Дерве Кориме с вожделением посмотрела обратно на Силь, затем пожала плечами и погрузилась в молчание.
Их жалкий завтрак подошел к концу. Кугель откинулся назад и оперся о ствол дерева, наслаждаясь теплом костра, но Фрикс не позволил ему такой роскоши, и Кугель, перекосившись от боли, живо вскочил на ноги.
— Пойдем, мы должны начать наш путь на восток. Поручение Никоню торопит меня.
Они пошли вниз по склону холма, следуя дороге, которая, видимо, была проложена в древние времена. Пейзаж изменился. Деревья сменились сырой низиной, потом они подошли к лесу. Кугель с недоверием посмотрел на мрачные тени, которые отбрасывали стволы и ветви.
— Мы должны двигаться осторожно и надеяться, что не потревожим какое-нибудь страшное чудовище. Я буду смотреть вперед, а ты — назад, чтобы быть уверенными в том, что никто нас не преследует и не накинется на нас сзади.
— Мы заблудимся.
— Солнце сейчас на юге — это для нас лучший проводник.
Дерве Кориме опять пожала плечами, и они пошли в эти отбрасываемые тени. Деревья высились над их головами, и солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь густую листву, еще больше усиливали ощущение полумрака. Дойдя до небольшого ручейка, они пошли вдоль его берегов, и через некоторое время дошли до истоков большой широкой реки.
На берегу реки, неподалеку от привязанного плота, сидели четыре человека в лохмотьях. Кугель критически осмотрел Дерве Кориме и сорвал пуговицы из драгоценных камней с ее платья.
— Скорее всего, это бандиты, и мы не должны толкать их на преступление, хотя они и кажутся жалкими с виду.
— Еще лучше, если мы обойдем их стороной, — сказала Дерве Кориме. — Они не более, чем звери.
Кугель пожал плечами.
— Нам нужен их плот и проводник через этот лес. Придется говорить в приказном тоне. Если мы будем просить и мяться, они решат, что у них есть выбор, и станут неуправляемыми.
Он решительно пошел вперед, и волей-неволей Дерве Кориме вынуждена была пойти за ним.
Бродяги не стали выглядеть лучше при более близком рассмотрении. У них были длинные и спутанные волосы, кривые лица с глазами, как у пчел, и ртами, из которых торчали гнилые желтые зубы. В общих чертах выражение у них было достаточно безобидное, и они наблюдали за приближением Кугеля и Дерве Кориме скорее с осторожностью, чем с воинственностью. Один из них, по крайней мере, так казалось, был женщиной, хотя это с большим трудом можно было разобрать по одежде, лицу и манерам. Кугель отсалютовал им, как аристократ салютует своим подданным, и они в удивлении заморгали и уставились на него во все глаза.
— Что вы за люди? — спросил Кугель.
— Мы называем себя Бузьякос, — ответил самый старый из них.
— Это одновременно название нашей расы и нашей семьи. По привычке мы не делаем различий между этими понятиями.
— Вы — обитатели леса, знакомы со всеми его стежками-дорожками?
— Это хорошо и верно сказано, — согласился Бузьякос, — хотя наше знание невелико и относится только к этой части леса. Не забывай, что это — Великий Эрм, который тянется лига за лигой и никогда не кончается.
— Это неважно, — заявил Кугель. — Нам требуется лишь переправиться через реку, а там выйти на удобную безопасную дорогу к южным землям.
Человек посовещался о чем-то со своей семьей, и все они отрицательно покачали головами.
— Такой дороги нет: на пути стоят Магнацкие горы.
— Ах, вот как, — сказал Кугель.
— Если я переправлю вас через реку, — продолжал старый предводитель, — можно считать, что вы уже погибли, потому что эти места населяет множество бормотунов и гру. Твоя шпага против них бесполезна, а волшебство, которым ты обладаешь, очень маленькое. Это я знаю, потому что мы, Бузьякос, нюхом чувствуем волшебство, как бормотуны — мясо.
— В таком случае, как же нам достичь места нашего назначения? — вновь требовательно спросил Кугель.
Бузьякос почти не обратил внимания на этот вопрос. Но второй человек, несколько моложе первого, посмотрел на Дерве Кориме, внезапно, видимо, о чем-то задумавшись, потому что тут же перевел свой взгляд на реку и опять посмотрел на девушку, как бы размышляя. Однако усилие, видимо, вконец высосало его, и так ничего и не придумав, он покачал головой, но не произнес ни слова.
Кугель, внимательно наблюдавший за ним, спросил:
— Что тебя смущает?
— Вопрос не очень сложный, — ответил Бузьякос. — Мы вообще мало разговариваем и думаем, и поэтому любая мысль трудна для нас. Я просто задумался, чем ты можешь отплатить нам из того, чем располагаешь, за то, что мы проведем тебя через лес.
Кугель сердечно рассмеялся.
— Великолепный вопрос. Но я владею лишь тем, что вы видите: самая обычная одежда, сапоги, шляпа и шпага — и все это мне необходимо. Хотя, честно говоря, я знаю одно волшебное заклинание, с помощью которого можно сотворить несколько пуговиц из драгоценных камней.
— Это для нас не является оплатой. В склепе, неподалеку отсюда, эти сокровища навалены горой, выше моей головы.
