Он попытался отыскать источник музыки, но она тут же начала затихать и умолкла, и только тогда, когда он перестал вслушиваться, вернулась снова.
Кугель в первый раз посмотрел на утесы, поднимающиеся на западе, и теперь чувство «уже виденного» было сильнее, чем когда-либо. Он озадаченно подергал себя за подбородок. Этот раз был на миллион лет раньше того, второго, случая, когда он видел эти утесы, следовательно, по определению, должен был быть первый. Но это был одновременно и второй раз, потому что Кугель хорошо помнил свою первую встречу с этими утесами. С другой стороны, логику времени нельзя было оспорить, и с этой точки зрения данный пейзаж предшествовал тому, другому. «Парадокс, — подумал Кугель, — настоящая загадка!» Какая же встреча послужила фоном для пронизывающего ощущения, которое он испытал в обоих случаях?
... Кугель оставил эту тему как бесплодную и начал поворачиваться, когда его глаз уловил какое-то движение. Он снова взглянул вверх вдоль стены утесов, и воздух внезапно наполнился музыкой, которую он слышал раньше, музыкой тоски и возвышенного отчаяния. Кугель застыл в изумлении. Большое крылатое существо в белых одеждах летело на огромной высоте вдоль стены утесов. Его крылья были длинными, с ребрами из черного хитина, покрытого серой перепонкой. Кугель благоговейно наблюдал за тем, как существо спикировало в пещеру высоко на лицевой поверхности утеса.
Прозвучал гонг. Кугель не смог разобрать, с какой стороны. Обертоны заставили воздух содрогнуться, а когда они затихли, неведомая музыка стала почти слышимой. Вдали, над равниной, появилось одно из Крылатых Существ, несущее человеческую фигуру, пол и возраст которой Кугель не мог определить. Существо зависло в воздухе рядом с утесом и уронило свою ношу. Кугелю показалось, что он слышит слабый крик, а музыка была печальной, величественной, звучной. Тело, казалось, медленно падало с большой высоты и наконец ударилось об основание утеса. Крылатое Существо, избавившись от своего груза, скользнуло к карнизу у вершины утеса. Там оно сложило крылья и стояло, почти как человек, глядя вниз, на долину.
Кугель отпрянул за скалу. Заметили ли его? Он не мог быть уверенным. Он глубоко вздохнул. Этот печальный золотистый мир прошлого был ему не по душе. Чем скорее он сможет покинуть его, тем лучше. Он осмотрел кольцо, которым снабдил его Фарезм, но блестящий камень был похож на матовое стекло, и в нем не было тех мечущихся искорок, которые должны были указывать направление ко ВСЕОБЩЕЙ СУЩНОСТИ. Этого-то Кугель и боялся. Фарезм ошибся в своих расчетах, и Кугель никогда не сможет вернуться в свое собственное время.
Звук хлопающих крыльев заставил Кугеля взглянуть в небо, он отскочил назад, и, как мог, укрылся за скалой. Горестная музыка разрослась и утихла со вздохом, когда в лучах заходящего солнца крылатое существо зависло рядом с утесом и уронило свою жертву. Потом оно, сильно хлопая крыльями, приземлилось на карнизе и вошло в пещеру.
Кугель поднялся на ноги и, пригибаясь, побежал вниз по тропе сквозь янтарные сумерки.
Вскоре тропа нырнула в небольшую рощу, и здесь Кугель остановился, чтобы перевести дыхание, а потом продолжил путь более осмотрительно. Он пересек полоску возделанной земли, на которой стояла пустая хижина. Кугель подумал было о ней как об укрытии на ночь, но ему показалось, что изнутри за ним наблюдает какая-то темная фигура, и он прошел мимо.
Тропа вела прочь от утесов, через холмистые низины, и незадолго до того, как сумерки уступили место ночи, Кугель набрел на деревню, стоящую на берегу пруда.
Он подкрался к ней с опаской, но приободрился, увидев признаки опрятности и умелого хозяйствования. В парке рядом с прудом стоял павильон, предназначенный, вероятно, для музыкальных представлений и выступлений мимов или декламаторов. Парк окружали небольшие узкие домики с высокими фронтонами, коньки домов поднимались декоративными зубцами. Напротив пруда стояло более крупное здание с нарядным фасадом, здесь дерево перемежалось пластинками эмали красного, синего и желтого цветов. Три высоких фронтона служили зданию крышей; центральный конек поддерживал панель со сложным резным узором, в то время как на боковых были установлены ряды маленьких круглых синих светильников. Перед зданием стояла просторная беседка, укрывающая под своей сенью лавки, столы и свободное пространство. Все это было освещено красными и зелеными фонариками. Здесь отдыхали жители городка, вдыхая благовония и потягивая вино, в то время как юноши и девушки, высоко подбрасывая ноги, выделывали па эксцентричного танца под аккомпанемент волынок и концертино.
