— Просто скажи, что тебе требуется, и все будет сделано!
— Ну что ж, хорошо. Мне нужен будет толстый ковер на пол — зелено-золотые тона будут, наверное, наиболее удачными. Мне потребуется ложе, более элегантное и более просторное, чем эта расшатанная койка, которую я вижу у стены, поскольку моя супруга Марлинка будет проводить здесь большую часть своего времени. Здесь будет шкафчик для драгоценных камней и дорогих вещей, здесь отделение для сладостей, здесь поднос для духов и эссенций. В этом месте мне будет нужен табурет с приспособлением для охлаждения вин.
Гетман с готовностью согласился на все.
— Будет, как ты скажешь. Но сейчас мы должны обсудить твои обязанности. Они так просты, что практически не требуют разъяснений: ты должен караулить Магнаца.
— Это я понимаю, но, как уже было раньше, мне пришла в голову вытекающая из этого мысль: для того чтобы работать с наибольшей эффективностью, я должен знать, что или кого мне следует ожидать. Магнац сможет без помех прогуливаться по эспланаде, если я буду не в состоянии распознать его. На что же он похож?
Гетман покачал головой.
— Не могу сказать: эти сведения затерялись в тумане веков. Легенда сообщает только, что он был обманут и побежден одним волшебником и унесен отсюда прочь.
Он подошел к наблюдательному посту.
— Смотри: вот оптическое устройство. Оно работает по очень хитроумному принципу, увеличивая те сцены, на которые ты его направляешь. Время от времени ты можешь пожелать осмотреть достопримечательности нашей местности. Вон там — Гора Темус; ниже — озеро Вулл, по которому никто не может плавать из-за воронок и водоворотов. В той стороне находится Перевал Падагар, который ведет на восток, в сторону Мерс. Вон там едва-едва можно различить каменную пирамиду, воздвигнутую по приказу Гузны Великого, в то время когда он привел сюда восемь армий, чтобы пойти войной на Магнаца. Магнац воздвиг другую пирамиду — видишь тот огромный курган на севере? — чтобы засыпать их изуродованные трупы. А вон там — проход, прорубленный Магнацем сквозь горы, чтобы охлаждающий воздух мог циркулировать через долину. За озером лежат некие титанические руины — раньше это был дворец Магнаца.
Кугель осмотрел все достопримечательности через оптическое устройство.
— Судя по всему, Магнац был очень могущественным существом.
— Так утверждают легенды. А теперь — самое последнее. Если Магнац появится — смехотворная фантазия, вне всякого сомнения, — ты должен потянуть вот за этот прут, который ударяет в большой гонг. Наши законы строго-настрого запрещают ударять в гонг, кроме как при виде Магнаца. Наказание за подобное преступление невероятно сурово: по правде говоря, последний Дозорный подвел свой высокий пост и ударил в гонг без всякой на то причины. Не стоит и говорить о том, что ему был вынесен жестокий приговор, и после того, как он был разорван на части с помощью перекрещенных цепей, его куски были сброшены в водоворот.
— Что за идиот! — заметил Кугель. — Зачем лишаться такого богатства, прекрасного питания и почета ради дурацкой забавы?
— Мы все того же мнения, — заявил гетман.
Кугель нахмурился:
— Я озадачен его поступком. Он, наверное, был молод, раз так легко поддался легкомысленной прихоти?
— Даже этого нельзя сказать в его оправдание. Это был умудренный годами муж, которому было четырежды двадцать лет, трижды двадцать из которых он служил городу в качестве Дозорного.
— Его поведение становится тем более невероятным — таков был недоуменный комментарий Кугеля.
— Все в Вулле думают то же самое. — Гетман оживленно потер руки. — По-моему, мы обсудили все существенные детали; теперь я уйду и оставлю тебя наслаждаться выполнением твоих обязанностей.
— Минуточку, — сказал Кугель. — Я настаиваю на некоторых изменениях и усовершенствованиях: ковер, шкафчик, подушки, поднос, ложе.
— Конечно, — сказал гетман. Он перегнулся через перила и прокричал указания тем, кто стоял внизу. Немедленного ответа не последовало, и гетман вышел из себя.
— Какая досада! — воскликнул он. — Видимо, мне придется самому присмотреть за этим.
Он начал спускаться по веревочной лестнице.
Кугель крикнул ему вслед:
— Будь так добр, пошли наверх мою супругу Марлинку, поскольку есть кое-какие дела, которыми я бы хотел с ней заняться.
— Я поищу ее немедленно, — крикнул гетман через плечо.
Несколько минут спустя послышался скрип огромного подъемного блока; лестница была опущена на поддерживающей ее веревке. Посмотрев через перила, Кугель увидел, что сейчас поднимут подушки. Тяжелая веревка, на которой крепилась лестница, с грохотом пробежала по блоку, вытягивая за собой легкий шнур — едва ли толще, чем прочная бечевка, — и на нем поднялись подушки. Кугель осмотрел их с неодобрением: они были старыми и пыльными и вовсе не такого качества, как он себе представлял. Он непременно будет настаивать, чтобы обстановка в его куполе была несравненно лучшей по качеству, чем эти подушки. Возможно, гетман послал их только на время, пока не будут найдены подушки требуемой элегантности. Кугель кивнул: несомненно, так оно и было.
