Из Кёрнифа в Перголо
Глава перваяЧЕТВЕРКА ЧАРОДЕЕВ
Пребывание Кугеля в Кёрнифе было омрачено несколькими досадными происшествиями, и ему пришлось покинуть город скорее поспешно, нежели с достоинством. Наконец он пробрался сквозь заросли ольхи, перескочил через ров и выбрался на Старый Фергазский тракт. Остановившись, чтобы оглядеться и прислушаться, и обнаружив, что погоню, по всей видимости, прекратили, он во весь дух пустился на запад. Дорога тянулась через необозримые голубые торфяники с разбросанными там и сям лесистыми пятачками. Вокруг царило сверхъестественное безмолвие. Оглядев торфяник, Кугель обнаружил лишь даль, безбрежное небо и одиночество, и ни единого следа хижины или хоть какого-нибудь жилья.
Кугеля обогнала двуколка, запряженная однорогим вериотом. Возницей был Баззард, который, как и Кугель, участвовал в выставке чудес. Экспонат Баззарда, подобно «Нигде» Кугеля, был дисквалифицирован по техническим причинам.
Баззард остановил двуколку.
— Что, Кугель, как я вижу, ты решил оставить свой экспонат в Кёрнифе?
— Право же, у меня не было выбора, — пожал плечами Кугель. — Когда дыра исчезла, «Нигде» превратилось в увесистый ком земли, который я с удовольствием оставил на попечение герцога Орбаля.
— Я поступил со своими дохлыми рыбами точно так же, — сказал Баззард. Он оглядел торфяник. — Мрачное место, где поджидают алчные азмы. Куда ты идешь?
— Вообще-то в Азеномей — это в Альмери. Но сию минуту я был бы счастлив найти приют на ночь.
— В таком случае, почему бы тебе не поехать со мной? Мне не помешает компания. Этой ночью мы остановимся на постоялом дворе «Железный человек», а завтра доберемся до Ллайо, где я живу вместе с четырьмя своими отцами.
— Это очень радушное предложение, — сказал Кугель.
Он забрался на сиденье. Баззард подстегнул вериота, и двуколка быстро покатила по дороге.
— Если не ошибаюсь, Юкоуну, или, как его называют, Смеющийся маг, живет в Перголо, который расположен неподалеку от Азеномея. Возможно, ты с ним знаком? — прервал молчание Баззард.
— Мы действительно знакомы, — подтвердил Кугель. — Он сыграл со мной несколько своих остроумнейших шуток.
— Ах, вот как! Я пришел к заключению, что он не относится к числу твоих закадычных друзей.
— Если вдруг нас слушают какие-нибудь нечаянные уши, пусть знают, что я очень хорошо отношусь к Юкоуну, — пробурчал Кугель, оглядываясь по сторонам.
Баззард понимающе кивнул.
— В любом случае, зачем ты возвращаешься в Азеномей?
И снова Кугель оглянулся по сторонам.
— Все еще памятуя о Юкоуну: его многочисленные друзья нередко докладывают ему о подслушанных разговорах, причем подчас в искаженном виде, поэтому я стараюсь избегать неосторожных речей.
— Это правильно! — одобрил его Баззард. — Мои четыре отца в Ллайо столь же осмотрительны.
Через миг Кугель спросил:
— Я знавал немало отцов, у которых было по четыре сына, но никогда прежде не приходилось видеть сына четверых отцов. Каково объяснение сему странному факту?
Баззард озадаченно почесал голову.
— Мне никогда не приходило в голову об этом спросить, — ответил он. — Но я сделаю это при первой же возможности.
Их путешествие продолжалось без происшествий, и к исходу второго дня они прибыли в Ллайо, огромный дом о шестнадцати фронтонах. Двуколку поручили заботам конюха. Баззард провел Кугеля через высокую, обитую железом дверь и через гостиную проводил в кабинет. Высокие окна, по двенадцати фиолетовых створок на каждой, затемняли вечерний свет, тусклые пурпурные лучи, косо падавшие из окон, вызолачивали темные дубовые панели на стенах. На темно-зеленом ковре стоял длинный стол. Повернувшись спинами к камину, за столом сидели четверо мужчин необычного вида. Странность заключалась в том, что на всех четверых у них насчитывался один-единственный глаз, единственное ухо, одна рука и одна нога. В остальном же они были очень похожи между собой: небольшого роста и худощавые, с круглыми серьезными лицами и коротко подстриженными черными волосами. Баззард представил их Кугелю. Пока он говорил, мужчины проворно передавали друг другу руку, глаз и ухо, чтобы каждый мог в полной мере оценить все достоинства гостя.
— Этого господина зовут Кугель, — сказал Баззард. — Он мелкий аристократ из долины реки Твиш, натерпевшийся от шуток некоего лица, имени которого я предпочту не называть. Кугель, позволь представить своих четырех отцов! Их зовут Диссерл, Васкер, Пелейсиас и Архимбауст. Когда-то они были знаменитыми колдунами, пока не перебежали дорожку одному шутнику-волшебнику.
Пелейсиас, у которого в тот момент оказались и глаз, и ухо, подал голос:
— Можешь рассчитывать на наше гостеприимство! В Ллайо не так часто заезжают гости. А как вы встретились с нашим Баззардом?
— Наши шатры на выставке располагались по соседству, — объяснил Кугель. — При всем моем уважении к герцогу Орбалю я думаю, что его решения были деспотическими, и приз не достался ни Баззарду, ни мне.
— Кугель не преувеличивает, — подтвердил Баззард. — Мне даже не разрешили изобразить пение моих несчастных рыбок.
— Какая жалость! — огорчился Пелейсиас. — И все-таки выставка, несомненно, дала вам обоим незабываемый опыт, так что время потрачено не зря. Я прав, Баззард?
— Совершенно верно, сэр, и пока не забыл, я хотел бы прояснить один вопрос. Один отец нередко может похвастаться четырьмя сыновьями, но как может быть такое, чтобы у одного сына было четыре отца?
Диссерл, Васкерл и Архимбауст быстро забарабанили по столу, и глаз, ухо и рука поменяли хозяев. Наконец Васкер сделал отрывистый жест.
— Это долго объяснять.
Архимбауст, получив глаз и ухо, внимательно осмотрел Кугеля. В особенности, казалось, его заинтересовала шляпа Кугеля, которую он снова украсил «Фейерверком».
— Какое замечательное украшение, — заметил Архимбауст.
— Я тоже считаю его великолепным, — вежливо поклонился Кугель.
— Не могли бы вы рассказать нам что-нибудь о его происхождении?
Кугель с улыбкой покачал головой.
— Давайте поговорим о чем-нибудь более интересном. Баззард сказал мне, что у нас есть некоторое количество общих друзей, включая благородного и знаменитого Юкоуну.
Архимбауст изумленно заморгал своим глазом.
— Вы о том трусливом, безнравственном и омерзительном Юкоуну, которого иногда называют Смеющимся магом?
Кугель вздрогнул и поморщился.
— Я никогда не стал бы называть так дорогого Юкоуну, в особенности если бы думал, что он сам или один из его приспешников могут подслушать мои слова.
— Ах, вот оно что! — спохватился Архимбауст. — Теперь я понял, откуда такое недоверие. Не беспокойся! У нас есть оповещающее устройство. Можешь говорить все, что вздумается.