Кугель задумчиво потер свою челюсть.
— Щедрость Бузьякос известна повсюду. Может быть, вы проведете нас мимо этого склепа.
Бузьякос безразлично махнул рукой.
— Если ты этого пожелаешь, но склеп этот примыкает к пещере огромной самки гру, у которой как раз сейчас период жора.
— Мы пойдем прямо на юг, — торопливо ответил Кугель. — Вставай же, мы отправимся немедленно.
Бузьякос остались сидеть все в тех же полускрюченных позах.
— Так тебе нечего предложить в виде платы?
— Только свою благодарность, а это не так уж и мало.
— А твоя женщина? Она, правда, немного уродлива, но не неприятна. Так как ты все равно должен умереть в Магнацких горах, то зачем тратить попусту женщину?
— Верно.
Кугель повернулся и посмотрел на Дерве Кориме.
— Возможно, нам удастся договориться.
— Что? — в ярости вскричала она. — Ты осмеливаешься даже предположить такое? Скорее я утоплюсь в реке!
Кугель отвел ее в сторону.
— Недаром меня называют Кугелем Разумником, — прошипел он ей на ухо. — Поверь мне, неужели мне не удастся перехитрить этого полуидиота?
Дерве Кориме оглядела его с большим недоверием, потом отвернулась, и горькие слезы бессильного гнева потекли по ее щекам.
Кугель обратился к Бузьякос.
— Твое предложение я считаю достаточно мудрым. Так что пошли скорее.
— Женщина может остаться здесь, — сказал Бузьякос, поднимаясь на ноги. — Мы пойдем по заколдованной тропинке, и нам следует вести себя предельно внимательно.
Дерве Кориме решительно шагнула к реке.
— Нет! — торопливо вскричал Кугель. — Она очень сентиментальная женщина и хочет видеть, что я в безопасности дойду до Магнацких гор, даже если дальше и очевидно, что я там погибну!
Бузьякос пожал плечами.
— Мне все равно.
Он подождал, пока они заберутся на плот, отвязал веревку и принялся грести через реку. Даже не грести, а отталкиваться шестом, потому что вода оказалась мелкой, и длинное весло ни разу не погрузилось в нее до конца. Кугелю показалось, что с тем же успехом они могли просто перейти через реку, рискуя замочиться не более, чем по пояс.
Как бы угадав, о чем он думает, Бузьякос посмотрел на него и сказал:
— Эта река кишит прозрачными рептилиями, и когда человек, не знающий этого, входит в воду, они на него немедленно нападают.
— Вот как, — сказал Кугель, с сомнением глядя на воду.
— Да. А теперь я должен предупредить тебя о тропинке. Пока ты будешь идти по ней, тебе встретится много соблазнов, но если ты дорожишь жизнью, не сворачивай с нее в сторону и иди точно за мной.
Плот доплыл до противоположного берега. Бузьякос вышел и привязал его к дереву.
— А теперь следуй за мной.
Он уверенно двинулся между деревьями. Дерве Кориме пошла следом за ним, а Кугель замыкал шествие. Тропинка была настолько незаметна, что Кугель с трудом отличал ее от остального леса, но Бузьякос ни разу не остановился. Солнце, низко висящее над деревьями, было видно лишь изредка, и Кугель никак не мог точно определить, в каком направлении они идут. Так они и продолжали продвигаться в полном одиночестве и тишине, так как не слышно было даже пения птиц.
Солнце, пройдя свой зенит, начало клониться к западу, а тропинка оставалась все такой же незаметной. Наконец Кугель не выдержал и крикнул идущему впереди Бузьякосу:
— Ты уверен, что мы идем правильно? Мне кажется, что мы все время отклоняемся то вправо, то влево.
Бузьякос остановился, чтобы объяснить.
— Мы, обитатели леса, народ простой и неискушенный, но у нас есть одна особенность.
Тут он с важностью постучал себя по расплющенному носу.
— Мы нюхом чувствуем присутствие волшебства. Тропинка, по которой мы идем, была проложена в такие древние времена, что сейчас о них никто уже не помнит, и направление ее могут прочесть и следовать ему только такие, как мы.
— Очень может быть, — неохотно ответил Кугель, — но мне все-таки кажется, что мы ходим кругами, и где те ужасные чудовища и опасности, о которых ты нам говорил? Правда, я видел мельком одного волка, но нигде нет даже и запаха бормотунов.
Бузьякос в недоумении покачал головой.
— Совершенно необъяснимо, но они куда-то ушли отсюда. Уж, конечно, ты не возражаешь по этому поводу? Давайте лучше продолжим наш путь, пока они не вернулись.
И он вновь пошел вперед, следуя по тропинке, которую, кроме него, никто не мог даже различить.
Солнце опустилось уже довольно низко.
Лес немного поредел; алые лучи свободно проникали сквозь кроны деревьев, освещая перевитые корни и золотя опавшую листву. Затем Бузьякос вышел на полянку, остановился и триумфально воздел обе руки вверх.
— Мы успешно достигли цели нашего путешествия!
— Как так? — возмутился Кугель. — Мы все еще в самой гуще леса.
Бузьякос указал рукой через полянку.
— Видишь вот эти ясные и хорошо протоптанные тропинки?
— Похоже на то, — неохотно согласился Кугель.