Веревка развязалась сама по себе. Кугеля била дрожь; каждый мускул был скручен в тугой узел.
Смех Юкуну понемногу перешел в задумчивую усмешку.
— Ты говорил о магических аксессуарах. Как насчет тех талисманов, действенность которых ты превозносил в своей лавчонке в Азеномее? Разве они не смогут сковать бездействием врагов, растворить железо, воспламенить девственниц, даровать бессмертие?
— На эти талисманы нельзя полностью положиться, — ответил Кугель. — Мне потребуются действенные гарантии.
— Они у тебя есть, — сказал Юкуну, — в лице твоей шпаги, твоей способности искусного убеждения и проворства твоих ног. Тем не менее ты возбудил мое сочувствие, и я помогу тебе до некоторого предела.
Он повесил Кугелю на шею маленькую квадратную дощечку.
— Теперь ты можешь отбросить опасения умереть с голоду. Прикосновение этого могущественного предмета введет питательные вещества в дерево, кору, траву, даже изношенную одежду. Кроме того, он издает звон в присутствии яда. Итак, больше нас ничто не задерживает. Что ж, пошли. Веревка? Где Веревка?
Веревка послушно обвилась вокруг шеи Кугеля, и ему пришлось пойти вслед за Юкуну.
Они вышли на крышу старинного замка. Темнота уже давно окутала землю. Тут и там вдоль долины Кзана мерцали слабые огоньки, а сам Кзан казался неровной широкой лентой, темнее, чем сама тьма.
Юкуну указал на клетку.
— Это будет твоим транспортным средством. Полезай внутрь!
Кугель заколебался.
— Может, лучше сначала хорошо пообедать, выспаться, отдохнуть, а завтра утром, со свежими силами, отправиться в путь?
— Что? — заговорил Юкуну голосом, похожим на гудение рога. — Ты осмеливаешься стоять передо мной и заявлять о своих предпочтениях? Ты, тайком проникший в мой дом, укравший мои сокровища и оставивший все вверх дном? Понимаешь ли ты, как тебе повезло? Или, может, ты предпочитаешь Ужасное и Безнадежное Заточение?
— Ни в коем случае! — нервно запротестовал Кугель. — Я беспокоюсь только об успехе нашего предприятия!
— Тогда в клетку.
Кугель безнадежно обвел глазами крышу замка, потом медленно подошел к клетке и шагнул внутрь.
— Я надеюсь, ты не страдаешь провалами в памяти, — поинтересовался Юкуну. — Но если это с тобой случится и ты начнешь пренебрегать своими первостепенными обязанностями, а именно — поисками фиолетовой линзы, Фиркс всегда будет под рукой, чтобы напомнить тебе о них.
Кугель сказал:
— Поскольку теперь я обречен на участие в этом предприятии и вряд ли вернусь из него, ты можешь выслушать мою оценку тебя самого и твоего характера. Прежде всего...
Но Юкуну жестом остановил его.
— Я не желаю слушать! Злословие ранит мое чувство собственного достоинства, а к похвале я отношусь скептически. Так что — в путь!
Он отступил назад, пристально вгляделся вверх, в темноту, затем выкрикнул заклинание, известное как Перемещение Тасдрубала. С высоты послышались глухой стук, удар и приглушенный рев ярости.
Юкуну отступил на несколько шагов, выкрикивая слова на каком-то древнем языке; и клетка со скорчившимся в ней Кугелем рванулась вверх и понеслась по воздуху.
Холодный ветер хлестал Кугеля по лицу. Сверху доносились хлопанье, поскрипывание огромных крыльев и зловещие стенания. Клетка раскачивалась взад-вперед. Внизу царила темнота, черная как смоль.
По расположению звезд Кугель понял, что путь его лежит на север, и некоторое время спустя почувствовал, как поднимаются снизу Горы Моренрон. Потом демон перенес его через пустыню, известную под названием Земли Падающей Стены. Раз или два Кугель мельком заметил огни одиноко стоящего замка и один раз увидел большой костер. В течение некоторого времени рядом с клеткой летел какой-то крылатый дух и заглядывал внутрь. Казалось, мытарства Кугеля его забавляют; а когда Кугель попробовал расспросить его о лежащей внизу земле, он разразился хриплыми криками веселья. Мало-помалу дух устал и попытался зацепиться за клетку, но Кугель пинками согнал его, и он отлетел прочь вместе с проносящимся мимо ветром, рыча от зависти.
Земля вспыхнула краснотой застарелой крови, а затем появилось солнце, дрожащее, словно простуженный старик. Землю заволокло туманом, Кугель едва смог разглядеть, что они пересекают землю черных гор и темных глубоких ущелий. Потом туман снова расступился и обнажил свинцовое море. Кугель пару раз взглянул наверх, но крыша клетки закрывала демона почти целиком, за исключением кончиков кожистых крыльев.
Наконец демон достиг северного берега океана. Он спикировал на полосу прибрежного песка, издал мстительный каркающий крик и уронил клетку с высоты пятнадцати футов.
Кугель выполз из-под обломков клетки. Бережно ощупывая свои синяки, он выкрикнул проклятие вслед удаляющемуся демону, а потом побрел прочь по песку и буйным колючим сорнякам, поднимаясь по пологому склону берега. К северу были видны болотистые пустоши и далекая беспорядочная гряда низких холмов, к западу и востоку — океан и безотрадная полоса песка. Кугель повернулся к югу и погрозил кулаком. Как-нибудь, каким-нибудь образом, он должен наслать отмщение на Смеющегося Мага! В этом он себе поклялся.