Осмелев при виде этой мирной сцены, Кугель подошел к беседке. Жители деревни принадлежали к типу, который никогда не встречался Кугелю раньше — невысокого роста, с крупными, в большинстве случаев, головами и длинными беспокойными руками. Их кожа имела сочный тыквенно-оранжевый цвет; глаза и зубы были черными; волосы, тоже черные, у мужчин гладко свисали вниз вдоль щек, заканчиваясь бахромой из синих бусинок, а женщины обкручивали их вокруг белых колец и крючков, в результате чего получались прически жуткой сложности. Челюсти и скулы этих людей были тяжелыми; длинные, широко расставленные глаза смешно выступали наружу. Носы и уши были длинными и хорошо подчинялись движению мышц, что придавало лицам большую живость. Мужчины носили черные юбки с оборками и коричневые кафтаны, а головные уборы состояли из широкого черного диска, черного цилиндра и еще одного диска, поменьше размером, к которому крепился позолоченный шар. На женщинах были черные штаны и коричневые жакеты с эмалевыми дисками у пупка, а на каждой ягодице был прикреплен искусственный хвост из зеленых или красных перьев, возможно указание на семейное положение.
Кугель шагнул в круг света. Все разговоры немедленно прекратились. Носы застыли в неподвижности, глаза уставились на пришельца, уши любопытно зашевелились. Кугель улыбнулся направо и налево, помахал руками в галантном всеохватывающем приветствии и сел за пустой столик.
За некоторыми столами послышалось изумленное перешептывание, слишком тихое, чтобы достичь ушей Кугеля. Вскоре один из пожилых горожан поднялся и, подойдя к столику Кугеля, проговорил что-то. Слов Кугель не разобрал, потому что из-за недостаточного объема информации Фарезмово приспособление пока еще не смогло определить смысл фраз. Кугель вежливо улыбнулся и широко развел руки жестом, выражающим доброжелательную беспомощность. Старец заговорил снова, несколько более резким голосом, и снова Кугель показал, что не способен понять его. Старец резко и неодобрительно дернул ушами и отвернулся.
Кугель подал знак хозяину, указал на вино и хлеб на ближайшем столе и обозначил свое желание, чтобы ему принесли то же самое.
Хозяин высказал вопрос, который, при всей его невразумительности, Кугель смог истолковать. Он вытащил золотую монету, и хозяин, удовлетворенный, повернулся прочь.
За столиками возобновились разговоры, и довольно скоро звуки обрели для Кугеля смысл. Наевшись и напившись, он поднялся на ноги и подошел к столу того старца, который первым заговорил с ним. Кугель уважительно поклонился.
— Позволишь ли ты присоединиться к твоему столику?
— Конечно, если таково твое желание. Садись. — Старец указал ему место. — Из твоего поведения я заключил, что ты не только глух и нем, но еще и страдаешь умственной отсталостью. Теперь ясно, по крайней мере, что ты можешь слышать и говорить.
— Заверяю тебя также в своей разумности, — заявил Кугель. — Поскольку я прибыл издалека и незнаком с вашими обычаями, то подумал, что лучше будет спокойно понаблюдать несколько минут, дабы нечаянно не нарушить правил приличия.
— Хитроумно, но необычно, — был комментарий старца. — Но тем не менее твое поведение не вступает в открытое противоречие с нормой. Mогу я осведомиться, какая нужда привела тебя в Фарван?
Кугель глянул на свое кольцо. Камень был матовым и безжизненным: ВСЕОБЩАЯ СУЩНОСТЬ явно была где-то в другом месте.
— Земля, где я родился, страшно невежественна. Я путешествую с целью узнать обычаи и манеры более цивилизованного народа.
— Неужели! — Старец некоторое время обдумывал этот ответ, потом кивнул со знанием дела. — Твои одежды и черты лица принадлежат к незнакомому мне типу. Где находится твоя земля?
— Она лежит в столь отдаленном краю, — сказал Кугель, — что до этого момента я даже не знал о существовании страны Фарван.
Старец удивленно прижал уши.
— Что? Славный Фарван — ты о нем не знаешь? Великие города Импергос, Таруве, Реверйанд — ты о них о всех не слышал? А как насчет знаменитого Семберса? Без сомнения, слава Семберса должна была дойти до тебя! Они изгнали звездных пиратов, они подвели море к Стране Платформ. Роскошь Дворца Падары не поддается описанию!
Кугель печально покачал головой.
— Даже слухи об этом необычайном великолепии не дошли до моих ушей.
Старец мрачно дернул носом — у Кугеля явно были не все дома — и сказал коротко:
— Все обстоит так, как я сказал.
— Я ни в чем не сомневаюсь, — торопливо сказал Кугель. — По правде говоря, я признаюсь в своем невежестве. Но расскажи побольше, поскольку мне, возможно, придется надолго задержаться в этих краях. Например, как насчет Крылатых Существ, что обитают на утесе? Что они за создания?
Старец указал на небо.
— Если бы у тебя были глаза бородатой неясыти, ты мог бы заметить темную луну, которая вращается вокруг Земли и которую нельзя увидеть, за исключением тех случаев, когда она отбрасывает свою тень на солнце. Крылатые Существа — обитатели этого темного мира, и их первичная природа неизвестна. Они служат Великому Богу Елисеа следующим образом: когда мужчине или женщине приходит время умереть, Крылатые Существа узнают об этом по полному отчаяния сигналу от богини судьбы умирающего. Вслед за этим они слетают к несчастному и переносят его в свои пещеры, которые на самом деле представляют собой волшебный проход в благословенную страну Биссом.