Ему были теперь знакомы все детали города, озера и пейзажа. По утрам густой туман закрывал озеро; через два часа порыв ветра отгонял его в сторону. Водовороты со стоном всасывали воду, закручиваясь то тут, то там, и рыбаки Вулла отваживались отходить от берега лишь чуть дальше, чем на длину своих лодок. Кугель начал узнавать всех жителей деревни и изучил все их привычки. Марлинка, его вероломная супруга, часто пересекала площадь, но редко, если вообще когда-либо, думала о том, чтобы обратить свой взгляд наверх. Кугель хорошо приметил домик, где она жила, и постоянно следил за ним с помощью оптического устройства. Если она и флиртовала с молодым охотником, ее осмотрительность была просто замечательной, и мрачные подозрения Кугеля так и не были подтверждены весомыми доказательствами.
Качество пищи не улучшилось, и довольно часто о ней забывали совсем. Фиркс был раздражающе настойчивым, и Кугель мерил тесные пределы купола все более неистовыми шагами. Как-то раз, вскоре после заката и после особенно сильного увещевания со стороны Фиркса, Кугель вдруг перестал шагать и остановился как вкопанный. Спуститься с башни было пустяковым делом! Почему он ждал так долго? Действительно, Кугель Хитроумный!
Он разорвал на полоски каждый клочок ткани, который нашел в куполе, и из всего полученного сплел веревку двадцати футов длиной. Теперь нужно было подождать, пока город успокоится: еще час или два.
Фиркс атаковал его еще раз, и Кугель воскликнул вслух:
— Тихо, скорпион, сегодня мы убежим с этой башни! Твои напоминания излишни!
Фиркс прекратил свои нападки, и Кугель пошел осмотреть площадь. Ночь была прохладной и туманной — идеальной для его целей, — и жители Вулла рано улеглись спать.
Кугель осторожно поднял шнур, на котором доставлялась его пища; сложил его. вдвое, потом еще вдвое и еще вдвое. Таким образом получился канат, более чем способный выдержать вес человека. Кугель сделал на одном конце петлю, а другой конец крепко привязал к блоку. Потом в последний раз взглянул на горизонт и перелез через перила. Он спустился до конца каната, пролез в петлю и остался сидеть, раскачиваясь, на высоте примерно четырехсот футов над площадью. К одному концу двадцатифутовой веревки он привязал вместо груза свой башмак и после нескольких бросков захлестнул веревкой стержень колонны и подтянулся к нему. С величайшей осторожностью высвободившись из петли и используя веревку вокруг колонны как тормоз, он медленно соскользнул на землю. Потом он быстро отступил в тень и обулся. Как раз в то время, когда он поднимался на ноги, дверь таверны распахнулась, и оттуда вывалился Хайлам Вискод, пьяный в стельку. Кугель неприятно ухмыльнулся и последовал за шатающимся гетманом в боковую улицу.
Одного удара по затылку вполне хватило. Гетман свалился в канаву. Кугель немедленно навалился на него и ловкими пальцами вытащил ключи. Затем он направился к общественной сокровищнице, открыл дверь, проскользнул внутрь и наполнил мешок драгоценными камнями, монетами, бутылками с дорогими эссенциями, реликвиями и тому подобным.
Вернувшись на улицу, Кугель отнес мешок к пристани у озера и спрятал его под сетью. Теперь он отправился к домику своей супруги Марлинки. Прокравшись вдоль стены, он добрался до открытого окна и, перешагнув через подоконник, оказался в ее комнате.
Она проснулась, ощутив его руки у себя на горле. Когда она попыталась закричать, Кугель сильнее сжал пальцы, и у нее перехватило дыхание.
— Это я, — прошипел он. — Кугель, твой супруг! Поднимайся и иди со мной. Первый звук, который ты издашь, будет для тебя последним.
Перепуганная девушка повиновалась. По приказу Кугеля она набросила на плечи плащ и надела туфли.
— Куда мы идем? — прошептала она дрожащим голосом.
— Неважно. А теперь пошли — через окно. И чтоб ни звука!
Стоя на улице в темноте, Марлинка бросила полный ужаса взгляд на башню.
— А кто на страже? Кто охраняет Вулл от Магнаца?
— На страже никого нет, — ответил Кугель. — Башня пуста!
У Марлинки подогнулись колени, она тяжело осела на землю.
— Вставай! — сказал Кугель. — Вставай! Нам нужно идти!
— Но на страже никого нет! Это лишает силы заклинание, наложенное волшебником на Магнаца, который поклялся, что вернется, как только прекратится бдение.
Кугель поднял девушку на ноги.
— Меня это не касается. Я снимаю с себя всякую ответственность. Разве вы не пытались одурачить меня и принести в жертву? Где мои подушки? Где превосходная пища? А моя супруга — где была ты?
Девушка зарыдала, закрывая лицо руками, а Кугель повел ее к пристани. Он подтянул к себе рыбацкую лодку, приказал Марлинке забираться в нее и забросил внутрь свою добычу.
Отвязав лодку, он вставил весла в уключины и начал выгребать на середину озера. Марлинка была в ужасе.
— Водовороты затянут нас на дно! Ты что, потерял разум?
— Вовсе нет! Я тщательно изучил водовороты и точно знаю границы каждого.
Кугель двигался по поверхности озера к его середине, считая каждый удар весел и наблюдая за звездами.
— Двести шагов к востоку... сто шагов к северу... двести шагов к востоку... пятьдесят шагов к югу...
