Кугель нахмурился.
— Такое возмездие кажется мне слишком уж абстрактным. Если ты будешь так добр и вызовешь какого-нибудь демона, я дам ему все необходимые в отношении Юкуну инструкции. Тогда с этим делом будет покончено, и мы сможем обсудить другие материи.
Зараидес покачал головой.
— Все не так просто. Юкуну сам очень хитер, и вряд ли можно будет застать его врасплох. Он немедленно узнает, кто спровоцировал это нападение, и тогда тем отношениям сдержанной сердечности, которые меня с ним связывают, придет...
— Пф! — насмешливо воскликнул Кугель. — Неужели Мудрец Зараидес боится выступить за справедливое дело? Неужели он струсит и уклонится от встречи с таким робким и колеблющимся человеком, как Юкуну?
— Если ответить тебе одним словом, то да, — сказал Зараидес. — Солнце может погаснуть в любой момент. Мне вовсе не хочется провести эти последние часы, обмениваясь шутками с Юкуну, чье чувство юмора гораздо более развито, чем мое собственное. Так что теперь послушай. Через минуту я должен буду заняться выполнением неких важных обязанностей. А в качестве прощального знака благодарности я перенесу тебя в любое место по твоему выбору. Где это будет?
— Если это все, что ты можешь сделать, то отправь меня в Азеномей, в место слияния Кзана и Скома!
— Как пожелаешь. Будь так добр, встань на эту площадку. Держи руки вот так... Глубоко втяни в себя воздух и во время перехода не вдыхай и не выдыхай... Ты готов?
Кугель утвердительно кивнул. Зараидес отступил назад и выкрикнул заклинание. Кугеля дернуло вверх. Мгновение спустя его ноги коснулись земли, и он обнаружил, что идет по главному перекрестку Азеномея.
Он глубоко втянул в себя воздух.
— После всех испытаний, всех злоключений я снова в Азеномее!
Кугель оглянулся по сторонам, изумленно покачивая головой. Старые здания, террасы, выходящие на реку, рынок — все было таким же, как раньше. Неподалеку стояла лавка Фианостера. Кугель повернулся к ней спиной, чтобы его не узнали, и неторопливо зашагал прочь.
— И что теперь? — раздумывал он. — Сначала новые одежды, а потом удобства какого-нибудь постоялого двора, где я смогу оценить свое теперешнее положение во всех деталях. Если хочешь посмеяться вместе с Юкуну, следует браться за дело со всеми возможными предосторожностями.
Два часа спустя Кугель, вымытый, подстриженный, освеженный, в новых черно-зелено-красных одеждах, сидел в общем зале таверны «У Реки» перед тарелкой с перчеными колбасками и флягой зеленого вина.
— Задача справедливого воздаяния ставит чрезвычайно деликатные проблемы, — задумчиво бормотал он. — Я должен действовать с осторожностью!
Он налил себе вина из фляги и съел несколько колбасок. Потом он открыл кошелек и достал небольшой предмет, заботливо завернутый в мягкую тряпку: фиолетовую линзу, которую хотел получить Юкуну в пару к той, которая у него уже была. Он поднес было линзу к глазам, но остановил себя: она показала бы все окружающее в свете настолько благоприятном, хоть и иллюзорном, что ему могло бы захотеться никогда не снимать ее. И тут, пока он разглядывал глянцевитую поверхность, ему в голову пришла одна схема, настолько хитроумная, настолько теоретически эффективная и в то же время связанная с таким малым риском, что он немедленно бросил поиски чего-нибудь более подходящего.
В сущности, план был очень простым. Кугель предстанет перед Юкуну и вручит ему эту линзу или, точнее, линзу, очень похожую на нее. Юкуну захочет сравнить ее с той, которая уже ему принадлежит, чтобы проверить, как они действуют в паре, и неизбежно посмотрит сразу через две. Расхождение между реальным и иллюзорным миром потрясет его мозг и сделает его беспомощным, после чего Кугель сможет предпринять такие меры, какие сочтет нужными.
Были ли изъяны в этой схеме? Кугель не видел ни одного. Если Юкуну обнаружит подмену, Кугелю нужно будет просто извиниться и представить настоящую линзу и таким образом усыпить подозрения Юкуну. В общем и целом, шансы на успех казались превосходными.
Кугель неторопливо прикончил колбаски, заказал вторую флягу вина и с удовольствием обозрел пейзаж по другую сторону Кзана. Ему незачем было торопиться. По правде говоря, при ведении дел с Юкуну импульсивность была серьезной ошибкой, в чем Кугель уже убедился.
На следующий день, так и не обнаружив недостатков в своем плане, он посетил стекольщика, чья мастерская была устроена на берегах Скома в миле к востоку от Азеномея, в роще трепещущих желтых билибобов.
Стекольщик осмотрел линзу.
— Точный дубликат, такой же формы и цвета? Нелегкая задача — такой чистый и сочный фиолетовый цвет. Придать подобный цвет стеклу сложнее всего. Для этого нет никакой конкретной краски. Все зависит от догадки и случая. Однако... я приготовлю нужную смесь. Посмотрим, посмотрим.
После нескольких попыток он получил стекло требуемого оттенка и изготовил из него линзу, с первого взгляда неотличимую от волшебной.
— Замечательно! — заявил Кугель. — А теперь, какова твоя цена?
