ить себе тратить торпеды налево и направо. Ковчеги — всего-навсего сделанные по старинке деревянные корабли с некрепким корпусом. Просто плавучие сады. Их можно будет легко затопить, подложив под днище мину. Ясно?
— Ну ладно, — вздохнул Гюс. — Раз ты так говоришь… В конце концов, ты же командир.
А Зигрид никак не прокомментировала сообщение Аллорана. Но считала, что в озвученной им истории полно неясностей. Ее тревожила мысль о том, что их может ожидать на тех кораблях. И еще испытывала определенное волнение от того, что находилась за пределами подводной лодки.
— Надо быть готовыми ко всему, — заметил Давид. — Возможно, жители Алмоа выжили на своих ковчегах. Мы ничего не знаем о них. Вдруг они монстры; тогда нам придется сражаться. Будьте готовы и убивайте противников, не колеблясь, при первом же угрожающем жесте с их стороны.
— А какое у нас оружие? — спросил Гюс.
— Три ружья с разрывными пулями в аварийном комплекте жизнеобеспечения, — объявил Давид. — Только не тратьте заряды понапрасну!
Ветер дул сильно, и шлюпка быстро плыла по волнам. Зигрид вздрагивала каждый раз, когда пена касалась ее рук.
Все были так напряжены, что казалось, будто воздух начинен электричеством, и вскоре трое друзей замолчали. Даже Гюс перестал отпускать свои дурацкие шуточки.
Наконец, когда солнце стало садиться, на фоне покрасневшего неба, как в театре теней, появились очертания призрачных кораблей. У Зигрид перехватило дыхание. Они были огромными! Три очень больших деревянных ковчега. Они находились в плохом состоянии. Доисторические корабли, плывущие туда, куда подует ветер… Лианы переросли парапеты палубы и свисали по бортам. Плющ и мох покрыли носовую часть, скрыв доски и балки форштевня. На месте мачт росли деревья с густой шелестящей кроной, и Зигрид сразу подумала, что наверняка палуба скрыта под слоем зеленой травы.
— Ого! — прошептал Гюс. — Прямо плавучие леса…
— Будьте настороже, — вмешался Давид. — Не отвлекайтесь на пейзаж. Вот уже десять лет мы с вами не видели деревьев и травы, но это не значит, что можно играть в туристов. Наоборот, наступило время собраться. Мы произведем высадку на корабли.
Зигрид покачала головой. Ее сердце быстро билось.
Надувная лодка напоминала ореховую скорлупку рядом с нагруженными землей ковчегами. Давид Аллоран стал управлять шлюпкой, чтобы пришвартоваться к ближайшему. Лианы свисали с кораблей так низко, что задевали шлемы ребят.
«Я и не помню уже, что растительность выглядит такой… лохматой! — подумала девушка. — Все эти ветви, листья… Они тут везде, даже между рассохшихся досок».
— Не поддавайтесь первому впечатлению, — проговорил Давид. — Когда земля исчерпает питательные элементы, растения станут умирать одно за другим. Вероятно, так и произошло с остальными ковчегами. Гюс прав, корабли превратились в плавучие горшки с цветами.
Он старался говорить как ни в чем не бывало, чтобы прогнать странное ощущение, которое испытывали друзья.
— Давайте! — приказал он. — Полезли! Вот здесь вроде бы остатки забортного трапа. Крепко держитесь. Если вы ударитесь о корпус корабля, то можете разорвать комбинезон или разбить шлем.
— Хватит читать нам нотации, — проворчал Гюс.
Он храбрился, но Зигрид видела, что парень очень бледен. Да и сама она чувствовала себя не лучше.
«Что ждет нас наверху? — подумала она. — Какие-нибудь жуткие создания… монстры, которых мы разнесем на кусочки?»
Командование никогда ничего особо не рассказывало о прежних обитателях планеты Алмоа.
«Это были, без сомнения, не очень приветливые существа, — отвечали инструкторы, когда им задавали вопросы. — Редкие дошедшие до нас фотографии так ужасны, что их не показывают широкой публике».
Давид взял одно из ружей, повесил за плечо и стал взбираться по покрытому мхом борту корабля, словно альпинист, поднимающийся по отвесному склону.
— Осторожно, — предупредил Аллоран, — здесь скользко!
Гюс бросил якорь и привязал шлюпку. Зигрид показалось, что она чувствует запах корабля-призрака — сильный запах плесени и сока травы, растительной гнили (память услужливо возродила детские земные ощущения).
Когда Гюс поднялся на пять метров, Зигрид поползла за ним. К счастью, тысячи корней, вылезавших между рассохшихся досок, служили хорошей опорой. Ковчег больше не походил на плавающее судно, скорее можно было подумать, что часть суши оторвалась от материка и плыла по воле волн.
Трое друзей наконец-то влезли на палубу. Перед ними простирался лес в миниатюре, великолепный сад, ограниченный носом, кормой и парапетом вокруг палубы корабля.
На месте мачт высились три огромных дерева. Зигрид не знала, что это за деревья. Ветер с моря шевелил листву. Крона была такой густой, что под деревьями было темно. Такой картины ребята не видели с того момента, как были завербованы на «Блюдип».
— Не стойте здесь как вкопанные, — сказал нетерпеливо Давид. — До захода солнца надо разбить лагерь, а сначала исследовать окрестности. Будем продвигаться один за другим, держите наготове оружие! Стреляем во все, что движется, переговоры потом.
