— Брось стекло! — приказал Кугель. — Повернись к стене!
Он сделал угрожающее движение в сторону Фианостера:
— Ты тоже!
Он тщательно связал руки обоих своих врагов, потом, выйдя в большой зал, схватил рабочую книгу, которую перед тем изучал.
— А сейчас — оба во двор! — приказал он. — И двигайтесь поживее! Теперь события перейдут в нужное русло!
Он заставил обоих пройти на плоскую площадку за домом и поставил их на некотором расстоянии друг от друга.
— Фианостер, ты вполне заслужил свою судьбу. За твою лживость, жадность и ужасные манеры я налагаю на тебя Заклятие Безнадежного Заточения!
Фианостер жалобно заскулил и упал на колени. Кугель не обратил на него внимания. Проконсультировавшись в книге, он восстановил в памяти заклинание. Потом указывая на Фианостера и называя его по имени, проговорил наводящие ужас слова.
Но Фианостер, вместо того чтобы провалиться сквозь землю, сидел, скорчившись, как и раньше. Кугель торопливо сверился с книгой и увидел, что по ошибке переместил пару слов, тем самым придав заклинанию обратные свойства. И действительно, в тот самый момент, когда он осознал свою ошибку, со всех сторон послышались негромкие звуки, и предыдущие жертвы заклинания из всех эпох вырвались с глубины сорока пяти миль и упали на поверхность земли. Тут они и остались лежать, моргая в тупом удивлении; а некоторые вообще не двигались, поскольку были слишком вялыми, чтобы реагировать. Их одежда распалась в пыль, хотя на некоторых, заточенных в более позднее время, все еще сохранились какие-то лохмотья. Вскоре все, кроме наиболее ошеломленных и оцепеневших, начали делать осторожные пробные движения, хватаясь за воздух, ощупывая небо и дивясь солнцу.
Кугель хрипло рассмеялся.
— Кажется, я что-то сделал неверно. Но не беда. Я не ошибусь во второй раз. Юкуну, твое наказание будет соизмеримо с твоим преступлением, ни больше ни меньше! Ты против моей воли забросил меня в северные пустоши, в землю, где солнце низко стоит над горизонтом. Я поступлю так же с тобой. Ты навязал мне Фиркса, я навяжу тебе Фианостера. Вы будете вместе бродить по тундре, проникнете в Великую Безлюдь, проберетесь через Горы Магнаца. Не просите пощады, не выдвигайте оправданий! В этом случае я неумолим. Стойте спокойно, если не хотите, чтобы я снова выпустил в вас голубую погибель.
Тут Кугель обратился к Средству Дальней Отправки и заботливо разместил в голове все активирующие слова.
— Приготовьтесь! — крикнул он. — И прощайте!
С этими словами он нараспев проговорил заклинание, заколебавшись только в одном месте, где его одолела неуверенность. Но все прошло хорошо. Сверху, с большой высоты, послышался глухой удар и гортанный выкрик, когда пролетавший демон был остановлен в полете.
— Явись, явись! — воскликнул Кугель. — Место назначения то же, что и раньше: берег северного моря, и груз должен быть доставлен туда в целости и сохранности! Явись! Хватай обозначенных особ и неси их в соответствии с командой!
Огромные крылья взметнули воздух. Черная фигура с кошмарным лицом поглядела вниз. Она опустила когтистую лапу. Кугель был подхвачен и унесен на север — его снова подвело неправильно поставленное слово.
* * *
В течение одного дня и одной ночи летел демон, рыча и стеная. Где-то после рассвета он сбросил Кугеля на песчаный берег и с грохотом унесся.
Вокруг была тишина. Справа и слева простирался серый берег. Позади поднимался песчаный гребень с несколькими клочками солончаковой травы и колючек. В нескольких ярдах дальше по берегу лежала расколовшаяся в щепки клетка, в которой Кугель когда-то уже был доставлен на это же самое место. Кугель сидел, опустив голову и обхватив руками колени, и смотрел вдаль.
СОЗДАТЕЛИ ЧУДА
1
Армия Башни Фэйд — сто всадников в латах, пятьсот пехотинцев и обоз — продвигалась низинами на восток. Во главе колонны, в фамильной машине Фэйдов, похожей на лодку, плывущую в двух футах над землей, ехал лорд Фэйд — худощавый, моложавый, с нездоровым цветом лица, но кошачьей ловкостью в движениях. Помимо меча и кинжала он был увешан оружием предков.
За час до заката вернулись двое разведчиков; их кони с головами, напоминающими булавы, по-собачьи неслись вприпрыжку. Лорд Фэйд остановил машину. Позади него застыл весь отряд: его родичи Фэйды, вассалы-рыцари и пешие солдаты в кожаных шлемах. Заскрипели, останавливаясь, груженые телеги и высокие кибитки малефиков.
Разведчики, несшиеся сломя голову, в последнее мгновение натянули поводья. Длинные косматые ноги коней, больше похожие на лапы, взрыли мох. Воины спешились и бросились вперед с криками:
— Путь на Башню Баллант прегражден!
Лорд Фэйд поднялся с сиденья, повернулся лицом к востоку и окинул взглядом покрытую серо-зеленой растительностью низину.
— Сколько рыцарей? Сколько пеших?
— Ни рыцарей, ни пеших, лорд Фэйд. Первый Народ взрастил лес между Северной и Южной Чащобами.
