Представители таких флорентийских семейств, как Барди, Перуцци, Аччаюоли, в первой половине XIV века осуществляли торговлю на дальние расстояния и располагали самой современной банковской системой – с векселями, траттами, или переводными векселями, аккредитивами, ассигнациями, – а также весьма прогрессивной страховой системой, благодаря чему могли брать на себя риски, связанные с перевозкой товаров, и подписывать страховые полисы на большие суммы. Богатство их было столь велико, что среди должников флорентийских банкиров были многие могущественнейшие правители того времени.
В этом заключалась их сила, но одновременно и слабость. Когда в 1337 году разразилась Столетняя война, эти семейства ссужали деньги и английской, и французской короне. Эдуард III Английский, желая иметь их на своей стороне, пообещал, что вернет не только свои долги, но и долги французов. Однако война опустошила государственную казну, Эдуард III не смог расплатиться ни по своим, ни по чужим счетам, и в 1343 году банкирские дома Барди и Перуцци обанкротились. Это стало тяжелейшим ударом для флорентийской экономики. К нему прибавились последствия эпидемии чумы, разразившейся вскоре после этого (1350), упоминания о которой мы встречаем, например, в «Декамероне» Боккаччо.
Оправившись от серьезного кризиса середины XIV века, город вновь достиг процветания в следующем столетии, когда новые влиятельные семейства торговцев и финансистов во главе с Медичи вступили в решительную схватку со старой аристократией, представленной в первую очередь родом Альбицци, – и выиграли ее. Козимо Медичи (Старый) был избран гонфалоньером и, постепенно выхолостив республиканские институты, добился, как уже говорилось, единоличной власти, перешедшей затем к его сыну Пьеро (1464–1469), а впоследствии и к внуку – Лоренцо Великолепному (1469–1492).
Рассказывает Альберто Анджела
Благодаря большому количеству шелковичных деревьев Италия уже в XIV веке была главным производителем шелка в Европе. Отсюда разнообразие тканей на основе шелка: узорчатые ткани, дамаст, бархат, парча. Узоры могли быть самыми разными, но предпочтение отдавалось цветочным и гранатовым мотивам.
В XV веке, с появлением новых видов ткацких станков, увеличилось производство бархата. Подумать только: в ткани тех сортов, которые предназначались для представителей верхушки общества, могли даже вплетаться золотые и серебряные нити. Одновременно, в Северной Италии особенно, росло производство шерсти. Во Флоренции оно по большей части контролировалось двумя профессиональными ассоциациями-цехами: Калимала и Лана. Однако в ренессансной Флоренции шерсть ценилась намного ниже шелка, считавшегося более роскошным: к нему питала пристрастие знать, которая диктовала моду.
Говоря об истории Флоренции XIV–XV веков, нельзя не упомянуть о напряженной борьбе с Миланом. В последние годы XIV века Джан Галеаццо Висконти, герцог Миланский, вассал германского короля Вацлава из династии Люксембургов, казалось, был близок к установлению господства над всей Италией. За короткий срок он захватил Виченцу, Верону, Пизу, Сиену, Перуджу, Лукку и Болонью. Флорентийцы оказывали ему упорное сопротивление, а в 1402 году Джан Галеаццо скончался от чумы. Однако угроза со стороны Милана вскоре обозначилась снова, при Филиппо Марии, сыне Джан Галеаццо. Флоренции, постоянно терпевшей поражения в Тоскане, пришлось вступить в союз с Венецией, другой давней соперницей Милана, и наконец в 1427 году грозное войско Висконти было разбито при Маклодио, близ Брешии (см. ниже). Позднее, в 1440 году, флорентийцы вновь одержали верх над миланцами при Ангиари, на территории Тосканы, – именно эту битву Леонардо решил изобразить на стене зала в палаццо Веккьо (см. «„Дуэль“ двух величайших художников Возрождения»).
.
Победа венецианцев над войском герцога Миланского при Маклодио. 1427. Частная коллекция. Mondadori Portfolio / Bridgeman Images
Но мы отвлеклись от главной темы: почему ко многим великим художникам, включая Леонардо, успех пришел именно во Флоренции? Дело в том, что сочетание материального благосостояния и политической дальновидности правителей подготовило здесь благодатную почву для расцвета ренессансного искусства.
