Кугель откинулся назад, и его черные брови поднялись несколько насмешливой дугой.
— Да неужели, — сказал он голосом, который показался старцу недостаточно серьезным.
— Не может быть никаких сомнений в истинности фактов, как я их изложил. Ортодоксальная религия ведет свое происхождение от этой аксиомы, которая берется за основание, и обе системы взаимно усиливаются: следовательно, каждая из них подтверждается вдвойне.
Кугель нахмурился.
— Без сомнения, все обстоит так, как ты утверждаешь, — но можно ли сказать, что Крылатые Существа последовательны и аккуратны в выборе жертвы?
Старец с досадой побарабанил пальцами по столу.
— Сия доктрина неопровержима, ибо те, кого забирают Крылатые Существа, никогда не выживают, даже если они с виду пышут здоровьем. Я признаю, что падение на скалы способствует смерти, но это милосердие Елисеа, считающего подобный способ даровать быстрое прекращение жизни более приемлемым, чем продолжение болезни, которая может оказаться мучительной. Эта система целиком и полностью направлена во благо. Крылатые Существа призывают к себе только умирающих, которых затем проталкивают сквозь утес в благословенную землю Биссом. Время от времени какой-нибудь еретик начинает доказывать обратное, и в таком случае... Но ты, я уверен, разделяешь ортодоксальное мнение?
— Всем сердцем, — заверил Кугель. — Правильность догматов вашей веры очевидна.
И сделал большой глоток вина. В тот момент, когда он ставил кубок на стол, в воздухе послышался тихий шепот музыки: бесконечно нежное, бесконечно печальное созвучие. Все, кто сидел в беседке, умолкли — хотя Кугель не был уверен, что он действительно слышал музыку.
Старец чуть ссутулился, подался вперед и отхлебнул из своего кубка. Только после этого он взглянул вверх.
— Крылатые Существа как раз сейчас пролетают над нами.
Кугель задумчиво потянул себя за подбородок.
— А как защититься от Крылатых Существ?
Вопрос был неуместным. Старец свирепо взглянул на своего собеседника — действие, которое сопровождалось закручиванием ушей вперед.
— Если человек должен умереть, появляются Крылатые Существа. Если нет, то ему нечего опасаться.
Кугель несколько раз кивнул.
— Ты рассеял мое недоумение. Завтра — поскольку, по всем признакам, и ты, и я находимся в отличном здравии — давай поднимемся на холм и погуляем взад-вперед рядом с утесом.
— Нет, — сказал старец, — и по следующей причине: атмосфера на такой высоте пагубна для здоровья. Мы, скорее всего, надышимся ядовитых испарений, что повлечет за собой ущерб нашему самочувствию.
— Я все прекрасно понял, — сказал Кугель. — Может, нам оставить эту зловещую тему? Потому что мы пока живы и до некоторой степени укрыты лозами, обвивающими беседку. Давай есть и пить, и наблюдать за весельем. Молодежь этой деревни очень ловко пляшет.
Старец осушил свой кубок и поднялся на ноги.
— Ты можешь делать, что тебе захочется. Что же касается меня, мне пора совершать Ритуальное Уничижение, поскольку данный акт является неотъемлемой частью нашей веры.
— Я вскоре тоже совершу нечто в том же духе, — сказал Кугель. — Желаю тебе получить удовольствие от обряда.
Старец покинул беседку, и Кугель остался в одиночестве. Вскоре несколько молодых людей, привлеченных любопытством, подошли к нему, и Кугель еще раз объяснил свое присутствие, хотя на этот раз он сделал меньшее ударение на варварской грубости своей родины, потому что к группе присоединилось несколько девушек, и Кугель разгорелся при виде экзотического цвета их кожи и волос и живости их поведения. Было подано много вина, и Кугель поддался на уговоры и попробовал станцевать местный танец, отличающийся множеством прыжков и подбрасыванием ног; что Кугель и исполнил без позора для себя.
Данное времяпрепровождение послужило близкому контакту Кугеля с одной особенно соблазнительной девушкой, которая заявила, что ее зовут Зиамль Враз. Когда танец окончился, она обняла Кугеля за талию, отвела назад к столику и уселась к нему на колени. Эта фамильярность не вызвала явного неодобрения среди остальных членов группы, и Кугель осмелел еще больше.
— Я еще не договорился о ночлеге. Возможно, мне стоит сделать это, прежде чем время станет слишком поздним.
Девушка подала знак хозяину.
— Ты, наверно, оставил комнату для этого остролицего чужеземца?
— Это так! Я представлю ее на его одобрение.
Он отвел Кугеля в приятную комнатку на первом этаже, в которой было ложе, комод, коврик и лампа. На одной стене висел гобелен, вытканный в пурпурных и черных тонах. На другой — изображение необычайно уродливого ребенка, который, казалось, был заточен или каким-то образом помещен в прозрачный шар. Комната Кугелю понравилась, он объявил об этом хозяину и вернулся в беседку, где гуляющие уже начали понемногу расходиться. Девушка по имени Зиамль Враз все еще была там и приветствовала Кугеля с теплотой, которая избавила его от последних остатков осторожности. Выпив еще кубок вина, он наклонился к ее уху:
— Возможно, я слишком тороплив; возможно, я слишком поощряю свое тщеславие; возможно, я вступаю в противоречие с общепринятыми в этой деревне правилами приличия — но есть ли какие-нибудь причины, по которым мы не можем удалиться в мою комнату и там поразвлечься?