Постояв несколько секунд в задумчивости, лорд Фэйд уселся и нажал кнопку на панели управления. Машина следом заурчала, содрогнулась и двинулась вперед. Рыцари дали коням шпоры; пехотинцы зашагали в хвосте колонны, заскрипели, трогаясь с места, телеги с провиантом и фургоны малефиков.
На западе садилось бледно-розовое солнце. Слева стеной высилась Северная Чащоба; между нею и Южной Чащобой лежало пространство каменистой земли, испещренной редкими пятнами мха. В сгущающихся красках заката все отчетливее прорисовывались новые растения — низкий перелесок соединял две чащи, как канал — два моря.
Лорд Фэйд затормозил и спрыгнул на мох. Оценив обстановку, он дал сигнал разбивать лагерь.
Фургоны и повозки построились в круг; с них выгрузили все необходимое для ночлега. Некоторое время лорд Фэйд следил за действиями своих людей, не упуская ни одной мелочи, затем повернулся и побрел по низине в лавандово-зеленые сумерки. В пятнадцати милях к востоку его ожидал последний враг — лорд Баллант, владетель Башни Баллант. Размышляя о завтрашней битве, лорд Фэйд не сомневался в своей победе: его пехота испытана в десятках кампаний; его родичи верны и отважны; Верховным малефиком у него — прославленный Гейн Гусс, которому помогают знаменитые Айзек Командор, Адам Макадам и Энтерлин. Каждый из них имеет свиту каббалистов, заклинателей и учеников. Вместе они представляют собой внушительную силу.
Разумеется, на легкую победу рассчитывать не приходится. Войско в Башне Баллант сильное, лорд Баллант будет драться до конца. Его верховный малефик могуществен и всеми почитаем. Да еще это вмешательство Первого Народа, загородившего перелеском проход между Северной и Южной Чащобами. Автохтоны — существа слабые и робкие, им не тягаться с людьми в открытом бою, но в их лесах полно всевозможных ловушек.
Лорд Фэйд выругался себе под нос. Идти в обход Северной или Южной Чащобы — значит откладывать битву на три дня. Ждать столько времени просто невыносимо.
Лорд Фэйд возвратился в лагерь. Горели костры, булькала похлебка в котлах, чернели ровными рядами спальные ямы, выкопанные в торфе. В загоне из повозок рыцари распрягали коней. Возле древней машины на гамаке был возведен шатер лорда Фэйда.
Окинув лагерь пристальным взглядом, лорд Фэйд не сказал ни слова. Малефики расположились на ночлег в некотором отдалении от войска. Ученики и заклинатели стряпали, а малефики и каббалисты устраивались в своих шатрах, наводя порядок в шкафах и сундуках.
Лорд Фэйд вошел в шатер верховного малефика. Гейн Гусс был человеком огромного роста, с бочкообразной грудью и широкими, как стволы деревьев, руками и ногами. Его розовое лицо всегда хранило спокойное выражение, глаза были прозрачны, как вода, густые мягкие волосы не знали колпака, который другие малефики, боясь облысения, носили постоянно. Подобные предосторожности Гейн Гусс считал лишними. Частенько он говорил, скаля зубы в широкой ухмылке: «Зачем мне, старому Гейну Гуссу, амулеты? Я же такой безобидный. Кто захочет мне зла — обязательно умрет от стыда и раскаяния».
Лорд Фэйд застал Гусса за работой — он приводил в порядок свое имущество. Дверцы его шкафа были широко раскрыты, внутри лорд Фэйд увидел сотню миниатюрных манекенов. К каждому из них был привязан клок волос, или лоскуток материи, или кусок ногтя; каждый из них был смазан потом, слюной, калом или кровью. Лорд знал наверняка, что среди этих подобий есть и его собственное. Но Гусс ни за что не признался бы в этом, спросишь его — соврет, не моргнув глазом. Иначе нельзя: мана малефика во многом зависит от уверенности, с какой он держится, легкости, с какой пользуется своим могуществом.
Посмотрев на лорда Фэйда, Гейн Гусс прочел вопрос в его разуме.
— Лорд Баллант уже знает о новом перелеске. Андерсон Граймс только что известил его, и теперь Баллант надеется на отсрочку битвы. Граймс говорил с Башней Джисборн и Облачным Замком. Сегодня ночью на подмогу Башне Баллант отправятся три сотни воинов. Через два дня они прибудут. Лорд Баллант очень рад.
— Сможем ли мы пройти через этот перелесок? — спросил лорд Фэйд, меряя шагами шатер.
Гейн Гусс неодобрительно хмыкнул. — Существует много вариантов будущего. В некоторых из них мы пройдем, в других — нет. Я не могу предугадать все эти варианты.
Лорд Фэйд давно привык скрывать раздражение за напускным педантизмом. Он проворчал:
— Либо они очень глупы, либо безрассудны. Зачем им понадобилось перегораживать низину? Не могу понять, что они замышляют.
Гейн Гусс поразмыслил и неохотно предположил:
— А что, если они возвели лес от Северной Чащобы до рощи Сарро, от Южной Чащобы до Старого Леса?
— Это означает, что Башня Фэйд почти полностью окружена лесом.
— А что, если они соединят рощу Сарро со Старым Лесом?
Лорд Фэйд выпрямился и сощурил глаза. Помолчав в задумчивости, он произнес:
— Башня Фэйд окажется в кольце. Капкан... Эти леса способны разрастаться?