— В таком случае должен признать, что моя дружба с Юкоуну не так уж крепка. Недавно по его приказу крылатый демон перенес меня через океан Вздохов и выкинул на пустынном берегу, который называется Шенгльстоун-Стрэнд.
— Если это шутка, то довольно-таки плоская, — воскликнул Баззард.
— И я так думаю, — согласился Кугель. — Что же касается украшения, на самом деле это чешуйка, называемая «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк», с башенки демиурга Садларка. Она обладает силой, которую, откровенно говоря, я не понимаю, и ее опасно трогать, если не намочены руки.
— Замечательно, — сказал Баззард, — но почему ты не пожелал открыть это раньше?
— По причине очень интересного факта: все остальные чешуи — у Юкоуну! Поэтому он пожелает заполучить «Фейерверк».
— Очень интересно! — сказал Архимбауст.
Он и его братья разразились шквалом сообщений, с четкой организованностью обмениваясь друг с другом своим единственным глазом, ухом и рукой. Наблюдая за ними, Кугель наконец смог отважиться предположить, каким образом четыре отца умудрились произвести на свет общего сына.
— Каковы ваши планы в отношении Юкоуну и этой необыкновенной чешуйки? — спросил Васкер.
— Я еще не решил и, по правде говоря, обеспокоен, — признался Кугель. — Да, Юкоуну жаждет заполучить «Фейерверк». Он подойдет ко мне и скажет: «Ах, милый Кугель, как любезно с твоей стороны было принести мне «Фейерверк»! Отдавай его мне, или почувствуешь на своей шкуре мой шутливый нрав!» Ну и что делать? У меня нет перед ним никакого преимущества. Когда имеешь дело с Юкоуну, надо быть готовым к чему угодно. У меня острый ум и быстрые ноги, но достаточно ли этого?
— Очевидно, нет, — отозвался Васкер. — И все-таки…
Послышался свистящий шум. Васкер тут же придал своему голосу дрожь сладкого воспоминания.
— Да, этот милый Юкоуну! Как странно, Кугель, что тебя тоже связывают с ним дружеские отношения.
Заметив тайный знак Баззарда, Кугель заговорил столь же медоточивым голосом:
— Да, его повсюду считают отличным малым.
— Именно так. Да, у нас случались маленькие разногласия, все бывает. Теперь все давно забыто.
— Если тебе посчастливится встретиться с ним в Альмери, пожалуйста, передай ему наши самые теплые пожелания, — вступил в разговор Баззард.
— Я не увижусь с Юкоуну, — сказал Кугель. — Я намереваюсь удалиться в укромную маленькую хижину на реке Сьюн и, возможно, выучиться какому-нибудь полезному ремеслу.
— В общем и целом, вполне разумный план, — похвалил Архимбауст. — А теперь, Баззард, расскажи-ка нам еще что-нибудь про выставку.
— Она была великолепно задумана, — сказал Баззард. — В этом нет никаких сомнений! Кугель показал замечательную дыру, но герцог Орбаль отверг ее на основании недолговечности. Заллопс выставил «Справочник универсальных знаний», который произвел впечатление на всех. Оклад его украшал гностический девиз, что-то в таком роде…
Взяв стило и бумагу, Баззард нацарапал: «Шпион Юкоуну висит над нами, в клубе дыма».
— Взгляни, Кугель! Я не ошибся?
— Да, примерно так, хотя ты пропустил несколько существенных росчерков.
— Память частенько меня подводит, — согласился Баззард.
Скомкав бумагу, он бросил ее в огонь, Васкер снова заговорил:
— Дружище Кугель, не хочешь ли насладиться глоточком диссака? Или предпочитаешь вино?
— Не откажусь ни от того и ни от другого, — благодарно сказал Кугель.
— В таком случае рекомендую диссак. Мы сами варим его из местных трав. Баззард, будь так добр.
Пока Баззард разливал напиток, Кугель будто бы ненароком оглядел комнату. Высоко под потолком в полумраке он заметил облачко дыма, из которого выглядывала пара маленьких красных глазок.
Васкер гулким голосом заговорил о курятнике в Ллайо и о грабительских ценах на корма. Шпиону наконец прискучило слушать, и дым сполз по стене и исчез в дымоходе.
Пелейсиас своим единственным глазом взглянул на Баззарда.
— Тревога улеглась?
— Совершенно верно.
— Тогда мы опять можем говорить свободно. Кугель, я буду предельно краток. Когда-то давно мы были известными колдунами, но Юкоуну сыграл с нами шутку, которая аукается до сих пор. Наша магия большей частью забыта, ничего не осталось, кроме нескольких ростков надежды и, конечно же, неизбывной ненависти к Юкоуну.
— Сама ясность! И что вы намерены делать?
— Более верным будет спросить, каковы твои собственные планы. Юкоуну без колебаний отберет у тебя чешуйку, давясь от смеха и отпуская шуточки. Как ты предотвратишь это?
Кугель взволнованно потянул себя за подбородок.
— Я все обдумал.
— И к какому выводу пришел?
— Возможно, стоит спрятать «Фейерверк» и сбить Юкоуну с толку намеками и иносказаниями. Но меня уже терзают сомнения. Юкоуну может просто плюнуть на мои головоломки и прибегнуть к помощи победоносных дисплазм Пангира. Несомненно, я успею проговорить: «Юкоуну, у тебя замечательные шутки, вот, возьми, ты заслужил эту чешуйку». Я надеюсь, мне удастся изобразить широкий жест и вручить чешуйку Юкоуну в собственные руки.
— Но чего ты этим добьешься? — недоуменно спросил Пелейсиас.
Кугель огляделся по сторонам.
— Я могу говорить без опаски?
— Абсолютно.
— Тогда я открою вам одно важное обстоятельство. Чешуйка поглощает каждого, кто бы к ней ни прикоснулся, если только рядом нет воды, которая уменьшает ее прожорливость.
Пелейсиас посмотрел на Кугеля с возросшим уважением.
— Должен сказать, ты носишь эту смертоносную безделушку с поразительным хладнокровием.
— Я ни на миг не забываю о ее присутствии. Она уже засосала пельграна и женщину, помесь базила с зелесинем.
— Вот оно как! — сказал Пелейсиас. — Давай-ка испытаем эту чешуйку. В курятнике мы поймали хорька, который как раз ожидает наказания. Так почему бы не привести его в исполнение при помощи твоей чешуйки?
— Как пожелаете, — согласился Кугель.
Баззард принес пойманного хищника, который непокорно рыпался и шипел. Намочив руки, Кугель привязал чешуйку к палке и поднес ее к хорьку. Не успели они моргнуть глазом, как зверек исчез. Красное утолщение засияло с новой силой и с таким явным пылом завибрировало, что Кугель не отважился приколоть чешуйку назад на шляпу. Он завернул ее в несколько слоев плотной ткани и засунул в сумку.
Глаз и ухо перекочевали к Диссерлу.
— Твоя чешуйка доказала свою силу. Тем не менее ей не хватает масштабности. Тебе понадобится наша помощь, хотя и ее может оказаться недостаточно. Тогда, если все получится, ты, возможно, вернешь нам нормальный человеческий облик.