Он осмотрел горизонт. Магнаца нигде не было видно. Он пару раз взмахнул руками, пошагал взад-вперед и пошел посмотреть вниз, на площадь, где ожидал увидеть ремесленников, собирающих заказанные им аксессуары. Но никаких похожих приготовлений не было и в помине; жители города, казалось, занимались своими обычными делами. Кугель пожал плечами и пошел еще раз осмотреть горизонт. Как и прежде, Магнац оставался невидимым.
Кугель еще раз оглядел площадь, нахмурился, прищурился: не его ли это супруга Марлинка прошла мимо в сопровождении какого-то молодого человека? Он навел оптическое устройство на гибкую фигурку: это действительно была Марлинка, а молодой человек, сжимающий ее локоть с такой наглой интимностью, был тем самым охотником, с которым она некогда была обручена. Кугель, оскорбленный, сжал зубы. Такое поведение не может продолжаться! Когда Марлинка появится, он поговорит с ней на эту тему самым решительным образом.
Солнце достигло зенита. Веревка задрожала. Перегнувшись через перила, Кугель увидел, что его полуденная трапеза поднимается наверх в корзинке, и хлопнул в ладоши в предвкушении пиршества. Но когда он поднял тряпку, оказалось, что корзинка содержит только полбуханки хлеба, кусок жесткого мяса и флягу разбавленного вина. Кугель в шоке уставился на это жалкое пропитание и решил немедленно спуститься и навести порядок. Он прочистил горло и крикнул вниз, чтобы ему подали лестницу. Никто, казалось, его не услышал. Он крикнул погромче. Один или два человека с легким любопытством посмотрели наверх и пошли дальше по своим делам. Кугель сердито дернул за шнур и подтянул его к себе через блок, но не появилось ни толстой веревки, ни веревочной лестницы. Легкий шнур представлял собой бесконечную петлю и мог выдержать разве что вес корзинки с пищей.
Кугель в задумчивости сел и оценил ситуацию. Потом, еще раз направив оптическое устройство на площадь, он стал искать гетмана, единственного человека, к которому он мог обратиться за удовлетворением своих требований.
Ближе к вечеру Кугель случайно разглядывал дверь таверны как раз в то время, когда гетман, пошатываясь, выходил оттуда, вне всякого сомнения, сильно под хмельком. Кугель повелительно окликнул его. Гетман остановился как вкопанный, оглянулся по сторонам в поисках источника голоса, недоуменно потряс головой и продолжил свой путь через площадь.
Солнце стояло наискосок от озера Вулл. Водовороты казались крутящимися спиралями коричнево-черного цвета. Прибыл Кугелев ужин: тарелка с вареным луком и горшок с овсянкой. Кугель осмотрел ужин без особого интереса, потом подошел к перилам.
— Пошли наверх лестницу! — крикнул он. — Наступает темнота! В отсутствие света бесполезно караулить Магнаца или кого-либо еще!
Как и раньше, его слова остались без внимания. Фиркс, похоже, внезапно осознал ситуацию и наслал на Кугелевы внутренности несколько приступов резкой боли.
Ночь для Кугеля прошла беспокойно. Когда из таверны выходили гуляки, он окликал их и заявлял протест по поводу своего плачевного положения, но с тем же успехом он мог бы поберечь глотку.
За горами появилось солнце. Утренняя трапеза Кугеля была неплохого качества, но явно не соответствовала стандартам, обещанным Хайламом Вискодом, двуличным гетманом Вулла. Кугель в ярости проревел приказ тем, кто стоял внизу, но они не обратили на него внимания. Кугель глубоко втянул в себя воздух: похоже, ему оставалось надеяться только на собственные силы. А как насчет них? Зря, что ли, он был Кугелем Хитроумным? И он начал обдумывать различные способы спуститься с башни.
Шнур, на котором поднималась пища, был слишком тонким. Если его сложить вчетверо, чтобы он выдержал вес Кугеля, шнур опустится в лучшем случае на четверть расстояния до земли. Если разорвать и связать одежду и ремни, можно набрать еще двадцать футов, и он останется болтаться в воздухе. На стержне, поддерживающем купол, не было никакой опоры для ног. Имея соответствующие инструменты и достаточно времени, Кугель мог бы вырубить лестницу, спускающуюся по внешней стороне башни, или даже полностью срубить башню по кусочку и в конце концов превратить ее в короткий обрубок, с которого он мог бы спрыгнуть на землю... Этот проект был совершенно невыполнимым. Кугель в отчаянии повалился на подушки. Теперь все было ясно. Его одурачили. Он был пленником. Как долго предыдущий Дозорный оставался на своем посту? Шестьдесят лет? Перспектива отнюдь не была вдохновляющей.
Фиркс, который был того же мнения, начал яростно пихаться шипами и колючками, увеличивая горести Кугеля.
Так проходили дни и ночи. Кугель погружался в долгие и мрачные раздумья и разглядывал народ Вулла с величайшим отвращением. Время от времени он обдумывал, не ударить ли ему в большой гонг, как был вынужден сделать его предшественник — однако, вспомнив о наказании, Кугель воздержался.