— Абсолютно никаких, — сказала девушка. — Я не замужем и до того времени могу вести себя, как хочу, потому что таков наш обычай.
— Замечательно, — сказал Кугель. — Хочешь ли ты пойти впереди меня или потихоньку последуешь сзади?
— Мы пойдем вместе. Нет никакой необходимости таиться!
Они вместе прошли в комнату и проделали ряд эротических упражнений, после которых совершенно выдохшийся Кугель провалился в объятия сна, поскольку день выдался чересчур утомительным.
Посреди ночи Кугель проснулся и обнаружил, что Зиамль Враз нет в комнате. — факт, который по причине сонного состояния не вызвал у него особого огорчения, и он снова вернулся ко сну.
Его разбудил стук гневно распахнутой двери. Кугель сел на ложе и увидел, что солнце еще не встало и что делегация, возглавляемая вчерашним старцем, разглядывала его с ужасом и отвращением.
Старец указал на него во мраке длинным трепещущим пальцем.
— Мне казалось, что я обнаружил еретические идеи. Теперь это известно точно! Обратите внимание: он спит, не покрывая голову, и без благочестивого бальзама на подбородке. Девушка Зиамль Враз сообщила, что ни разу за время их уединения этот негодяй не воззвал к Елисеа!
— Вне всякого сомнения, еретичество! — заявили остальные члены делегации.
— Чего еще можно ожидать от чужестранца? — презрительно вопросил старец. — Посмотрите! Даже сейчас он отказывается сделать священный знак.
— Я не знаю никакого священного знака! — запротестовал Кугель. — Я ничего не знаю о ваших обрядах! Это не еретичество, это простое неведение!
— Я не могу поверить в это, — сказал старец. — Не далее как прошлой ночью я обрисовал тебе природу ортодоксальной доктрины.
— Ситуация плачевна, — сказал кто-то из членов делегации голосом, полным зловещей меланхолии. — Еретичество существует только из-за разложения Доли Правильности.
— Это неизлечимое и роковое омертвение, — заявил другой не менее горестным тоном.
— Это верно! Увы, это слишком верно, — вздохнул тот, что стоял у двери. — Несчастный!
— Идем! — воскликнул старец. — Мы должны разобраться с этим немедленно.
— Не беспокойтесь, — сказал Кугель. — Позвольте мне одеться, и я уйду из вашей деревни, чтобы никогда больше не возвращаться.
— Чтобы распространять в других местах свою презренную доктрину? Ни в коем случае!
Тут Кугеля схватили и голым выволокли из комнаты.
Потом его провели через парк к павильону в центре. Несколько человек из группы соорудили на платформе павильона загородку из жердей, и в эту загородку впихнули Кугеля.
— Что вы делаете? — закричал тот. — Я не желаю участвовать в ваших обрядах!
Никто не обратил на него внимания, и он стоял, выглядывая наружу через щели в своей клетке, пока несколько жителей деревни надували горячим воздухом большой воздушный шар из зеленой бумаги, к которому снизу были прицеплены три зеленых фонарика.
На западе засветились бледные отблески зари. Жители деревни, устроив все к своему удовлетворению, отошли к границам парка. Кугель попытался вылезти из клетки, но жерди были такого диаметра и вбиты на таком расстоянии, что ему не за что было ухватиться.
Небо посветлело. Высоко вверху горели зеленые фонарики. Кугель, скукоженный и покрытый мурашками от утренней прохлады, шагал взад и вперед по своей клетке. Вдруг он застыл на месте — сверху донеслась музыка. Она становилась все громче, доходя, казалось, до порога слышимости. Высоко в небе появилось Крылатое Существо. Его белые одежды тянулись за ним и хлопали по ветру. Оно устремилось вниз, и суставы Кугеля ослабели и обмякли.
Крылатое Существо зависло над Кугелевой загородкой, ринулось вниз, окутало Кугеля своими белыми одеждами и попыталось поднять его в воздух. Но Кугель ухватился за одну из жердей загородки, и Существо только напрасно хлопало крыльями. Жердь затрещала, захрипела, треснула. Кугель вырвался из удушающих складок плаща и с истерической силой дернул за жердь: та с треском раскололась. Кугель схватил один из обломков и ткнул им в Крылатое Существо. Острый кол пронзил белый плащ; Существо ударило Кугеля крылом. Кугель уцепился за одно хитиновое ребро и могучим усилием вывернул его назад, так что оно треснуло и сломалось. Разорванное крыло повисло. Крылатое Существо в ужасе сделало огромный скачок, который вынес и его, и Кугеля из загородки в павильон, а потом запрыгало вдоль деревни, волоча за собой сломанное крыло.
Кугель бежал сзади, обрабатывая летуна подхваченной на ходу дубинкой. Он мельком заметил, что жители деревни пялятся на него с благоговейным ужасом. Их рты были широко разинутыми и влажными, они, должно быть, кричали, но Кугель не слышал ни звука. Крылатое Существо запрыгало быстрее вверх по тропе по направлению к утесу. Кугель заработал дубинкой изо всех сил.