— Если только ваши части тела не пришли в негодность, — нерешительно сказал Кугель.
— Не стоит волноваться на этот счет, — ответил Диссерл. — Органы, полностью здоровые и дееспособные, хранятся в подвале у Юкоуну.
— Хорошая новость, — улыбнулся Кугель. — Заранее согласен на все.
— Во-первых, мы должны устроить так, чтобы Юкоуну не смог завладеть чешуйкой ни силой, ни угрозами, ни посредством Загребущей Длани Арнхульта, ни остановкой времени, например Нескончаемым мигом. Так мы вынудим его играть по твоим правилам, и победа окажется за нами.
Глаз и ухо перешли к Васкеру.
— Я уже воспрянул духом! В лице Кугеля мы обрели человека, способного вступить в противоборство с Юкоуну и не дрогнуть!
Кугель вскочил и принялся нервно мерить шагами комнату.
— Тактика нападения не самый выигрышный подход. Юкоуну все-таки знает тысячи уловок. Как помешать ему пустить в ход магию? Вот в чем загвоздка.
— Я посовещаюсь с братьями, — сказал Васкер. — Баззард, вы с Кугелем можете пообедать в зале Трофеев. Только не забывайте о шпионах.
После роскошного обеда Кугель с Баззардом вернулись в кабинет, где четыре колдуна по очереди потягивали чай из огромной чашки. Пелейсиас, в тот момент бывший обладателем уха, глаза и руки, заговорил:
— Мы справились в «Пандемониуме» Боберга и в каталоге Вальпуриалов. И убеждены, что в руках у тебя нечто большее, чем просто красивая чешуйка. Это само мозговое ядро Садларка. Оно проглотило несколько созданий с сильным характером, включая нашего милого хорька, и теперь проявляет признаки жизни, словно проснувшись от спячки.
Органы перекочевали к Архимбаусту.
— Будем размышлять в строгом соответствии с логикой. Утверждение первое: чтобы достичь наших целей, Кугелю придется встретиться с Юкоуну лицом к лицу. Утверждение второе: необходимо помешать Юкоуну отобрать у Кугеля чешуйку немедленно.
Кугель нахмурился.
— Ваши утверждения верны, но я подумываю о более тонкой игре. Чешуйка послужит приманкой, Юкоуну клюнет на нее!
— Не получится по трем причинам. Во-первых, за тобой будут наблюдать шпионы, если не сам Юкоуну. Во-вторых, Юкоуну издали почует подвох и пошлет в ловушку или тебя самого, или случайного прохожего. В-третьих, вместо того чтобы вступить в переговоры, Юкоуну пустит в ход старомодное заклинание рифмоплета, и ты и пикнуть не успеешь, как обнаружишь, что со всех ног мчишься из Перголо, желая преподнести эту чешуйку Юкоуну.
Кугель поднял руку.
— Давайте вернемся к строго логическим утверждениям. Насколько я помню, нельзя позволить Юкоуну сразу же завладеть чешуйкой. Что из этого следует?
— Отсюда вытекает несколько следствий. Дабы остудить его жадную хватку, тебе придется притвориться, будто ты покорен, точно дрессированный пес. Юкоуну, ослепленный тщеславием, с легкостью клюнет на такую приманку. Затем требуется внести путаницу. Завтра Баззард сделает точно такую же чешуйку из чистого золота, с утолщением из превосходного красного хиполита. Он посадит фальшивую чешуйку на твою шляпу на слой взрывчатого диамброида.
— И мне придется носить эту шляпу? — спросил Кугель, приподнимая удивленно брови.
— Разумеется! Тогда у тебя будет три выхода. Если Юкоуну попробует прибегнуть к какому-либо из своих фокусов, все взлетит на воздух. Или ты отдашь Юкоуну свою шляпу, а сам отойдешь куда-нибудь, в ожидании взрыва. Или, если Юкоуну обнаружит диамброид, появятся другие способы. Например, ты сможешь потянуть время, а потом ввести в игру подлинную чешуйку.
Кугель почесал подбородок.
— Утверждения и следствия — это, конечно, замечательно, но я вовсе не жажду носить на шляпе взрывчатку.
Архимбауст принялся защищать свой план, но Кугель все еще пребывал в нерешительности. Слегка надувшись, Архимбауст передал органы Васкеру.
— Я предлагаю сходный план. Как и прежде, Кугель, ты без лишнего шума войдешь в Альмери и тихонько пойдешь по обочине дороги, закрыв лицо плащом и назвавшись любым другим именем, кроме своего собственного. Юкоуну, заинтригованный, отправится тебя искать. Тут ты вежливо отклонишь все его предложения и пойдешь своей дорогой. Такое поведение, несомненно, толкнет Юкоуну на какую-нибудь неразумную выходку. Тогда и настанет пора действовать!
— Совершенно верно, — сказал Кугель. — А что, если он просто схватит шляпу и чешуйку, фальшивую или настоящую, и воспользуется ею сам?
— Вот в этом и заключается достоинство плана Архимбауста, — заметил Васкер.
Кугель закусил губу.
— Всем этим планам недостает изящества.
Архимбауст, забрав у Васкера органы, начал настойчиво убеждать Кугеля.
— Мой план самый лучший! Или ты предпочитаешь ужасное и безнадежное заточение на глубине сорока пяти миль под землей щепотке-другой диамброида?
Баззард, который до этого почти ничего не говорил, выдвинул идею:
— Мы используем чисто символическое количество диамброида, чтобы развеять худшие опасения Кугеля. Трех миним хватит, чтобы оторвать Юкоуну ладонь, руку и плечо, если он выкинет какую-нибудь глупость.
— Превосходный компромисс! Баззард, а у тебя котелок варит что надо! В конце концов, не обязательно же взрывать диамброид. Я уверен, что Кугель расправится с Юкоуну, как кошка с мышкой, — похвалил отец.
— Просто притворись покорным, — повторил мысль брата Диссерл. — Его тщеславие сыграет тебе на руку.
— Самое главное, — сказал Пелейсиас, — не принимай от него никаких подарков. А не то мигом окажешься в долгу, а это все равно что в бездонной яме. Один раз…
Раздался внезапный свист сигнализации, обнаружившей шпиона.
— …тебе пакет с сушеными плодами и изюмом, — забубнил Пелейсиас. — Дорога длинная и трудная, особенно если ты пойдешь по Старому Фергазскому тракту, который повторяет каждый изгиб реки Сьюн. Почему бы тебе не отправиться в Таун-Тассель-на-Блесководье?
— Замечательная идея! Путь далекий, а лес темен, но я надеюсь остаться инкогнито.
— И каковы же твои окончательные планы?
Кугель мечтательно засмеялся.
— Я построю маленькую хижину на берегу реки и стану доживать в ней свои дни. Может быть, буду потихоньку торговать орехами и диким медом.
— Домашний хлеб тоже всегда хорошо продается, — посоветовал Баззард.
— Неплохая мысль! Опять-таки, я могу разбирать обрывки старинных письмен или просто предаваться раздумьям и смотреть, как течет река. Такова, по крайней мере, моя скромная надежда.
— Достойное стремление! Ах, если бы мы только могли помочь тебе! Но наша магия слаба, и мы знаем одно-единственное полезное заклинание: двенадцатикратный подарок Брассмана, который из одного терция делает дюжину. Мы научили ему Баззарда, чтобы ему никогда не пришлось нуждаться, возможно, он поделится этой хитростью с тобой.
