— Так что же произошло на самом деле? — тихо спросил я.
— Не знаю, — сдавленно ответил Гарри. — Клянусь вам, это правда. Я действительно ничего не знаю…
— Ну, они же не просто так — раз и исчезли, факт, — заерзал по кровати Бен. — Тогда расскажи все, что знаешь. Гарри сплел пальцы.
— Да, конечно. Извините, я опять забежал вперед. — Он помолчал немного, а затем продолжил: — Так вот, через несколько недель после того, как были найдены монеты, мы решили создать акционерное общество, и деньги потекли рекой. Акции просто рвали из рук. Фрейзер, я и Ривельд, главные держатели акций, стали директорами.
Когда мы только приступили к работе, дело продвигалось медленно. Но потом все наладилось. Фрейзер вкалывал как проклятый, он просто дневал и ночевал в лагере.
…Прошло уже добрых полгода, когда вдруг Фрейзер приказал приостановить дело на несколько дней. Я видел, что он был чем-то встревожен, но считал, что если это что-нибудь серьезное, то Фрейзер сам мне обо всем расскажет. К тому времени наши запасы строительных материалов истощились, и Фрейзер предложил сделать новые закупки. Я подписал ему два чека и уехал домой.
Гарри замолчал и взглянул на нас.
— В общем… это были незаполненные чеки.
— Незаполненные! — изумился Бен. — Но почему? Зачем ты это сделал?
В ответ Гарри беспомощно развел руками:
— Я полностью доверял Фрейзеру. Он был моим другом. Я свою жизнь мог ему доверить, не то что несколько рандов. И потом, в этом не было ничего удивительного — я уже несколько раз так делал. Фрейзер не единожды держал в своих руках всю нашу кассу. Для дела порой это было просто необходимо.
— Ничего себе! — пробурчал Бен. — Вот тебе и «необходимо»! Ну, подписал ты эти чеки, а что дальше?
— Фрейзер тогда еще сказал, что должен установить взрыватели в тоннеле. После этих его слов мы распрощались.
— А что было потом? — продолжал допытываться Бен.
— Фрейзера я больше не видел. — Гарри судорожно провел рукой по щеке. — Его машину нашли возле аэропорта в Йоханнесбурге. Об этом мне сказали полицейские, когда делали обыск. Я понял, что наши деньги исчезли… их перевели на банковский счет в Йоханнесбурге на вымышленное имя и, конечно, потом сняли с него… Сначала я не поверил… думал, это какая-то ошибка…
Гарри пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить рассказ:
— На самом деле ошибку сделал я. Меня обвинили в сговоре с Фрейзером, ведь это я подписал злополучные чеки… Фрейзер с деньгами исчез, а я получил двенадцать лет тюрьмы.
— Как — двенадцать? — встрепенулся Бен. — Ведь ты же говорил…
Взгляд Гарри скользнул по зарешеченному окну.
— В тюрьме готовили побег… если бы я не потерял голову и отказался участвовать в этом, то вышел бы на свободу еще восемь лет назад. Но вы и представить себе не можете, что такое сидеть в камере дни, месяцы, годы… я больше не мог этого вынести… Пятнадцать человек пытались бежать, но у кого-то сдали нервы… был убит охранник…
Мы долго сидели молча, стараясь не глядеть друг на друга. Я мучительно думал, что сказать Гарри, но ничего не приходило в голову. Наконец Бен нарушил молчание.
— А теперь-то что будешь делать?
Гарри зябко повел плечами и вздохнул. В кулаке у него все еще была зажата монета. Он подкинул ее несколько раз, а потом спрятал в карман.
— Закончу начатое дело. Найду «Гровенор». Я думал об этом все двадцать лет.
Видя нашу растерянность, он посуровел.
— Послушайте, я понимаю, что будет нелегко. — Он сглотнул слюну. — Но я готов к этому. У меня ничего нет. Так что начинать придется практически с нуля. Одному мне не справиться, и я хочу спросить вас — тебя, Грег, и тебя, Бен, — не согласитесь ли вы принять в этом участие?
Мы молчали, и Бен, вздохнув, качнул головой.
— Нет-нет, сейчас ничего не отвечайте. Обдумайте все, взвесьте. А если все же решитесь — лучших компаньонов я и пожелать себе не могу.
Нас выпустили утром. Никто не собирался предъявлять нам никакого обвинения, только сержант прочитал лекцию о том, к каким серьезным последствиям может привести нарушение общественного спокойствия. Когда мы гуськом вышли на солнцепек, Бен лениво почесал в затылке, потом обернулся, обвел меня затуманенным взором и ухмыльнулся.
— Ну и видок у тебя, доложу я. — Он хлопнул меня по плечу и рассмеялся. — Да ты не тушуйся, парень. Регмейкер и трупяка на ноги подымет.
— Регмейкер? — Я впервые слышал это слово.
— Чем ушибся, тем и лечись, — пояснил Гарри.
— Факт, — поддакнул Бен. — Подвалим сейчас на стоянку Второй отмели, а я уж кой-чего достану. Лады?
Гарри вопросительно посмотрел на меня. Я согласно кивнул.
— Большое спасибо, это очень кстати, но давай соберемся попозже. Сейчас бы ванну принять, перекусить и… — ухмыльнулся я в свою очередь, — если я хоть немного похож на тебя — и побриться тоже.
Расстались мы на углу улицы, где Бен указал на свой трейлер, стоявший в тупичке. Он зашагал к нему, а мы с Гарри направились в отель.
4
Когда мы вошли в вестибюль, меня окликнули.
