Он пошел между деревьями. Кугель пошел следом. Видимо, почувствовав, что тут что-то не в порядке, бешено запротестовал Фрикс. Кугель, согнувшись пополам, прыгая каким-то боком, все-таки заставил себя идти таким образом за Зарайдесом, который шел впереди, даже ни разу не оглянувшись.
В ветвях огромного даобада был дом Зарайдеса. Ступени лестницы вели по тяжелым ветвям к центральному входу. Кугель с трудом взобрался по ступенькам, вошел внутрь и оказался в большой квадратной комнате. Мебель в ней была одновременно простой и шикарной. Окна выходили на лес во всех направлениях. Толстый ковер с черным, коричневым и желтым узором покрывал весь пол.
Зарайдес сделал Кугелю знак, приглашая пройти в свой кабинет.
— Мы немедленно удалим у тебя это неудобство.
Кугель проковылял за ним в мастерскую и по знаку волшебника уселся на стеклянный пьедестал.
Зарайдес принес ширму из цинковых полос, которую он поставил, прислонив к спине Кугеля.
— Это для того, чтобы сообщить Фриксу, что здесь находится опытный волшебник. Создания такого сорта очень не любят цинк. А сейчас — простая мазь: сера, аквастель, настойка зайха, кое-какие травы — бурнида, хильп, лишайник, хотя, впрочем, эти последние и не обязательны. Выпей, будь любезен... Фрикс, выходи! Повинуйся, неземная скотина! Убирайся! Или я заставлю Кугеля наглотаться серы и вставлю ему внутрь цинковые стержни! Выходи! Что? Должен ли я заклясть тебя аквастелем? Выходи, возвращайся на свой Ахернар, если сможешь!
После этих слов разозленный Фрикс вылез прямо из груди Кугеля: шар переплетенных белых шипов и щупалец, на конце каждого из которых были колючки, жала и когти. Зарайдес кинул его в цинковую ванночку, которую покрыл также цинковой пластинкой.
Кугель, который во время этой процедуры потерял сознание, очнулся, видя перед собой довольного Зарайдеса, ожидающего, когда он придет в себя.
— Ты — счастливый человек, — сообщил он. — Мы успели в самую последнюю минуту. Тенденция таких злобных инкубусов, как он, вытягивать свои щупальца по всему телу, пока они не дойдут до мозга. Тогда и ты, и Фрикс становитесь одним целым. Как это ты заразился таким существом?
Кугель с отвращением нахмурился.
— Это произошло от руки Никоню, Смеющегося Мага. Ты знаешь его?
Последнюю фразу он добавил, увидев, что брови Зарайдеса полезли вверх.
— В основном, по его репутации волшебника, любящего подшутить и все гротескное, — ответил мудрец.
— Он — просто шут! — воскликнул Кугель. — Из-за своего каприза, в отместку, он закинул меня на самый крайний север мира, где солнце стоит на небе совсем низко и светит почти как обычная лампа! Никоню посмеялся вволю, но теперь настала моя очередь посмеяться над ним! Ты сказал, что благодарность твоя не имеет границ, а следовательно, прежде чем я выскажу тебе все мои пожелания, мы сначала отомстим Никоню.
Зарайдес задумчиво кивнул головой и почесал пальцами по бороде.
— Я хочу дать тебе совет. Никоню тщеславный и очень чувствительный человек. Самое уязвимое его место — его гордость. Повернись к нему спиной, уйди от него куда-нибудь.
Такой акт полного отвращения к нему доставит ему куда больше неприятностей и принесет куда больше огорчений, чем любое другое неудобство, которое ты в состоянии будешь придумать.
Кугель нахмурился.
— Такая месть кажется мне довольно-таки абстрактной. Если тебе будет не очень трудно вызвать какого-нибудь демона, я дам ему инструкции по части того, как следует поступить с Никоню. Тогда мы покончим с этим делом и сможем перейти к выполнению моих желаний.
Зарайдес покачал головой.
— Все это не так просто. Никоню, сам большой волшебник, не будет неподготовленным. Он в ту же минуту узнает, кто произвел на него это нападение, и те отношения взаимного уважения, которые возникли между нами, будут немедленно нарушены.
— Ха! — вскричал Кугель. — Неужели мудрец Зарайдес боится выступить на стороне справедливости, так, чтобы его имя стало известным? Неужели он собирается отступить от такого ничтожества, как Никоню?
— Одним словом, да, — ответил Зарайдес. — В любое мгновение солнце может погаснуть. Я не собираюсь проводить последние часы своей жизни, обмениваясь шутками с Никоню, юмор которого куда более изворотлив, чем мой собственный. А сейчас слушай. Через одну минуту я должен буду заняться своими важными делами. Поэтому как свою последнюю благодарность за твой поступок я перемещу тебя туда, куда ты только пожелаешь. Ну, говори!
— Если это лучшее из того, что ты можешь сделать, то я желаю оказаться на месте слияния реки Кзана со Скаумом!
— Как пожелаешь. Будь так добр, встань на эту сцену. Подними руки и держи их вот так... Сделай глубокий вдох и во время перемещения не вдыхай и не выдыхай воздух... Ты готов?
Кугель кивнул.
Зарайдес отошел назад и произнес заклинание.