— С удовольствием, — сказал Баззард. — Вот увидишь, это очень удобно.
— Вы все так добры ко мне, — сказал Кугель. — Теперь, когда у меня есть пакет с плодами и орехами, я не пропаду в пути.
— Именно! Может, ты оставишь нам на память бляху со своей шляпы, чтобы мы могли смотреть на нее и вспоминать о тебе?
Кугель с огорчением покачал головой.
— Можете взять все, что угодно! Но я ни за что не расстанусь со своим счастливым талисманом!
— Ничего страшного! Мы и так будем тебя помнить. Баззард, разведи огонь! Сегодня ужасно холодно.
Беседа шла примерно в таком духе до тех пор, пока шпион не убрался, после чего Баззард по просьбе Кугеля обучил его заклинанию двенадцатикратного подарка. Потом вдруг Баззарду в голову пришла внезапная мысль, и он обратился к Васкеру, у которого в тот момент были глаз, ухо и рука:
— А ведь есть еще одно заклинание, которое может помочь Кугелю в пути: заговор неутомимых ног!
— Как тебе только такое в голову пришло! — хихикнул Васкер. — Кугель не захочет подвергнуться заклинанию, которое мы обычно приберегаем для наших вериотов! Это не сочетается с его достоинством.
— Я всегда ставлю достоинство на второе место после целесообразности, — пожал плечами Кугель. — Что это за заклинание?
— Оно помогает без устали прошагать целый день, — извиняющимся тоном объяснил Баззард, — и, как и сказал Васкер, мы в основном используем его, чтобы поддержать наших вериотов.
— Я подумаю, — пообещал Кугель, и на этом вопрос был исчерпан.
Утром Баззард повел Кугеля в мастерскую, где, натянув влажные перчатки, сделал из золота чешуйку, как две капли воды походившую на чешуйку Кугеля, с утолщением из сверкающего красного хиполита посередине.
— А теперь, — сказал Баззард, — три минимы диамброида или, пожалуй, четыре, и судьба Юкоуну в твоих руках!
Кугель угрюмо глядел, как Баззард укрепляет взрывчатку на бляхе и потайной булавкой прикалывает ее к шляпе.
— Вот увидишь, это очень удобно, — заверил его тот.
Кугель опасливо надел шляпу.
— Я не вижу явной пользы от этой, пусть даже и взрывающейся, чешуйки, если не считать того, что обманка сама по себе ценная штука.
Он спрятал «Фейерверк» в полость специальной перчатки, подаренной ему четырьмя чародеями.
— Я дам тебе пакетик с орехами и плодами, и ты сможешь отправиться в путь, — сказал Баззард. — Если пойдешь быстро, то доберешься до Таун-Тасселя-на-Блесководье еще до сумерек.
— Когда я представляю, сколько мне придется пройти, — задумчиво промолвил Кугель, — я все больше склоняюсь к мысли о заклятии неутомимых ног.
— Это минутное дело, — сказал Баззард. — Я только посоветуюсь со своими отцами.
Они отправились в кабинет, где Архимбауст листал каталог заклятий. С усилием проговаривая слова, он наложил на Кугеля благотворный заговор. Ко всеобщему изумлению, заклинание ударилось о ноги Кугеля, отскочило, снова стукнулось без всякого эффекта, затем удалилось, отражаясь от стены к стене, и наконец утратило силу, отозвавшись чередой скрежещущих звуков. Четверка колдунов некоторое время совещалась между собой. Наконец Диссерл обратился к Кугелю:
— Это в высшей степени необычное происшествие! Его можно объяснить только тем обстоятельством, что у тебя при себе «Фейерверк», чья чуждая нашему миру сила действует как щит против земной магии!
— Попробуйте на Кугеле заклинание вечного возбуждения; если попытка окажется бесплодной, тогда мы будем знать правду! — в волнении крикнул Баззард.
— А если оно подействует? — холодно спросил Диссерл. — Хорошенькое же у тебя понятие о гостеприимстве!
— Приношу свои извинения! — смущенно пробормотал Баззард. — Я не подумал.
— Кажется, придется мне обойтись без неутомимых ног, — сказал Кугель. — Но ничего, я привык к ходьбе и сейчас отправлюсь в путь.
— С тобой будут наши надежды, — напутствовал его Васкер. — Отвага и осторожность — пускай они никогда тебя не покидают.
— Благодарю вас за мудрый совет, — поклонился Кугель. — Теперь все зависит от Юкоуну. Если его жадность возобладает над благоразумием, вы скоро получите назад свои утраченные органы. Баззард, наше случайное знакомство принесло пользу, надеюсь, и всем здесь присутствующим.
И Кугель покинул гостеприимный Ллайо.
Глава вторая«ФЕЙЕРВЕРК»
У черного стеклянного моста через реку Сьюн Кугель увидел указатель, возвещавший, что он снова вступил на землю Альмери. Дальше дорога разветвлялась. Старый Фергазский тракт шел вдоль берега Сьюн, а дорога на королевство Канг, повернув на юг, пересекала Висячие Холмы и углублялась в долину реки Твиш. Кугель повернул направо и двинулся на запад через край крошечных усадьб, отделенных одна от другой рядами высоких мальгоновых деревьев.
Из леса Да тек ручей, впадавший в Сьюн, через реку был перекинут трехарочный мост. На противоположной стороне, прислонившись к стволу терносливы и жуя травинку, стоял Юкоуну. Кугель остановился, чтобы приглядеться, и наконец пришел выводу, что перед ним не видение, не желтолицая галлюцинация с обвислыми щеками, а Юкоуну собственной персоной. Грушевидное тело волшебника было облачено в темно-желтую куртку, тощие ноги облегали брюки в розово-черную полоску.
Кугель не рассчитывал встретить Юкоуну так скоро. Он подался вперед и напряг зрение, не веря своим глазам.
— Неужто сам Юкоуну?
— Совершенно верно, — подтвердил Смеющийся маг, глядя куда угодно, только не на Кугеля.
— Вот уж сюрприз так сюрприз!
Юкоуну поднес ладонь ко рту, скрывая невольную улыбку.
— Приятный, я надеюсь?
— Само собой разумеется! Вот уж не ожидал встретить тебя у обочины! Да ты, никак, рыбачил с моста? Но я что-то не вижу ни сети, ни наживки.
Юкоуну медленно повернул голову и внимательно посмотрел на Кугеля из-под набрякших век.
— Вот уж не ожидал увидеть тебя снова. А почему пробираешься окольным путем? Раньше ты творил свои бесчинства по берегам реки Твиш.
— Я намеренно избегаю своих излюбленных мест, равно как и прежних привычек, — ответил Кугель. — Они не привели ни к чему хорошему.
— В жизни каждого наступает время перемен, — кивнул Юкоуну. — И со мной произошла метаморфоза, пожалуй, даже ты удивишься. — Он выплюнул изо рта травинку и оживленно проговорил: — Кугель, ты замечательно выглядишь! Наряд удивительно тебе к лицу, а кепка превыше всяких похвал! А где ты взял такую замечательную бляху?
Кугель протянул руку и потрогал фальшивую чешуйку.