Так греб Кугель, а справа и слева от них слышались чмокающие звуки закручивающейся в воронку воды. Но потом опустился туман и закрыл звезды, и Кугелю пришлось бросить якорь.
— Все это неплохо, — сказал он. — Мы теперь в безопасности, а между нами еще много невыясненного.
Девушка отпрянула на другой конец лодки. Кугель шагнул на корму и присоединился к ней.
— Вот и я, твой супруг! Неужели ты не испытываешь безмерной радости оттого, что мы наконец одни. Моя комната в таверне была гораздо более удобной, но и лодка сойдет.
— Нет, — прохныкала она. — Не прикасайся ко мне! Церемония не имела значения, это был трюк, чтобы убедить тебя служить Дозорным.
— И, возможно, это продолжалось бы трижды двадцать лет, пока я не ударил бы в гонг от отчаяния?
— Но это не моих рук дело! Я виновата только в том, что веселилась! Но что станет с Вуллом? Никто не стоит на страже, и заклинание утратило силу!
— Тем хуже для вероломных жителей Вулла. Они потеряли свои сокровища, свою самую прекрасную девушку, а когда займется день, на них пойдет войной Магнац.
Марлинка испустила пронзительный вопль, который был заглушен туманом.
— Никогда не произноси это проклятое имя!
— А почему бы и нет? Я прокричу его через все озеро! Я сообщу Магнацу, что заклинание больше не действует, что теперь он может прийти для мести!
— Нет, нет, пожалуйста, нет!
— Тогда ты должна вести себя со мной так, как я рассчитываю.
Девушка, рыдая, повиновалась, и через некоторое время тусклый красный свет, просочившийся сквозь туман, обозначил рассвет. Кугель встал в лодке во весь рост, но все ориентиры были еще скрыты.
Прошел еще час; солнце было теперь высоко. Жители Вулла должны бы уже обнаружить, что их Дозорный исчез, а с ним и сокровища. Кугель тихо хихикнул, и тут ветерок развеял туман, открывая ориентиры, которые он выучил наизустью. Кугель бросился на нос и стал вытаскивать якорную веревку, но, к его раздражению, якорь за что-то зацепился.
Он дернул, напрягся и веревка слегка поддалась Кугель потянул изо всех сил. Со дна поднялось великое множество пузырей.
— Водоворот! — в ужасе закричала Марлинка.
— Здесь нет водоворотов, — пропыхтел Кугель и дернул еще раз. Веревка, казалось, ослабла, и Кугель начал выбирать ее. Выглянув за борт, он обнаружил, что смотрит в огромное бледное лицо. Якорь зацепился за ноздрю. На глазах у Кугеля веки существа дрогнули и поднялись.
Кугель отбросил в сторону веревку, подскочил к веслам и начал неистово грести к южному берегу.
Рука величиной с дом высунулась из воды, ощупывая воздух. Марлинка закричала. Поднялась мощная волна, чудовищный натиск воды бросил лодку к берегу, как щепку. Магнац приподнялся и сел в центре озера Вулл.
Из деревни донесся звук предупреждающего гонга, яростный перезвон.
Магнац поднялся на колени. Вода и ил стекали с его гигантского тела. Якорь, проткнувший ему ноздрю, все еще висел там, и из раны вытекала густая черная жидкость. Магнац поднял огромную руку и раздраженно шлепнул по лодке. Удар поднял стену воды, которая поглотила лодку и рассыпала сокровища, а Кугель и девушка кубарем скатились в темные глубины озера.
Кугель задрыгал ногами, рванулся и вытолкнул себя на бурлящую поверхность. Магнац поднялся на ноги и глядел в сторону Вулла.
Кугель подплыл к берегу и, пошатываясь, выбрался из воды. Марлинка утонула, и ее нигде не было видно. На другой стороне озера Магнац медленно брел по воде к деревне.
Кугель не стал больше ждать. Он повернулся и изо всех сил побежал вверх по склону горы.
ВОЛШЕБНИК ФАРЕЗМ
Горы остались позади: темные ущелья, горные озера, скалистые вершины, где гуляло эхо, — все это было теперь угольно-черной массой на севере. Некоторое время Кугель брел по краю невысоких округлых холмов, цветом и структурой напоминавших старое дерево, с густыми рощицами сине-черных деревьев вдоль гребня. Потом он нашел едва заметную тропу, которая после долгих извивов привела его на юг и наконец вырвалась на просторную темную равнину. В полумиле справа поднималась линия высоких утесов, немедленно привлекших внимание Кугеля и пронзивших его мучительной болью уже виденного. Он, заинтригованный, уставился на них. Когда-то в прошлом ему были знакомы эти утесы. Когда? Память не давала ответа.
Он устроился отдохнуть на невысокой, покрытой лишайником скале, но тут Фиркс потерял терпение и подбодрил его очередным спазмом. Кугель вскочил на ноги, стеная от усталости и потрясая кулаком в сторону юго-запада, где предположительно находился Олмери.
— Юкуну, Юкуну! Если бы я смог отплатить тебе хотя бы за десятую долю моих обид, мир счел бы меня жестоким!
Он направился по тропе вниз, под холмы, которые поразили его такими жгучими, но в тоже время смутными воспоминаниями. Далеко внизу простиралась равнина, заполняя три четверти горизонта красками, очень похожими на цвета покрытой лишайником скалы, только что покинутой Кугелем: черные заплаты лесов; серая россыпь камней там, где руины заполняли целую долину; невзрачные полосы серо-зеленого, лаванды, серо-коричневого; свинцовый проблеск двух широких рек, исчезающих в дымке у горизонта.