Папфель поднялся со своего места.
Я как мог быстро укоротил волосы до прежней длины, благо отросли они не слишком сильно, да вернул на лицо все мельчайшие недочеты: пару прыщиков, почти незаметную бородавку, толстоватый нос, недостаточно суровый изгиб челюсти. Я вообще-то не нарцисс и внешность Фила меня вполне устроила, но, разбираясь с новым даром, я не мог не поиграть перед зеркалом, улучшая себя так, чтобы это не слишком было заметно.
Я успел вовремя. Папфель шел именно ко мне. Мелкий родственник быстро сунул булочку в рот целиком и, прошамкав что-то вроде извинений и прощания, выскользнул изо стола вслед за друзьями, оставляя меня наедине с директором. Что же, так даже лучше для всех. И директор не сумеет разглядеть никакие следы воздействия.
Я расслабился.
— Директор, — кивнул ему. — Присоединитесь ко мне за десертом?
Надеюсь, мне удалось завуалированно донести до него мысль «чего тебе надо, старый хрыч». По крайней мере, имел ввиду я именно это.
— С удовольствием, — некромаг расплылся в улыбке так, что мне показалось, будто это меня послали.
Мы ели какие-то пирожные, до того приторные на вкус, что они вязли в зубах и оседали на языке. Всё, больше никаких десертов! Похоже, мы с Филом не любим сладкое. Я молчал, Папфель молчал тоже.
Наверное, это была какая-то проверка, и я должен был запаниковать и выдать себя, но к этому я был готов, поэтому нашел глазами Бестию и его дриаду. Незавидная в общем-то судьба. Всю жизнь бегать от отношений с обычными женщинами и выбирать только из вот таких странных. Интересно, дриада хотя бы мягкая? Ну, где надо. Или она как пиноккио, только надеется стать настоящей девочкой? И какой ей толк от Бестии? Ему понятно какой. А ей? Неужели нелюдям тоже не чужды те же слабости, или она кувыркается с мирром Громом из каких-то своих целей?
Я в общем понял, почему Фил стал главой Тайного дома. Разбираться в хитросплетениях человеческих жизней было донельзя увлекательно, если это не касается твоей собственной жизни.
— Мне показалось, что ты обрел какую-то редкую особенности, миррин Гарр, — прервал мои размышления директор. Всё-таки он не выдержал первым, и я почувствовал мрачное удовлетворение. Так-то, старикан, это не с теми играть, кто вырос под твоим присмотром!
Но вместо улыбки в ответ на его слова я лишь недоуменно поднял бровь.
— Новые дары, — продолжил Папфель, ничуть не смутившись. — Ты умер дважды, миррин. Первый раз ты получил дар убеждения и незамедлительно им воспользовался, едва только оба дара синхронизировались и стали работать как часы. У тебя должен уже был синхронизироваться третий. Так что это? Я следил за временем, оно не менялось. Ты не смог бы удержаться и не подслушать мысли. Или изменить что-то в своей внешности. Это сильнее человека, даже самые умудренные опытом и уверенные в себе не могут удержаться от небольших улучшений. И издалека мне показалось, что ты получил именно этот дар.
— Вам не кажется, директор Папфель, что это было бы слишком круто: получать новый дар каждый раз, когда умираешь? — негромко спросил я и отпил из чашки. Руки не дрожали, но кто бы знал, чего мне это стоило!
Стыдно признаться, но, пока я делал вид, что наслаждаюсь неторопливой беседой и десертом, в голове у меня панически билась глупейшая мысль:
«Лишь бы Папфель не решил проверить, что у меня в штанах! Там я исправлять ничего не стал!»
В общем, спасало меня только то, что могущественный некромант мысли читать не умел. Он еще раз цепко оглядел мое лицо и нехотя отодвинулся.
— Надеюсь, что ты прав, миррин Гарр, — произнес он, прожигая взглядом, который сильно контрастировал с его мягкой улыбкой. — Никто не хочет, чтобы баланс в мире нарушился.
— Оживляя людей, ты его нарушаешь, разве нет? — ох, всё же так хорошо шло, чего мне стоило еще немного помолчать!
Глава 14
Самое обидное, что я понимал — я даже не узнаю, если мои неосторожные слова сделают меня врагом номер один для этого мастодонта. Милые улыбки, завуалированные угрозы — всё это могло быть как нормой его поведения, так и признаком опаснейшей ошибки с моей стороны.
Нет, в школе задерживаться не стоило. На ночь глядя метнуться домой выглядело бы бегством, да и амулет, что то ли должен был ускорить меня, то ли замедлить противника, Бестия мне еще не отдал. А вот утром… Позавтракаю дома. Заодно проверю, как исполняются мои задания. Я прямо предчувствовал, что найду в своем доме Мориса вместе с Эрис!
— Оживленные люди живут или долго, но очень мирно, почти не вмешиваясь в ход бытия, — произнес мягко Папфель. — Растят детей, тихо работают на низких должностях, уезжают из королевства. Или же сгорают быстро, успевая доделать лишь начатое. Мироздание успевает лишь вздрогнуть, как от комариного укуса.
— Ты научился себя утешать, директор, почему же не даете другим воспользоваться этой дорогой, — я знал, что меня несет, поэтому поднялся с места, намереваясь скрыться в выделенных мне комнатах. Пока не наговорил лишнего.