— Эту вещицу? Она — мой счастливый талисман. Я отыскал ее в болоте у Шенгльстоун-Стрэнд.
— Надеюсь, ты принес мне другую, как сувенир?
Кугель в притворном сожалении покачал головой.
— Мне попался лишь один такой экземпляр.
— Жаль, жаль. И что ты намерен делать?
— Я хочу простой жизни, в хижине на берегах Сьюн, с верандой, нависающей над водой, где я смогу всецело посвятить себя каллиграфии и размышлениям. Возможно, прочту «Полный обзор всех эпох» Стафдайка, трактат, на который все ссылаются, но никто не читал, за исключением, возможно, тебя.
— Да, я хорошо его знаю. Так твои странствования принесли тебе средства, благодаря которым ты можешь безбедно прожить?
Кугель с улыбкой покачал головой.
— У меня не так много денег. Я намерен вести скромную жизнь.
— Эта твоя бляха на шляпе выглядит броско. Ядро, или утолщение, блестит так ярко, ни дать ни взять превосходный хиполит.
Кугель снова покачал головой.
— Простое стекло, преломляющее красный солнечный свет.
Юкоуну недоверчиво хмыкнул.
— На дороге полно разбойников. Они первым делом накинутся на твое бесценное украшение.
— Тем хуже для них, — усмехнулся Кугель.
— Как так? — встрепенулся Юкоуну.
— Любого, кто попытается силой отобрать у меня эту бляху, — любовно погладил камень Кугель, — разорвет в мелкие кусочки вместе с ней.
— Грубо, но действенно, — признал Юкоуну. — Мне пора по своим делам.
Юкоуну, или его призрак, исчез. Кугель, уверенный, что шпионы наблюдают за каждым его движением, пожал плечами и зашагал своей дорогой. За час до заката Кугель прибыл в деревушку Флэт-Фойри, где остановился на ночлег на постоялом дворе «Пять флагов». За ужином в общем зале он разговорился с Лорганом, торговцем модными вышивками. Тот оказался не дурак почесать языком и от души выпить. Кугель не был склонен ни к тому, ни к другому и, сославшись на усталость, довольно рано ушел в свою комнату, оставив Лоргана вести застольный разговор с несколькими городскими купцами.
Очутившись в комнате, Кугель запер дверь, после чего взял фонарь и тщательнейшим образом обследовал все углы. Постель была чистой, окна выходили на огород, песни и возгласы из общего зала сюда почти не доносились. С удовлетворенным видом Кугель погасил лампу и лег в кровать. Едва он приготовился задремать, как послышался странный звук. Кугель поднялся, чтобы прислушаться, но звук больше не повторился. Он снова расслабился. Странный звук раздался опять, немного громче, и из мрака вылетела дюжина шелестящих тварей, похожих на летучих мышей. Они метнулись прямо к лицу Кугеля и вцепились когтями в шею, рассчитывая отвлечь его внимание, в то время как черная тварь длинными дрожащими руками пыталась стащить у него с головы шапочку.
Кугель отодрал мышеобразных тварей и ткнул тварь «Фейерверком», та мгновенно исчезла. Крылатые создания с визгом и шелестом вылетели из комнаты.
Кугель засветил лампу. С виду все было в порядке. Он немного подумал, затем вышел в коридор и исследовал смежную комнату. Она оказалась свободной, и Кугель немедленно перебрался туда.
Через час его сон снова прервали, на этот раз Лорган, который был уже изрядно навеселе. Увидев Кугеля, он удивленно заморгал.
— Кугель, почему ты спишь в моей комнате?
— Ты ошибся, — заявил тот. — Твоя дверь — следующая по коридору.
— А, все понятно! Мои глубочайшие извинения!
— Пустяки, — сказал Кугель. — Доброй тебе ночи.
— Спасибо.
Лорган, шатаясь, поплелся спать. Кугель, заперев дверь, снова бросился на кровать и отлично выспался, не обращая внимания на шум и вопли из соседней комнаты. Наутро, когда Кугель завтракал, по лестнице нетвердой походкой спустился Лорган и принялся расписывать ему все события прошедшей ночи.
— Я так сладко заснул, и тут в комнату через окно ворвались два огромных мадлока с сильными руками, сверкающими зелеными глазами и вообще без шей. Они надавали мне тумаков, несмотря на мольбы о пощаде, а потом схватили шляпу и направились к окну, как будто собрались уходить, но вернулись и снова отколотили меня, приговаривая: «Это тебе за то, что нам пришлось повозиться». Потом наконец ушли. Тебе приходилось слышать что-либо подобное?
— Никогда! — заверил его Кугель. — Это возмутительно.
— В жизни иногда случаются странные вещи, — задумчиво проговорил Лорган. — И все-таки я больше ни за что не остановлюсь на этом постоялом дворе.
— Разумное решение, — одобрил Кугель. — А теперь прошу меня простить, но мне пора в путь.
Он расплатился по счету и отправился в дорогу. Утро прошло без происшествий. В полдень Кугель подошел к розовому шелковому шатру, раскинутому на поросшем травой пятачке у дороги. За столом, обильно заставленным изысканнейшими яствами и напитками, сидел Юкоуну, при виде Кугеля подскочивший от удивления.
— Кугель! Какое счастливое совпадение! Ты просто обязан присоединиться к моей трапезе!
Кугель оценил расстояние между Юкоуну и тем местом, где ему пришлось бы сидеть, — оно позволяло дотянуться до Юкоуну рукой в перчатке, где был спрятан «Фейерверк».
Кугель покачал головой.
— Я уже подкрепился орехами и изюмом. А ты выбрал для своего пикника прелестное местечко. Желаю приятного аппетита и удачного дня.
— Погоди, Кугель! Минуточку! Попробуй бокал этой чудесной «Фазолы». Она сразу прибавит тебе сил!
— Скорее всего, заставит меня прикорнуть где-нибудь в придорожной канаве. А теперь…
Губы Юкоуну исказила гримаса. Впрочем, через миг он вновь стал сама любезность.
— Кугель, я приглашаю тебя навестить меня в Перголо. Ты ведь не забыл, как там замечательно? Мы с тобой будем каждую ночь закатывать грандиозный пир, к тому же я открыл новую стадию магии, при помощи которой могу вызвать знаменитых людей из любой эры. В Перголо столько великолепных развлечений!
Кугель сделал страдальческий жест.
— Ты так сладко зазываешь меня, ну прямо как сирена! Один глоток подобной роскоши может разбить всю мою решимость! Я уже не тот старый повеса Кугель, каким ты меня помнишь!
Юкоуну изо всех сил старался говорить ровным голосом.
— Это, к сожалению, не может не бросаться в глаза.
Откинувшись назад в своем кресле, он мрачно уставился на шапочку Кугеля. Внезапно сделав нетерпеливый жест, он пробормотал заклинание из одиннадцати слогов, так что воздух между ним и Кугелем исказился и загустел. Силы заметались к Кугелю и обратно, с грохотом расходясь во всех направлениях, оставляя на траве бурые и черные полосы. Юкоуну, выкатив желтые глаза, смотрел на все происходящее, но Кугель, казалось, совершенно не обратил на это внимания. Он вежливо попрощался с Юкоуну и продолжил свой путь.
Около часа Кугель шагал размашистой походкой, благодаря которой оставил позади столько бесконечных лиг. Справа от него за холмами начинался лес Да, более спокойный и приятный, чем Великая безлюдь далеко к северу от этих мест. Река и дорога погрузились в тень, все звуки стихли. В рыхлой земле росли цветы на длинных стеблях: делирии, голубые колокольчики, розетки, камышинки. Коралловые грибы изящными фестонами свисали с трухлявых пней. Косые лучи малинового солнца пробивались сквозь просветы в лесу, создавая полумрак, насыщенный множеством мрачных тонов. Все было неподвижно, и до Кугеля не доносилось ни звука, кроме трелей какой-то далекой птицы.
Несмотря на мнимое одиночество, Кугель развязал ножны и старался ступать как можно тише, ибо неосторожного путника в лесу могло поджидать множество неприятных сюрпризов. Через несколько миль лес поредел и остался на севере. Кугель вышел к перекрестку, где стоял отличный двухрессорный экипаж, запряженный четверкой вериотов. Высоко на облучке сидели две девицы с длинными рыжими волосами, смугло-коричневой кожей и изумрудно-зелеными глазами, в коричневой и серовато-белой ливреях. Исподтишка окинув Кугеля косыми взглядами, они высокомерно уставились перед собой. Юкоуну открыл дверцу.
— О-ля-ля, Кугель! Я совершенно случайно проезжал мимо, и гляди-ка! Я вижу моего друга Кугеля, со всех ног спешащего по дороге! Кто бы мог подумать, что ты так далеко забрался!
— Мне нравятся открытые дороги, — сказал Кугель. — А спешил потому, что хочу до темноты успеть в Таун-Тассель. Прости меня, пора в путь.
— Это не обязательно! Таун-Тассель как раз мне по дороге. Садись в экипаж, мы поговорим по пути.
Кугель заколебался, посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую, и Юкоуну вышел из себя.
— Ну? — рявкнул он. — Что теперь?
Кугель выдавил извиняющуюся улыбку.
— Я никогда не беру, не отдав чего-нибудь взамен. Такая политика предотвращает недоразумения.
Глаза Юкоуну укоризненно блеснули.
— Давай не будем спорить по пустякам! Садись-ка в экипаж, Кугель. Можешь поделиться со мной тревогами по дороге.
— Прекрасно, — сказал Кугель. — Я поеду с тобой в Таун-Тассель, но тебе придется принять эти три терция как полную, точную, окончательную и всеобъемлющую плату за проезд и все прочие аспекты, приложения и последствия, прямые или косвенные, вышеуказанной поездки, отказавшись от всех других притязаний. Причем включая все времена в прошлом и будущем, без исключения, и освободив меня, целиком и полностью, от дальнейших обязательств.
Юкоуну поднял свои маленькие круглые кулачки и сжал зубы.
— Я не признаю твоей мелочной философии! Отдавая, я испытываю радость! В настоящий момент я предлагаю в твое полное и безоговорочное распоряжение этот превосходный экипаж, включая колеса, рессоры и обивку, четверку вериотов с двадцатью шестью мерками золотой цепи и парой прилагающихся девиц. Все это твое! Езжай, куда пожелаешь!
— Я потрясен твоим великодушием! — воскликнул Кугель. — А что, смею спросить, ты хочешь взамен?
— Ба! Да какой-нибудь пустяк, просто в знак обмена. Та безделушка, которую ты носишь на шляпе, вполне подойдет.
Кугель изобразил сожаление.
— Ты просишь единственную вещь, которой я дорожу. Я нашел этот талисман на Шенгльстоун-Стрэнд. Я прошел с ней сквозь огонь и воду и теперь ни за что не смогу расстаться. Не исключено, что она даже обладает волшебной силой.
— Чепуха! — фыркнул Юкоуну. — Я магию за милю чую. Эта штуковина скучна, как прокисшее пиво.
— Ее блеск подбадривал меня в часы уныния, я ни за что с ней не расстанусь.
У Юкоуну вытянулось лицо.
— Да ты стал чересчур сентиментален!
Взглянув за спину Кугеля, Смеющийся маг вдруг пронзительно вскрикнул:
— Берегись! На нас напала стая таспов!
Кугель обернулся и обнаружил на крыше экипажа стремительно увеличивающуюся орду зеленых существ, похожих на скорпионов, только размером с ласку.
— Быстрее! — воскликнул Юкоуну. — В экипаж! Возницы, поехали!
Поколебавшись лишь мгновение, Кугель запрыгнул в экипаж. Юкоуну с безмерным облегчением вздохнул:
— Очень вовремя! Кугель, я спас тебе жизнь!
Кугель посмотрел в заднее окошко.
— Таспы исчезли! Растаяли в воздухе! Разве такое возможно?
— Не все ли тебе равно? Мы в безопасности, и это главное. Скажи спасибо, что я со своим экипажем оказался поблизости! Разве ты мне не признателен? Возможно, теперь ты уступишь моему капризу и отдашь бляху со шляпы?
Кугель обдумал положение. С того места, где он сидел, было не так-то легко коснуться чешуйкой лица Юкоуну. Он решил попытаться выиграть время.
— Но зачем тебе понадобилась такая безделица?
— По правде сказать, я коллекционирую подобные вещи. Твоя станет жемчужиной моей коллекции. Будь так добр, дай ее мне, хотя бы посмотреть.
— Это не так-то легко. Если присмотришься, то увидишь, что она прикреплена к моей шляпе слоем диамброида.
Юкоуну досадливо прищелкнул языком.
— Зачем?
— Чтобы отпугнуть воров, зачем же еще?
— А ты сможешь ее открепить, чтобы не было взрыва?
— Это когда нас трясет и подбрасывает на ухабах? Нет, я не рискну.
Юкоуну бросил на Кугеля косой взгляд лимонно-желтых глаз.
— Кугель, ты пытаешься водить меня за нос?
— Ну что ты!
— Именно так.
Двое сидели молча, пока мимо них мелькали сменяющие друг друга пейзажи. В общем, думал Кугель, положение сложилось довольно рискованное, хотя его планы и требовали именно такого развития событий. Кроме того, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Юкоуну рассмотрел чешуйку с близкого расстояния. Бугристый нос волшебника и впрямь мог учуять магию — точнее, ее отсутствие. Кугель убедился, что экипаж катится не по лесу, а по открытой местности, и обернулся к Юкоуну.
— Эта дорога ведет не в Таун-Тассель! Куда мы едем?
— В Перголо, — ответил Юкоуну. — Я намерен оказать тебе свое гостеприимство.
— Твоему приглашению нелегко противиться, — заметил Кугель.
Экипаж пересек ряд холмов и спустился в долину, которую Кугель очень хорошо помнил. Впереди он заметил воды реки Твиш, на которых играли красные солнечные блики, затем на уступе показался Перголо, дом Юкоуну, и через миг экипаж въехал под портик.
— Мы приехали, — сказал Смеющийся маг. — Кугель, рад снова приветствовать тебя в Перголо. Хочешь выйти?
— С удовольствием, — согласился Кугель.
Юкоуну провел гостя в переднюю.
— Сначала, Кугель, давай промочим пересохшее от дорожной пыли горло бокалом вина. Затем укрепим ослабевшие узы нашего сотрудничества, которое простирается несколько дальше в прошлое, чем ты, возможно, помнишь.