Какая-то сила дернула Кугеля вверх и понесла прочь. Через мгновение ноги его коснулись земли, и он увидел, что находится на главной улице Азиномея.
Он глубоко вздохнул.
— После всех препятствий, после всех несчастий я опять нахожусь в Азиномее!
И в удивлении качая головой, он огляделся вокруг. Древние дома, террасы, нависающие над рекой, базарная площадь. Все было как раньше. Неподалеку виднелась лавка Фианостера. Отвернувшись, чтобы его не узнали, Кугель пошел в другую сторону.
— А что сейчас? — стал размышлять он. — Сначала — новая одежда, затем удобная гостиница, где я могу взвесить все преимущества и недостатки моего теперешнего существования.
Когда желаешь посмеяться вместе с Никоню, следует тщательно обдумать, как это можно сделать.
Двумя часами позже вымытый, выбритый, освеженный, одетый в новые одежды черного, красного и зеленого цветов Кугель сидел в общей комнате речной гостиницы перед тарелкой сосисок со специями и бутылкой зеленого пива.
— Это дело справедливого возмездия требует большой тонкости, — бормотал он. — Я должен действовать крайне осторожно!
Он налил пива из бутылки в стакан и принялся за сосиски Затем он открыл свой кошелек и вытащил оттуда маленький предмет, аккуратно завернутый в мягкую тряпочку: фиолетовый касп, который требовался Никоню для пары с тем, который уже был в его распоряжении. Он поднес было касп к глазу, но рука его замерла на полдороге: он может увидеть картину настолько еликолепную, что уже никогда не захочет снять его. И в эту минуту, когда он смотрел на его стеклянную поверхность, в голове его возник настолько простой, настолько эффективный и не требующий никаких особых усилий план, что он в ту же секунду выкинул все остальные планы из своей головы.
План был на самом деле очень прост. Он придет к Никоню и отдаст ему касп, или, вернее, не настоящий касп, а точно такое же стеклышко. Никоню сравнит его с тем, которым уже владеет, а для этого он непременно поднесет оба каспа к глазам и посмотрит сквозь них. Разница между реальным и нереальным миром потрясет его мозг и сделает беспомощным, а после этого Кугель уже сможет принять те меры, которые сочтет нужными.
Где был просчет в его плане? Или неувязка? Кугель таковой не видел. Если Никоню сразу же определит подлог, Кугель извинится, выдумает какую-нибудь историю и вытащит настоящий касп. А в принципе, шансы на успех были у него большие.
Кугель не торопясь доел сосиски, заказал вторую бутылку вина и с удовольствием стал наблюдать в окно пейзаж за рекой Кзаном. Торопиться было некуда. Наоборот, как он уже выяснил, торопливость с Никоню не вела ни к чему хорошему.
На следующий день, все еще не находя в своем плане никаких изъянов, он отправился к стеклодуву, мастерская которого находилась на берегу Скаума в миле к востоку от Азиномея, на поляне огромных желтых тюльпанов.
Стеклодув осмотрел касп.
— Точный дубликат того же цвета и формы? Трудная задача с таким чистым и глубоким фиолетовым цветом. Такого цвета очень трудно добиться в стекле. Придется смешивать разные компоненты. Но все же... попробуем. Я приготовлю форму. Посмотрим, посмотрим...
После нескольких попыток ему удалось изготовить стекло нужного цвета, из которого он выдул касп, внешне не отличимый от волшебной линзы.
— Великолепно! — объявил Кугель. — А теперь — сколько я тебе должен?
— Такой касп из фиолетового стекла я оцениваю в сто терций, — самым обычным тоном сказал стеклодув.
— Что? в ярости вскричал Кугель. — Неужели я уже кажусь круглым болваном? Это слишком высокая цена.
Стеклодув положил на место свои инструменты, стекло и формы, не обращая никакого внимания на негодование Кугеля.
— Во вселенной вообще нет стабильности. Циклы меняются, все течет, все изменяется, все повторяется, все подвержено мутациям. Мои цены согласуются с космосом и подчиняются тем же законам, изменяясь в зависимости от нужд заказчика.
Кугель с неудовольствием отпрянул назад, на что стеклодув протянул руку и забрал оба каспа.
— Что ты собираешься делать? — воскликнул Кугель.
— Расплавлю стекло обратно, что же еще?
— А как же с тем каспом, который является моей собственностью?
— Его я оставлю в память о нашем разговоре.
— Подожди! — Кугель перевел дыхание. — Может быть, я и заплачу твою грабительскую цену, если новый касп такой же чистый и идеальный, как и старый.
Стеклодув осмотрел сначала старый касп, потом новый.
— С моей точки зрения, они одинаковы.
— А как с фокусом? — требовательно спросил Кугель. — Поднеси оба к глазам, посмотри, и если все в порядке, я плачу!
Стеклодув поднял оба каспа к глазам. Сквозь один из них он увидел Чужой Мир, сквозь другой — реальность. Пораженный, стеклодув покачнулся и упал бы, если бы Кугель в своем волнении за безопасность каспов не поддержал бы его и не отвел к скамейке.
Забрав каспы, Кугель бросил три терции на прилавок.
— Все на свете течет, все изменяется, вот и твои сто терций превратились в три.
Стеклодув, слишком ошарашенный, чтобы ответить что-либо вразумительное, забормотал и попытался поднять руку, но Кугель уже вышел из его мастерской.