В нескольких сотнях ярдов к западу стояли остатки древнего волнолома. Кугель хотел было осмотреть его, но не успел сделать и трех шагов, как Фиркс вонзил свои шипы в печень. Кугель, закатывая в агонии глаза, повернул обратно и зашагал вдоль берега на восток.
Через некоторое время Кугель проголодался и вспомнил о талисмане, которым его снабдил Юкуну Он поднял кусок выброшенного на берег дерева и потер его дощечкой, надеясь увидеть, как тот превратится в поднос со сладостями или жареную птицу. Однако дерево просто размягчилось до консистенции сыра, сохранив при этом вкус плавника. Кугель отрывал зубами куски и глотал их, не жуя. Еще один зуб против Юкуну! Ох, и поплатится Смеющийся Маг!
Алый шар солнца скользил по небу на юге. Приближалась ночь, и Кугель наконец набрел на человеческое жилье: примитивную деревушку неподалеку от небольшой речки. Хижины были похожи на птичьи гнезда из грязи и прутьев, и от них отвратительно пахло помоями и отбросами. Между хижинами бродили люди, столь же неприятные и неуклюжие, как и их жилища. Эти люди были приземистыми, звероподобными и тучными; их жесткие, соломенного цвета волосы были сбиты в колтуны; лица напоминали комья глины. Единственной достойной внимания деталью — на которую Кугель обратил немедленное и пристальное внимание — были глаза: незрячие с виду фиолетовые полусферы, во всех отношениях подобные предмету, который требовался Юкуну.
Кугель осторожно подобрался к деревне, однако ее обитатели не обратили на пришельца почти никакого внимания. Если полусфера, которую жаждал получить Юкуну, была идентична фиолетовым глазам этого народа, то основная неопределенность задачи Кугеля была преодолена, а добыча фиолетовой линзы становилась просто делом тактики.
Кугель задержался, чтобы понаблюдать за жителями деревни, и обнаружил, что многое в них его озадачивает. Во-первых, они держали себя не как вонючие деревенщины, какими были в действительности, а с примечательным величием и достоинством, граничащими временами с надменностью. Кугель наблюдал за ними в недоумении: неужели все они выжили из ума? Во всяком случае, они, казалось, не представляли собой никакой угрозы, и Кугель направился вперед по главной улице деревни, шагая осторожно, чтобы не наступить в наиболее вонючие кучи отбросов. Тут один из жителей соизволил его заметить и обратился к нему хрюкающим гортанным голосом:
— Ну, господин хороший, что тебе нужно? Почему ты рыщешь в окрестностях нашего города Смолода?
— Я странник, — ответил Кугель. — Я прошу только, чтобы ты направил меня к постоялому двору, где я смогу найти пищу и приют.
— У нас нет постоялого двора; путешественники и странники нам неведомы. Однако я приглашаю тебя разделить с нами наше изобилие. Вон там стоит дом, обстановка которого будет достаточной для твоего удобства.
Он указал на полуразвалившуюся хижину.
— Ты можешь есть досыта; просто войди туда, в трапезную, и выбери все, что захочешь; мы в Смолоде никогда не скупимся.
— Покорнейше тебя благодарю, — сказал Кугель и хотел было продолжить свою речь, но его собеседник уже зашагал прочь.
Кугель осторожно заглянул в предоставленный ему сарай и после некоторых усилий убрал наиболее мешавший мусор и устроил себе спальное место на лавке. Солнце уже было на горизонте, и Кугель пошел в тот амбар, который был ему указан как трапезная. Доступные в деревне блага, описанные поселянином, оказались, как и подозревал Кугель, своего рода преувеличением. В амбаре по одну сторону лежала груда копченой рыбы, по другую стоял ларь с чечевицей, смешанной с семенами различных сорняков и злаков. Кугель взял порцию в свою хижину и мрачно сел за ужин.
Солнце село; Кугель отправился посмотреть, что деревня может предложить по части развлечений, но обнаружил, что улицы совершенно пусты. В некоторых хижинах горели лампы, и Кугель, заглядывая в щели, видел, как их обитатели ужинают копченой рыбой или ведут беседу. Он вернулся в свой сарай, разжег небольшой огонь, чтобы не замерзнуть, и изготовился ко сну.
На следующий день Кугель возобновил наблюдения за жизнью деревни Смолод и ее фиолетовоглазых обитателей. Никто, как он заметил, не ушел работать, к тому же поблизости от деревни, по-видимому, не было полей. Это открытие вызвало у Кугеля неудовольствие. Для того чтобы захватить один фиолетовый глаз, ему пришлось бы убить его обладателя, а для этого необходима была свобода от назойливого вмешательства.
Кугель сделал несколько осторожных попыток заговорить с жителями деревни, но они разглядывали его с таким видом, который в конце концов начал действовать Кугелю на нервы: можно было подумать, что они — милостивые владыки, а он — вонючая деревенщина!
После полудня Кугель пошел на юг и, пройдя примерно милю вдоль берега, набрел на другую деревню. Люди в ней были очень похожи на жителей Смолода, но их глаза казались обычными. Крестьяне были трудолюбивы; Кугель видел, как они возделывают поля и ловят рыбу в океане.