Она содержит анализ отдельных попыток введения в ХХ веке налогов на банковские вклады и капитал (capital levy). Оказывается, таких попыток, во-первых, было очень немного. Во-вторых, речь всегда шла о единовременном, а не постоянно действующем налоге. В-третьих, далеко не все попытки завершались практическим введением налога. В-четвертых, почти все попытки имели место в Европе.
Почти все случаи, отмечает американский экономист, относятся к периоду первых лет после окончания мировой войны 1914–1918 годов, когда экономики европейских стран находились в состоянии полной разрухи, а государственная казна была пуста. Каждый раз введение налога сопровождалось дискуссией: что хуже – тяжелейшие долговые проблемы и дыры в бюджете или конфискация части капитала граждан. Всегда возникал конфликт между экономической целесообразностью и долгосрочными разрушительными последствиями нарушения краеугольного догмата капитализма о неприкосновенности частной собственности. Затяжки в дискуссиях приводили к тому, что в условиях высокой инфляции реальная величина налога оказывалась крайне незначительной. Кроме того, владельцы ликвидного имущества успевали вывести его за пределы страны, увести в тень или спрятать. Наконец, возникали и чисто технические проблемы, связанные со сложностью оценки капитала. А чаще все кончалось дискуссиями, налог не вводился. Так было в Германии, Венгрии, Франции, Британии. Известный английский экономист Джон М. Кейнс сначала был активным сторонником введения налога на капитал, но потом, глубоко разобравшись в вопросе, перешел в стан противников налога. В какой-то мере налог удалось провести лишь в Италии, Чехословакии и Австрии, но его фискальный эффект был крайне невелик.