— Мистер Харви! — девушка-портье одарила меня сияющей улыбкой. — Хорошо, что вы пришли. Звонил мистер Ривельд из «Рыболовецкой компании». Он спрашивал, будет ли вам удобно навестить его в конторе сегодня в 11.30 утра. — Она взглянула на меня с вежливым интересом. — Это у вас была какая-то неприятность с грузовиком?
Рассеянно кивнув, я повернулся к Гарри.
— Схожу, пожалуй. Видно, не судьба мне попробовать Бенов регмейкер.
— Не беда, — улыбнулся он. — Я Бену все объясню… Регмейкер не пропадет, не волнуйся. А может, позже подойдешь?
На том и порешили.
Когда я вышел из гостиницы, было уже начало двенадцатого. Сначала я зашел в гараж и, пока там ремонтировали мою машину, взял у владельца маленький «фольксваген». Мы немного поболтали, потом я подписал свидетельство об аренде и по главной улице поехал в «Рыболовецкую компанию Ривельда». Спрашивать дорогу не было нужды. Огромная ярко-красная надпись наверху высокого квадратного здания виднелась издалека и исключала всякую возможность ошибки. Я остановил машину, взглянул на часы и через мгновение уже проходил сквозь тяжелые вертящиеся двери.
Лукас Ривельд оказался крепким мужчиной с гладким лицом, красноватой кожей и редкими рыжеватыми волосами. Обнажив в улыбке щербатый рот, в котором обильно сверкало золото, он потряс мою руку, усадил в кресло и уселся сам, сложив руки на животе.
— Очень рад, что смогли зайти, мистер Харви. Надеюсь, что не расстроил ваши планы на день? — вежливо осведомился он. — Впрочем, долго я вас не задержу. Я знаю, что такое быть в отпуске — каждый день на счету.
— Да, в общем-то я путешествую, — ответил я. — Но может быть, немного задержусь здесь.
— Вы счастливчик, — заметил Ривельд. — И вообще вам крупно повезло. Как я узнал, вчера вы были буквально на волосок от гибели. Вот об этом я и хотел с вами поговорить.
Я кивнул и стал ждать, что он скажет дальше. Ривельд тяжело вздохнул:
— Не могу передать, как меня потрясло это известие. Это просто ужасно. До сих пор не могу поверить, что Леру мертв… просто не верится… Хотя, конечно, в жизни всякое случается. Так вот, я хотел поставить вас в известность, что страховая компания моей фирмы готова выплатить вам полную стоимость ремонта.
Откинувшись назад, я закинул ногу за ногу.
— Очень рад слышать это. Признаюсь, я не был в восторге при мысли о длительных судебных пререканиях. Впрочем, я ожидал, что все уладится.
Светло-голубые глаза Ривельда сочувственно глядели на меня. Потом он, слегка замявшись, сказал:
— Понимаю, что вам об этом неприятно вспоминать, но жене Леру было бы легче, если бы она точно знала, что ее муж не мучился и кончина его наступила мгновенно….
Я нахмурился:
— Не совсем понимаю, о чем вы? Ривельд охотно уточнил свою мысль.
— Жене Леру хотелось бы знать, мгновенно ли он погиб или же успел что-нибудь сказать перед смертью? — Ривельд кашлянул. — Я обещал миссис Леру…
— Понятно… — Собираясь с мыслями, я задумчиво сунул руку в карман за сигаретами. — Нет, он ничего не успел сказать, — медленно проговорил я. — Можете передать миссис Леру, что ее муж погиб сразу, мгновенно.
— Вот как… — тихо отметил Ривельд, а потом обеспокоенно спросил:
— Ваша машина сильно повреждена?
— Нет, — ответил я. — Мы отделались легким испугом.
— Мы? А, вы имеете в виду пассажира… Припоминаю… мне говорили, что вы кого-то подвозили.
Что-то подсказывало мне, что Ривельд осведомлен о происшедшем гораздо лучше, чем пытается показать.
— Ну да, — сказал я как ни в чем не бывало. — Некоего Гарри Проктора. По-моему, вы его хорошо знаете. Ривельд заерзал в кресле.
— Проктор! Вот так так! Вообще до меня доходили слухи, что он приехал, но я и предположить не мог… Значит, это был Проктор? Мы были с ним знакомы, но с тех пор много воды утекло. Да-да, будут все…
— Двадцать лет? — полувопросом закончил я.
— Точно. — Ривельд изобразил на лице удивление. — Проктор сказал вам об этом?
— Да.
Ривельд коротко хохотнул:
— А больше он вам ничего не рассказывал? Я вопросительно вскинул брови:
— Что, например?
— Ну… где он провел последние двадцать лет? Я смерил Ривельда долгим взглядом.
— Отчего же, рассказывал. Он был в тюрьме. — Я сделал паузу. — И, кстати, сказал — за что.
Мне показалось, что Ривельд слегка побледнел.
— Скажите, — спросил он, — а он все еще утверждает, что невиновен?
— Да. Он говорил, что произошла какая-то ужасная ошибка. И, должен сказать…
Ривельд прервал меня взмахом руки:
— Он виновен! Это доказано, и никаких сомнений тут быть не может. М-м-м… — помялся он. — Не мое дело советовать, но на вашем месте я бы не стал искать его общества.
Что-то в манере Ривельда говорить задело меня, но я сдержался:
— Спасибо за совет, но мне почему-то кажется, что это не ваше дело. Мне Гарри Проктор нравится. Ривельд рассыпался в извинениях: