Я незаметно взглянул туда, куда показывал Бен. Пять-шесть парней, толкаясь и хохоча, прокладывали дорогу к стойке. Было ясно, что с ними лучше не сталкиваться на узкой дорожке. Судя по всему, они решили провести в городе веселую ночку. Я сразу понял, что наполненные барменом стаканы, появившиеся перед ними рядком, были у них сегодня не первыми и, уж конечно, не последними.
Высокий смуглый парень в центре группы поднял стакан, запрокинул голову и стал жадно пить. Потом он пустил его по стойке назад, к бармену. Дружки незамедлительно последовали его примеру.
В ожидании новой порции темноволосый парень оглядел бар. Его взгляд облетел толпу, на мгновение задержался на Бене, скользнул по мне и, наконец, остановился на Гарри. Он не сводил с него глаз, смотрел не мигая, нагло и презрительно, явно что-то замышляя.
Я напружинился и с неприязнью стал ждать, когда он наконец отвернется. Но парень вновь перевел взгляд на Бена, и его лицо приняло насмешливое выражение. Затем он громко, на весь бар, сказал:
— Эй, Бен, что с тобой стряслось? С каких это пор ты коротаешь время за бутылкой с уголовником?
Воцарилась долгая, никем не нарушаемая тишина. У Бена отвисла челюсть. Гарри сидел неподвижно, только побелел как смерть. На нас стали оборачиваться, и меня захлестнула горячая волна ярости.
— Убирайся вон! — вскочив со стула, взревел я. — Но сначала возьми свои слова обратно!
Однако парень даже не взглянул на меня.
— Сядь, ты, — грубо отмахнулся он. — Я говорю не с тобой, а с Беном.
Пиджак слетел с меня в мгновение ока.
— Сейчас ты говоришь со мной, — заявил я. — Я жду и не советую тебе долго испытывать мое терпение.
Парень сузил глаза и настороженно покосился на меня:
— Сказано тебе — не лезь! Тебя это не касается. Я уже собирался было ответить, как меня опередил Гарри.
— Он прав, Грег, не стоит тебе вмешиваться, — спокойно сказал он. — Ты тут ни при чем, и Бен тоже. Он только меня имеет в виду. Не нужно в это никого впутывать.
Парень грубо хохотнул.
— Ну вот так-то лучше. — Он уставился на Гарри. — Ведь я всего лишь делаю Бену любезность. Кому охота пить с вором? Он, верно, не знает, что это ты украл деньги пайщиков. Но я-то об этом знаю, да и мои друзья тоже. И нам не нравится пить с тобой в одной компании. И в одном городе. Ты не бойся: сегодня мы добрые. Но чтоб через пять минут и духу твоего не было в Сент-Джонсе!
Гарри впился руками в стойку так, что костяшки побелели. Потом он медленно покачал головой:
— Извини, но я никуда не уйду. Да, я был в тюрьме, но попал туда по ошибке. Я не вор. Я не крал ничьих денег, и у меня есть такое же право быть здесь, как и у тебя. Я вернулся в город насовсем и никуда отсюда не уйду, нравится тебе это или нет. Уж извини, но тебе придется с этим смириться.
Парень сделал шаг вперед. Губы его скривились в усмешке.
— Смотри, пожалеешь… — начал он, но тут встал Бен.
— Постой-ка, Ник Суорт, — заметил он с нарочитым спокойствием. — Ты мне тут что-то говорил… Так вот, никто не смеет указывать Бену ван Скальквику, кто ему компания, а кто — нет. Гарри Проктор — мой друг, и мне не нравится, как ты с ним разговаривал, совсем не нравится. В общем, если ты не хочешь неприятностей, делай, как говорит мистер Харви, — быстро извинись и выкатывайся. — Бен встал на цыпочки, выпятил грудь и сжал кулаки: он точь-в-точь походил на бойцового петуха.
И здесь Ник совершил две ошибки. Сначала он засмеялся, а потом уставился на Гарри Проктора, совершенно выпустив из вида Бена. Последняя ошибка обошлась ему слишком дорого, да и нам, как оказалось потом, тоже. Я и сам не заметил, как Бен молниеносно выбросил кулак. Ник Суорт охнул и согнулся пополам. И немудрено: удар пришелся сантиметров на пять ниже пояса.
Дружки Ника застыли в изумлении, но уже через секунду мы с Гарри оказались в гуще барахтающихся, сопящих потных тел. Раздались крики; «Прекратите! В баре драться запрещено!», но никто и ухом не повел. Я услышал довольное фырканье Гарри: его кулак врезался в чью-то челюсть. Но потом двое собутыльников Ника бросились на меня, и на мгновение я потерял его из виду. Это были здоровенные ребята, но и меня бог ростом не обидел. Первого нападавшего я уложил без труда. Заметив это, второй остановился и схватил стул. Но когда он ринулся на меня, Бен ударил ногой по его лодыжке. Парень с грохотом растянулся на полу, и мы с Беном ухмыльнулись друг другу.
Теперь уже невозможно было определить, кто на чьей стороне. Впрочем, это никого не волновало, за исключением бармена: он улизнул под шумок, чтобы вызвать полицию.
Пошатнувшись от сильного удара в нос, я услышал чей-то хриплый вопль:
— Полиция! Полиция!
Этот крик мгновенно всех отрезвил, и толпа в едином порыве отчаянно ринулась к запасному выходу.
Чувствуя, как теплая струйка крови сочится из угла рта, я собирался было рвануть вслед за ними, но тут увидел Гарри, распростертого на полу. Заметил его и Бен. Но прежде чем броситься к Гарри, он подошел к полке, преспокойно взял полбутылки бренди, сунул ее в карман и снова протянул руку, на сей раз за бутылкой рома. Косясь на дверь, он вытащил пробку, сделал добрый глоток и протянул бутылку мне.
— Сейчас мы его поставим на ноги, — прохрипел он. — Ну-ка, лей ему в горло… вот так… отлично… А теперь давай сам, да побыстрее, пока фараоны не набежали.
Но едва я поднес к губам бутылку, дверь распахнулась под натиском прибывших полицейских.
3
За нами с лязгом захлопнулась дверь камеры. Бен окинул взглядом голые стены, крохотное окошко наверху, убогую обстановку и с ухмылкой обернулся к нам.
— На «Хилтон», конечно, не похоже, но жаловаться грех. Платить не надо, и на том спасибо.
Я выдавил улыбку, а Гарри прошелся по камере и тяжело опустился на узкую койку:
— Мне очень неловко. В самом деле. Это ведь все из-за меня…
— Чушь! Это вовсе не ты начал, а я и Ник Суорт, — потирая кулак, хохотнул Бен. — Ладно, он свое получил. И это стоило того, факт. Пусть нас здесь хоть неделю проволынят, и то не жалко. Верно, Грег?
Я согласно кивнул, но Гарри лишь слабо улыбнулся.
— Спасибо, ребята. Но я не имел права впутывать вас в это дело. Это касалось только меня и Суорта. Не могу понять, как он об этом узнал… но он сказал правду. Я действительно сидел в тюрьме. Я провел там… почти двадцать лет.
— Двадцать лет? — не сдержавшись, изумленно воскликнул я.
Гарри с тоской посмотрел на меня.
— Да, это почти целая жизнь. Наверное, надо было сразу рассказать вам об этом, но… дело-то прошлое. Понимаете, я ведь только три дня как вышел…
— Ну, дела! — Бен уселся напротив него и вытащил из кармана бутылку. — А вот что они проглядели! Ну-ка, глотни. Мигом оклемаешься.
Гарри благодарно улыбнулся:
— Спасибо, но на сегодня мне более чем достаточно, Но Бен не убирал бутылку.
— Давай, — стоял он на своем. — Дерни, говорю, лучше будет. Если ты двадцать лет гнил в тюряге, нужно наверстывать упущенное, факт,
— Ну ладно, — сдался Гарри. — Если только чуть-чуть… Получив обратно бутылку, Бен с удивлением уставился на Гарри.
— Так ты, выходит, был замешан в деле «Гровенора»? — задумчиво отметил он. — Видимо, об этом говорил Ник Суорт?
— В афере «Гровенора», — с горечью поправил Гарри. — Так это тогда называли. Да и сейчас, вероятно, тоже. Да, замешан. Но только денег не крал. Ни единого проклятого ранда! Да что толку говорить… Все равно никто не поверит… — закончил он с яростью и отчаянием.
Бен вежливо кашлянул.
— Ну, это все быльем поросло. Чего теперь вспоминать?
— И вы мне тоже не верите… — Гарри сидел не шелохнувшись, но я видел, что у него задрожали руки. — Никто не верит.
— Расскажи нам обо всем, — попросил я. — Все по порядку. До меня доходили кое-какие слухи: сам понимаешь, всякое болтали…
Я лгал. Я знал все до мельчайших подробностей. Но мне хотелось услышать обо всем из первых уст.
Гарри растерянно посмотрел на нас, и Бен ободряюще кивнул ему.
— Валяй, рассказывай, — сказал он. — Я в Йоханнесбурге был, когда это случилось. И обо всем узнал из газет, хотя сейчас уже мало что помню. А у тебя небось накипело за столько-то лет. Вот и выпусти пары — полегчает.
Гарри пожевал губами, потом вздохнул:
— Наверное, вы правы. Но это долгая история.
— А нам спешить некуда, — я развел руками. — Впереди у нас целая ночь.
— И то верно… Ну что ж, значит… Если хотите знать, как все было, начну-ка я с самого «Гровенора». — Гарри посмотрел мне в глаза. — Ты когда-нибудь слышал о нем?
Я отрицательно покачал головой.
— Так я и думал, — утвердительно заметил он. — «Гровенор» — так назывался фрегат английской Ост-Индийской компании, которая вела торговлю между Лондоном и Востоком. Так вот, здесь, на побережье Пондоленда, в 1782 году он потерпел крушение. Тогда в этих местах еще ничего не было — только буш, дикие звери и враждующие племена. До ближайшего центра цивилизации — Кейптауна — добрых триста миль.
В общем, по пути из Индии «Гровенор» попал в свирепый шторм. Он сбился с курса и напоролся на рифы в двухстах ярдах от берега. Стояла глухая ночь, было темно, хоть глаз выколи, и до наступления дня ничего не разглядишь. Можно себе представить, что пережили люди. Но, несмотря на шторм, почти всем пассажирам и команде удалось добраться до берега. Человек пятнадцать утонуло, но более сотни достигло земли.
Однако все беды только начинались. Капитан собрал оставшихся в живых и рассказал им все как есть, ничего не скрывая. Он сказал, что единственный выход — пробираться на юг, к Кейптауну. Было решено держаться вместе — и сильным и слабым. Однако уже через несколько дней потерпевшие кораблекрушение разбились на отдельные группы. Без оружия, без пищи… До Кейптауна добрались всего девять человек, и их путешествие заняло шесть месяцев.
— А остальные? — спросил я. Гарри пожал плечами.
— Погибли. И было чудо, что вообще кто-то уцелел… С тех пор люди и бредят этой историей. Много кораблей нашло могилу у этого побережья, но гибель «Гровенора» стала легендой. И дело не только в ужасных испытаниях, выпавших на долю спасшихся. Всех привлекают сокровища «Гровенора».