— Именно поэтому я и пытаюсь остановить других, — я услышал это, уже готовый уходить. — Это дорога в никуда, миррин Гарр.
Больше я не слушал. Вежливо поклонившись, я быстрым шагом направился к выходу из столовой, надеясь, что это не выглядит как бегство.
Уже в коридоре меня нагнал Бестия.
— Не ходи один, — легко пожурил он меня. — Мало ли что. Школа безопасна только для детей.
Да уж. Довольно четкая угроза.
— Мирр Гром, — я остановился. — Ты можешь сегодня научить меня заклинанию? Завтра рано утром я вернусь в город.
Бестия недоуменно пожал плечами.
— Почему бы и нет, — он не стал спорить, хотя явно его подмывало спросить, куда делись планы на еще один день. Но у меня сейчас не было сил даже что-то придумывать.
Мы дошли до моих комнат. Как оказалось, Бестия не весь день потратил на свое бревно, и связал мне веревочный браслетик. Вроде фенечек, что были в моем мире у девчонок-подростков. Парни носили их куда реже, но я безропотно надел.
Бестия показал движение руками, и я повторил. Так вот как бывает, если ты используешь магию, выходящую за пределы бытовой и не относящуюся к твоему дару!
У меня ничего не получалось. Простые движения, простое намерение. Но никак.
Словно я пытаюсь зажечь огонь в обычной зажигалке, держа руку под водой. Вроде бы ничего особенного, у другого же горит! Но даже просто щелкать колесиком под водой совсем иначе, чем над ней. И вот я щелкаю, щелкаю, но даже с амулетом на запястье у меня ничего не выходит.
Зато Бестия устал показывать мне просто так и начал показывать на мне. Ощущения… странные. Будто я моргнул и только, но Бестия находится в другом месте и занят чем-то другим. И вот это ощущение, что он замедляет меня настолько, что может сделать что угодно, мотивировала меня продолжать пытаться. Мерзкое чувство беспомощности. Я ощущал его рядом с Эрис, когда очнулся и рассказал про себя, а в ответ получил почти что требование жениться. Да что там «почти», зачем я продолжаю обманывать себя?
Нахлынула ярость. На себя, так подставившегося с самой большой глупостью. На Бестию с его дурацкими идеями научить меня чуждой магии. На Эрис.
Что же, мне следовало догадаться, что сильные эмоции помогут. У меня вышло. И не просто вышло! Я сумел замедлить Бестию. Секунд на пять, не больше, но больше и не надо было. А вот браслет разогрелся, хоть и нитяной. Чуть не обжег.
— Он будет нагреваться, — извиняющимся тоном произнес отмерший Бестия. — И постепенно нити станут перегорать. Но работать будет до тех пор, пока не сгорит последняя нить. А там я тебе сделаю новый.
— Спасибо, — я постарался улыбнуться как можно искреннее. Как знать, может, это предчувствие, или я просто трусливый параноик… Но мне казалось, что другого амулета от Бестии я не получу.
Мне хотелось пройти еще по школе, вернуться к Вельме и убедиться, что она помнит только как нам хорошо было в постели, но я не смел.
Попрощался до утра с Бестией и лег прямо в одежде на кровать. Спать не хотелось. Я размышлял о том, где сейчас нахожусь. Над уровнем кратера или под ним? Запутался в этих хождениях наверх и вниз. А потом подумал о том, как утром буду прыгать по камням прочь от замка, а в окна на меня будут глазеть дети. И директор. И Вельма. Хотя нет, в библиотеке вроде не было окон?
Библиотека! Я с трудом сдержал смешок. Даже ни одного романа про любовь для учительниц или приключенческой литературы для детей. Даже сказок для малышей нет в этой библиотеке. Как будто они все боятся, что детям станет слишком весело в этой пусть и очень щедрой, но тюрьме.
Морис явно пояснил про заложников. Знают ли это сами дети? Или понимают лишь становясь взрослыми? Да и то не всё.
Я повернулся на бок. Потом на другой. Не спалось совершенно.
В полумраке, который достигался только плотными шторами, а отнюдь не темнотой на улице — крошечное белое светило только еще двигалось к зениту, я видел свою набитую вещами сумку. Я так ничего и не достал оттуда. Стоило ее вообще открывать или нет? Наверное, идти на завтрак в той же одежде было бессмысленно. Как и в целом идти на завтрак.
Я рывком поднялся с кровати и потер лицо. Можно или нельзя. Дурацкие правила для заложников школы, и не важно, какой контракт у заложника — ученический или преподавательский. А я свободный человек. Глава тайного дома, чтобы это ни значило.
Так что я оставил на столе записку для Бестии, где бессовестно наврал, что мое присутствие немедленно понадобилось дома. В некотором роде так оно и было. Я невыносимо хотел оказаться там, где мог выдохнуть. Здесь же на меня все давило. И больше, чем я уже узнал, я узнать не мог.
Ощущение было таким, что следующий шаг должна сделать другая сторона. И мне оставалось уповать на небо, чтобы я этот шаг пережил.
Взял сумку и таким незнакомым мне, но привычным для мышечной памяти тела движением руки открыл дверь прямо посреди комнаты. И шагнул в свой портал, даже не задумываясь, словно нет ничего необычного в том, чтобы из сердца защищенного замка прыгнуть прямо в город, который находился… Да непонятно где находился, до карты этого мира я до сих пор и не добрался!