Этими словами Юкоуну намекал на время, когда Кугель взял над ним верх.
— Эти дни скрыты во тьме времен, — пожал плечами тот. — Теперь все забыто.
Смеющийся маг фальшиво улыбнулся.
— Чуть позже мы предадимся воспоминаниям, к нашему обоюдному удовольствию! А сейчас почему бы тебе не снять шляпу, плащ и перчатки?
— Да мне и так неплохо, — ответил Кугель, оценивая расстояние от него до Юкоуну. Один широкий шаг, взмах рукой — и дело будет сделано.
Волшебник, казалось, почувствовал, какие мысли обуревают Кугеля, и сделал шаг назад.
— Первым делом, вино! Пойдем в маленькую столовую!
Юкоуну проводил Кугеля в зал, стены которого были обиты превосходным красным деревом. Юкоуну там весьма бурно встретила какая-то маленькая кругленькая зверюшка с длинным мехом, короткими ножками и черными глазками-пуговицами. Странное создание принялось скакать туда-сюда, время от времени заливаясь пронзительным лаем. Юкоуну похлопал зверька ладонью.
— Ну, ну, Эттис, как твои дела? Я рад услышать такие замечательные новости, ведь, если не считать Кугеля, ты мой лучший друг. Ну же, уймись! Мне нужно побеседовать с Кугелем.
Волшебник сделал гостю знак сесть за стол, а сам уселся напротив. Животное с громким лаем носилось туда и обратно, прерываясь лишь для того, чтобы цапнуть Кугеля за лодыжки.
Пара юных сильфов вплыла в комнату с серебряными подносами, которые они поставили перед Кугелем и Юкоуну, а затем вновь удалились.
— Как тебе известно, Кугель, я подаю гостям только самое лучшее. Вино — Ангелиус из Квантика, а бисквиты выпечены из пыльцы красного клевера, — потирая руки, бросил волшебник.
— У тебя всегда был превосходный вкус, — сказал Кугель.
— Меня удовлетворяют лишь самые утонченные и изысканные вещи, — подтвердил Юкоуну, пригубливая вино. — Бесподобно!
Он отхлебнул еще глоток.
— Крепкое, терпкое, с привкусом высокомерия! Ммм!
Он взглянул на сидящего напротив него Кугеля.
— А ты что думаешь?
Кугель печально покачал головой.
— Лишь один глоток этого божественного эликсира, и я никогда больше не смогу пить обычные напитки.
Обмакнув бисквит в вино, он угостил Эттиса, трепавшего его штаны.
— Уж Эттис разбирается в лакомствах куда лучше моего.
Юкоуну протестующе вскочил на ноги, но животное уже проглотило кусок, после чего странно скрючилось и упало на спину, задрав вверх окостеневшие лапы. Кугель вопросительно взглянул на Юкоуну.
— А ты неплохо выдрессировал его притворяться мертвым. Умная животина.
Юкоуну медленно опустился в кресло. В комнату вплыли два сильфа и унесли Эттиса прочь на серебряном подносе.
— Давай вернемся к нашим делам. Во время странствий по Шенгльстоун-Стрэнд не доводилось ли тебе встречаться с неким Тванго? — процедил маг сквозь зубы.
— Да, я действительно встречался с ним, — кивнул Кугель. — Необыкновенная личность. Он возмутился, когда я отказался продать ему мою маленькую безделушку.
Юкоуну впился в Кугеля взглядом.
— Он объяснил тебе почему?
— Он говорил что-то о демиурге Садларке, но в столь туманной манере, что я утратил к этому всякий интерес.
Юкоуну поднялся на ноги.
— Я покажу тебе Садларка. Пойдем! В кабинет, — ухмыльнулся Юкоуну, — который, разумеется, дорог твоей памяти.
— Кабинет? Ну что ты. Эти события остались в прошлом.
— А я очень отчетливо их помню, — беспечно сказал Юкоуну. — Все до единого.
По пути в кабинет Кугель попытался подобраться к Юкоуну, но безуспешно. Смеющийся маг всегда был примерно в ярде от облаченной в перчатку руки Кугеля, где тот держал наготове «Фейерверк».
Они вошли в кабинет.
— Сейчас ты увидишь мою коллекцию, — сказал Юкоуну. — И больше не придется удивляться моему интересу к твоему талисману.
Он взмахнул рукой, и темно-красное покрывало упало на пол, обнажив чешуи Садларка, укрепленные на каркасе из тонкой серебряной проволоки. Судя по этому макету, Садларк был созданием довольно скромных размеров, стоящим на двух коротких и толстых ходулях, с двумя парами шарнирных рук, каждая из которых заканчивалась десятком цепких пальцев. Голова, если, конечно, такой термин вообще применим к сей твари, представляла собой не более чем башенку, венчавшую великолепное упругое туловище. Чешуйки в подбрюшье были бело-зеленого цвета, с темно-зеленым килем, отливающим багрянцем и оканчивающимся у лобовой башни, режущей глаз белой пустотой.
Юкоуну сделал величественный жест.
— Перед тобой Садларк, знаменитое существо из верхнего мира, чьи очертания выдают мощь и стремительность. Его облик поражает воображение. Ты согласен со мной, Кугель?
— Не вполне, — возразил тот. — И все же, в общем и целом, ты воссоздал замечательно изящную особь, с чем и поздравляю.
Он обошел вокруг сооружения, словно бы в восхищении, тем временем надеясь подобраться на расстояние вытянутой руки к Юкоуну, но как только Кугель делал шаг вперед, Смеющийся маг отступал назад, расстраивая все планы Кугеля.
— Садларк — не просто особь, — почти благоговейно произнес Юкоуну. — А теперь взгляни на чешуйки, каждая из которых установлена на надлежащем месте, за исключением той, которой полагается находиться на верхушке киля, где зияющая дыра оскорбляет взор. Не хватает одной-единственной чешуйки, самой важной из всех: ядра, или, как его еще называют, «Нагрудного взрывающего небеса фейерверка». Долгие годы, к моему невыразимому отчаянию, я считал его потерянным. Кугель, ты можешь представить, как я был счастлив, как радостно пело мое сердце, когда, взглянув на тебя, я обнаружил на твоей шляпе недостающую чешуйку? Я ликовал, словно нашему солнцу добавили еще сто лет жизни! Я сгорал от всепоглощающего счастья. Кугель, ты можешь понять мои чувства?
— Пожалуй, да. Что же касается источника их, я в недоумении.
И Кугель приблизился к каркасу в надежде, что Юкоуну, охваченный неумеренным воодушевлением, окажется в пределах его досягаемости.
Смеющийся маг отступил и коснулся каркаса, заставив чешуйки зазвенеть.
— Кугель, в некоторых отношениях ты недогадлив и бесчувствен, твои мозги — как чуть теплая каша, и я говорю тебе это без гнева. Ты способен понять лишь то, что видишь, а следовательно, доступна тебе лишь мизерная часть знания.
Юкоуну тихонько рассмеялся, и Кугель вопросительно взглянул на него.
— Взгляни на Садларка! — велел Смеющийся маг. — Что ты видишь?
— Проволочный каркас и уйму чешуи, имеющих предположительно ту форму, какая была у Садларка.