Зигрид не могла понять, шутит ли он или говорит серьезно. Но Аллоран казался слишком напряженным, чтобы паясничать.
Они медленно исследовали весь корабль. По крайней мере попытались, поскольку некоторые кустарники были столь густыми, что сквозь них невозможно было пройти.
«И правда джунгли, — подумала Зигрид. Ее руки в резиновых перчатках стали липкими. — Сильно разросшиеся джунгли… Живет ли здесь кто-нибудь?»
Не было слышно ни звука, лишь ветер колыхал листья деревьев.
— Ну вот, все в порядке, — подытожил Давид. — На первый взгляд кажется, что никаких аборигенов здесь нет. Поставим палатку под деревом, что в центре, и будем по очереди нести дозор.
Никто с ним не спорил. Все были встревожены при мысли, что сумерки могут застать их врасплох. Конечно же, непромокаемая палатка не защитит их от нападения клыкастого монстра, но в ней они смогут наконец снять скафандры, в которых томились с самого утра.
— Я буду стоять на дозоре первым, — решил Давид. — Гюс будет вторым, Зигрид последней.
Друзья быстро поставили палатку с надувным корпусом. Как только оказались внутри, Гюс и Зигрид поспешно сняли гидрокомбинезоны. Они были все в поту.
«А ведь здесь нет фильтрованной воды для мытья, — с грустью подумала Зигрид. — Надо будет свыкнуться с этим».
Она прилегла и прислушалась к шумам плавучего леса. Запахи травы, мха кружили ей голову.
— Я и не помнил, что природа так сильно пахнет, — прошептал Гюс. — Странно, правда? Не могу понять, нравится мне ее запах или нет.
Зигрид не хотелось разговаривать. К тому же наступала ночь. Надо было спать.
Когда Гюс затряс ее за плечо, чтобы она сменила его, Зигрид резко подскочила, уверенная, что ни на минуту не сомкнула глаз.
— Твой черед, — прошептал парень. — Будь осторожна. Мне кажется, я видел какие-то тени в кустах.
— Тени? — повторила Зигрид. Ее горло сжалось.
— Да, — подтвердил Гюс. — Видел нечто нечеловеческое, если тебе так больше нравится. Но, может, просто показалось из-за усталости, не знаю. В общем, раскрой глаза пошире.
Зигрид схватила ружье и спросила на выдохе:
— А оно было какое, это «нечеловеческое»?
— Не разглядел, — проворчал Гюс неуверенно. — Было темно, а потом вдруг вышла луна. Ветер зашевелил листву, и тогда я увидел нечто… нечто, похожее на осьминога, спрятавшегося в зарослях.
— Осьминог? — удивилась Зигрид. — На суше?
— Не строй из себя умную! — парировал Гюс. — Мы же не на Земле. Нам ничего не известно о фауне планеты Алмоа. Почему же осьминогам здесь не быть амфибиями?[2]
«Он прав, — согласилась про себя Зигрид. — Все возможно».
— И то существо, — продолжил Гюс после минутного колебания, — пристально смотрело на меня блестящими мутными глазами, словно хотело загипнотизировать. Думаю, его щупальца просто не видны за лианами. Они того же цвета, и когда шевелятся, можно подумать, что это колышутся от ветра растения, а на самом деле осьминог протягивает их к нам, к палатке…
— Замолчи! — умоляюще прошептала Зигрид.
— Только хотел тебя предупредить. Я ничего не сказал Давиду. Побоялся, что он станет насмехаться надо мной. В общем, поднимай тревогу, если увидишь что-нибудь подозрительное.
Усталый Гюс упал на надувной матрас как подкошенный.
Зигрид выбралась из палатки, сердце у нее сжималось от страха. «Он, конечно же, все навыдумывал, — повторяла себе девушка. — Вечные истории про осьминогов! У него это как наваждение».
Выйдя из палатки, она пожалела, что не надела комбинезон, — от морского ветра у нее холодок пошел по коже. Ее окружал плавучий лес, темный, шумливый. Время от времени в прорехе туч появлялась луна, чтобы осветить колышущиеся деревья. Руки Зигрид сжались на прикладе ружья, она вглядывалась в заросли.
Потом зажгла лампочку на стволе ружья и с ее помощью стала оглядывать кустарники. Шаги делала так, чтобы не наступить на лианы, но это было сложно, поскольку растительность покрывала всю палубу.
Вдруг, когда уже собиралась опустить ружье, Зигрид увидела, что среди колючек, стеной стоявших прямо перед ней, что-то светится. Это был блестящий… глаз.
Глаз осьминога.
«Там среди ветвей прячется нечто, — подумала дозорная. — Большая бледная голова… Существо смотрит, будто совсем меня не боится».
Зигрид открыла рот, чтобы поднять тревогу, но передумала. Нет, слишком рано, надо сначала проверить. Если она ошиблась, у Давида будет хороший повод для насмешек над ней.
Теперь, когда месторасположение врага было обнаружено, стало лучше его видно. Она без труда различила переплетенные с лианами щупальца. Гюсу не привиделось. В кустах сидел осьминог, который следил за палаткой, а его щупальца расходились по земле во все стороны, словно паутина.
«И мы находимся в самом центре, — подумала Зигрид с дрожью. — Спруту достаточно сложить свои конечности, чтобы поймать нас».