— Подобную линзу из фиолетового стекла я оцениваю в сто терций, — небрежно ответил стекольщик.
— Что? — оскорбленно воскликнул Кугель. — Я что, похож на идиота? Эта сумма слишком велика.
Стекольщик разложил по местам свои инструменты, штампы и тигли, не выказывая никакой обеспокоенности по поводу негодования Кугеля.
— Вселенная не проявляет истинной стабильности. Все переходит, течет, движется по кругу, испытывает приливы и отливы. Все охвачено изменчивостью. Моя цена, которая также является имманентной частью космоса, подчиняется тем же законам и изменяется согласно степени заинтересованности клиента.
Кугель в неудовольствии отступил назад, при виде чего стекольщик протянул руку и завладел обеими линзами. Кугель воскликнул:
— Что ты собираешься делать?
— Я верну стекло в тигель, что же еще.
— А как насчет той линзы, которая принадлежит мне?
— Я сохраню ее в память о нашем разговоре.
— Стой! — Кугель глубоко втянул в себя воздух. — Я могу заплатить твою непомерную цену, если новая линза так же чиста и совершенна, как старая.
Стекольщик осмотрел сначала одну, потом другую.
— На мой взгляд, они одинаковы.
— А как насчет фокуса? — заспорил Кугель. — Поднеси обе к глазам и посмотри сквозь них, а тогда уже скажешь!
Стекольщик поднял обе линзы. Одна из них позволяла заглянуть в Чужой мир, другая передавала вид Реальности. Потрясенный этим расхождением, стекольщик пошатнулся и упал бы, если бы Кугель, стремясь уберечь линзы, не подхватил его и не подвел к скамейке.
Забрав линзы, Кугель бросил стекольщику три терции.
— Все изменчиво, и таким образом твои сто терций перетекли в три.
Стекольщик, слишком ошеломленный, чтобы дать разумный ответ, что-то забормотал и попытался поднять руку, но Кугель уже вышел из мастерской и пошел прочь.
Он вернулся в таверну. Здесь он надел свои старые одежды, все в пятнах и дырах, и отправился в путь вдоль берегов Кзана.
По дороге он репетировал предстоящую встречу, пытаясь предусмотреть все мыслимые возможности.
Впереди солнечный свет пронизывал спиральные башни зеленого стекла: дом Юкуну!
Кугель приостановился, чтобы посмотреть вверх, на это причудливое сооружение. Сколько раз за время своего путешествия он представлял себе, что стоит здесь, совсем рядом с Юкуну, Смеющимся Магом!
Он поднялся по извилистой дорожке, вымощенной темно-коричневой плиткой. С каждым шагом нервы все больше напрягались. Он подошел к входной двери и увидел на тяжелой створке нечто, чего не заметил раньше; маску, вырезанную на старом дереве: изможденное лицо с запавшими щеками, провалившимся ртом, выпученными от ужаса глазами, оттянутыми назад губами и ртом, открытым в крике отчаяния или, может быть, вызова.
Рука Кугеля, поднявшаяся для стука, застыла. Он почувствовал, как холод охватывает его душу. Он отступил от полного муки деревянного лика и повернулся, чтобы проследить взгляд этих слепых глаз — через Кзан и вдаль над темными голыми холмами, поднимающимися и опускающимися, пока мог видеть глаз. Кугель снова прогнал в мыслях план операции. Был ли там изъян? Опасность для него самого? По-видимому, нет. Если Юкуну обнаружит подмену, Кугель всегда сможет заявить, что ошибся, и отдать настоящую линзу. Можно было добиться больших преимуществ при малом риске! Кугель снова повернулся к двери и постучал по тяжелой створке.
Прошла минута. Огромная дверь медленно отворилась. Из нее вылетел порыв холодного воздуха, несущий с собой терпкий запах, который Кугель не смог определить. Солнечный свет, косо падавший через плечо, проходил в дверной проем и падал на каменный пол. Кугель неуверенно заглянул в вестибюль, не решаясь войти без специального приглашения.
— Юкуну! — крикнул он. — Покажись, чтобы я мог войти в твой дом! Мне не нужны новые несправедливые обвинения!
Внутри что-то шевельнулось, послышался шорох медленных шагов. Из боковой комнаты вышел Юкуну. Кугелю показалось, что он замечает в облике волшебника какую-то перемену. Большая мягкая желтая голова казалась более рыхлой, чем когда-либо раньше: шея тонула в складках, нос свисал подобно сталактиту, маленький, словно прыщ, подбородок терялся под широким подергивающимся ртом.
На Юкуну была квадратная коричневая шапочка, каждый из углов которой был загнут вверх, блуза с рисунком из черных и коричневых ромбов, широкие панталоны из тяжелой темно-коричневой ткани с черной вышивкой — красивый наряд, который Юкуну носил безо всякого изящества, словно он был чужим для него и неудобным. К тому же Смеющийся Маг поприветствовал Кугеля довольно странным образом:
— Ну, приятель, какое у тебя ко мне дело? Ты никогда не научишься ходить по потолку, стоя на руках.
И Юкуну закрыл рот руками, чтобы скрыть смешок.
Кугель удивленно и недоверчиво поднял брови.
— Это не было моей целью. Я пришел по делу большой важности, а именно, чтобы доложить, что миссия, которую я возложил на себя в твоих интересах, успешно завершена.