— А что, если убрать каркас?
— Чешуйки смешаются в кучу.
— Вот именно. Ты прав. А ядро — тот узловой пункт, который связывает чешуйки силовыми линиями. Этот узел — душа и сила Садларка. Если поставить его на место, Садларк вновь оживет, ведь в действительности он никогда не умирал, а всего лишь распался.
— А как насчет, скажем, его внутренних органов?
— В верхнем мире такие части тела считаются излишними и даже пошлыми. Короче говоря, у него нет внутренних органов.
— Мило. Но я осмелился бы вежливо намекнуть, что день заканчивается, а я хочу до темноты попасть в Таун-Тассель.
— И ты туда попадешь! — сердечно пообещал Юкоуну. — Но сначала, будь любезен, положи на стол «Нагрудный взрывающий небеса фейерверк», и чтобы на нем не было никаких следов диамброида. Тебе ничего другого не остается.
— Ну почему же, — возразил Кугель. — Я предпочитаю оставить чешуйку себе. Она приносит мне удачу и отражает недобрые чары, как ты заметил.
Глаза Юкоуну сверкнули желтым огнем.
— Кугель, твое упрямство просто поразительно. Чешуйка действительно образует защитный слой между тобой и враждебными чарами обычного вида. Но она не влияет на магию верхнего мира, заклинаниями которой я владею. А пока, пожалуйста, прекрати подбираться ко мне на длину своего меча. Я уже устал шарахаться от тебя каждый раз, когда ты делаешь шаг в мою сторону.
— Такая гнусность никогда не приходила мне в голову, — надменно ответил Кугель.
Он вытащил меч из ножен и бросил его на скамью.
— Вот! Смотри сам, как плохо ты обо мне думал!
Юкоуну, прищурившись, взглянул на меч.
— И все же держись от меня подальше. Я не из тех, кто приветствует излишнюю близость.
— Ты можешь рассчитывать на мое абсолютное содействие, — с достоинством сказал Кугель.
— Я буду откровенным! Твои злодейства давно требуют воздаяния по заслугам, и, как человек совестливый, я вынужден действовать. И все же не следует усложнять мне задачу.
— Какие грубые речи! — всплеснул руками Кугель. — Ты предложил подвезти меня в Таун-Тассель. Я не ожидал вероломства.
Юкоуну и ухом не повел.
— В последний раз требую — отдай чешуйку!
— Ничем не могу помочь, — отрезал Кугель. — Поскольку ты требовал в последний раз, теперь мы можем выехать в Таун-Тассель.
— Чешуйку, пожалуйста!
— Возьми ее с моей шляпы, если хочется.
— А диамброид?
— Садларк меня защитит. Тебе придется рискнуть.
Юкоуну пронзительно расхохотался.
— Вот увидишь, Садларк защитит и меня!
Он сорвал свою одежду и мгновенным движением прыгнул в центр каркаса, так что его ноги совпали с ходулями Садларка, а лицо показалось в отверстии башни. Проволока и чешуи стянулись вокруг его приземистого тела, точно его собственная кожа.
Голос Юкоуну зазвучал хором медных труб:
— Ну, Кугель, что ты теперь думаешь?
Кугель раскрыл рот от изумления.
— Чешуя Садларка на удивление хорошо на тебе сидит, — пролепетал он.
— И это не случайное совпадение, я уверен!
— А почему нет?
— Я — воплощение Садларка, я часть его сущности! Таково мое предназначение, но, прежде чем я обрету полную силу, я должен стать целым! Ты можешь без дальнейших уверток вставить «Фейерверк» на место. Помни, Садларк больше не будет защищать тебя от моей магии, поскольку она станет и его магией.
Дрожь, пробежавшая под перчаткой Кугеля, означала, что «Фейерверк» подтверждает это замечание.
— Так и должно быть, — согласился Кугель.
Он осторожно отсоединил бляху от своей шляпы и, удалив диамброид, на мгновение задержал ее в руке, потом приложил ко лбу.
— Что ты делаешь? — воскликнул Юкоуну.
— Возобновляю напоследок свои жизненные силы. Эта чешуйка не раз выводила меня целым и невредимым из всяческих передряг.
— Сейчас же прекрати! Мне требуется вся сила до последней капли. Давай сюда чешуйку!
Кугель позволил подлинной чешуйке под перчаткой скользнуть в его ладонь и спрятал фальшивое украшение. С тоской в голосе он произнес.
— Я с кровью отрываю от сердца мое сокровище. Можно мне на несколько последних секунд приложить его к своему лбу?
— Ни в коем случае! — отрезал Смеющийся маг. — Я намерен приложить чешуйку к своему собственному лбу. Клади ее на скамью и отойди в сторону!
— Как скажешь, — вздохнул Кугель. Он оставил «Фейерверк» на скамье, затем, забрав свой меч, печально вышел из комнаты.
Довольно хмыкнув, Юкоуну поторопился приложить чешуйку ко лбу. А Кугель остановился у фонтана в вестибюле и поставил ногу на край бассейна. В таком положении он бесстрастно слушал ужасные вопли, рвущиеся из горла Юкоуну. В кабинете вновь воцарилась тишина. Прошло несколько секунд.
До Кугеля донесся глухой стук.
Садларк неуклюжими скачками пытался прорваться в вестибюль, используя ходули как ноги, но то и дело грузно заваливался и принимался барахтаться и кататься по полу, оглушительно лязгая чешуями. Послеполуденный свет лился сквозь распахнутую дверь. Кугель не двигался, надеясь, что Садларк рухнет в проем и вернется в Верхний мир.
Демон остановился и просипел:
— Кугель! Где Кугель? Все силы, поглощенные мной, включая ту тварь и хорька, требуют, чтобы к ним присоединился Кугель! Где ты? Я ничего не вижу в странном земном свете. Это и сгубило меня в болоте!
Кугель не проронил ни звука, едва отваживаясь дышать. Садларк медленно огляделся, пользуясь красным утолщением на «Фейерверке».
— Ага, Кугель, вот ты где! Стой смирно!
Демон, шатаясь, двинулся вперед. Не подчинившись приказанию, Кугель помчался к дальнему концу фонтана. Разъяренный ослушанием Кугеля, Садларк сделал громадный прыжок. Тогда тот схватил таз, зачерпнул воды и выплеснул ее на Садларка, недооценившего разделяющее их расстояние, и монстр навзничь рухнул в фонтан. Вода зашипела и запузырилась, истощая силы Садларка. Чешуйки распались и лениво заплясали на дне фонтана.
Кугель пошарил в воде, разыскивая «Фейерверк». Он завернул чешуйку в несколько слоев плотной ткани, принес ее в кабинет и положил в кувшин с водой, который плотно запечатал и спрятал в надежном месте.
В Перголо воцарилась тишина, но Кугель не мог успокоиться, присутствие Юкоуну висело в воздухе. Казалось, Смеющийся маг подглядывает из какого-нибудь укромного местечка, обдумывая парочку новых забавных шуток и еле сдерживая собственный смех. Кугель обыскал Перголо сверху донизу, но не обнаружил никаких следов Юкоуну, за исключением черного опалового перстня, найденного им в фонтане среди чешуек, и лишь тогда убедился в том, что Юкоуну больше нет.