Упорное противостояние Милану заложило основы флорентийской идентичности. Местные интеллектуалы-гуманисты, такие как Леонардо Бруни с его «Historia florenti populi»[22], положили начало легенде о городе-государстве, который успешно сопротивляется грозному королевскому вассалу благодаря римскому республиканскому наследию, коммунальным институтам, свободолюбию населения и культурному превосходству. Так возник миф о «Новых Афинах»: как и древние Афины во время войн с персами, Флоренция высоко держит факел цивилизации, культуры и искусства в борьбе с грубой военной силой и деспотизмом.
Итак, гражданский дух гордых флорентийцев породил новую культурную политику, главной составляющей которой стало поощрение искусства. Об этом свидетельствуют несколько важных событий: проведенный в 1400–1401 годах, то есть в разгар войны, конкурс на изготовление бронзовых дверей для Баптистерия, столкнувший Филиппо Брунеллески и Лоренцо Гиберти, каждому из которых было по двадцать с небольшим лет; обширная программа украшения кафедрального собора и других церквей; наконец, реализация (1420–1430-е) самого грандиозного из всех планов, связанного с возведением купола кафедрального собора – сооруженный по проекту Брунеллески, он был завершен в 1436 году.
Во второй половине столетия миф о «Новых Афинах» играл важнейшую роль в культурной политике Медичи, особенно Лоренцо Великолепного, хотя и претерпел изменения – теперь центральное место в нем занимал правитель. Лоренцо не просто благоволил поэтам, художникам и философам, снабжая их деньгами. Его покровительство являлось следствием мировоззренческой концепции, согласно которой власть и гуманистическая культура фактически должны составлять одно целое, воплощаясь в фигуре правителя-мецената.
Однако яростные социальные и политические трения угрожали похоронить этот грандиозный проект слияния власти и культуры. Лоренцо при помощи кнута и пряника удерживал ситуацию под контролем, но после его смерти флорентийцы принялись сжигать предметы роскоши и «нечестивые» произведения искусства. Все это проделывали «плаксы» – фанатично настроенные сторонники доминиканского монаха Савонаролы.
Рассказывает Альберто Анджела
Одним из символов ренессансной Флоренции не случайно стал Давид, пастух, одолевший гиганта Голиафа благодаря силе духа и твердой вере. Именно его статую изваял для кафедрального собора в 1408–1409 годах Донателло, которому было немногим более двадцати лет (тут), а почти через сто лет появился такой шедевр, как «Давид» Микеланджело (тут).
Донателло, кроме того, получил заказ на изваяние святого Георгия (тут), юного героя, победившего дракона, что также являлось очевидной аллегорией борьбы между Флоренцией и Миланом. Статуя святого Георгия была выполнена по заказу цеха оружейников и стала частью «цикла», посвященного покровителям искусств во Флоренции. Изначально она предназначалась для украшения фасада церкви Орсанмикеле.
.
Донателло. Давид. 1408. Флоренция, Национальный музей Барджелло. Mondadori Portfolio / Electa – с разрешения Министерства культурного наследия, культурной деятельности и туризма (фото: Бруно Балестрини)
.
Донателло. Святой Георгий. XV в. Флоренция, Национальный музей Барджелло. Mondadori Portfolio / Oronoz
.
Микеланджело Буонарроти. Давид. Флоренция, галерея Академии. Mondadori Portfolio / Leemage
Поколение творцов
В XV веке во Флоренции наблюдался необычайный художественный подъем – здесь работала целая плеяда художников, скульпторов, архитекторов, граверов, резчиков и других деятелей искусства, искусность которых заставляла вспомнить о древних Афинах. В городе насчитывалось множество мастерских, таких как у Верроккьо, где обучались Перуджино, Боттичелли и Леонардо. Во Флоренции жили и творили выдающиеся мастера, от Рафаэля до Гирландайо.
Рассказать обо всех невозможно, поэтому мы поговорим лишь о некоторых. На этих страницах уже встречалось имя Филиппо Брунеллески. Зодчий, скульптор и художник, Брунеллески создал, помимо купола собора Санта-Мария дель Фьоре, необычайно уравновешенные и безупречные по стилю архитектурные сооружения, например портик Оспедале дельи Инноченти – Воспитательного дома (см. ниже). Именно он сформулировал – расписав две доски видами флорентийских зданий (ныне эти доски потеряны, но остались описания современников) – научные законы перспективного изображения на плоскости трехмерного пространства и, следовательно, правильного помещения в нем фигур. Его рациональный подход к этим вопросам стал крайне важной вехой в истории искусства.
.
Портик Оспедале дельи Инноченти во Флоренции. Mondadori Portfolio / Arnaldo Vescovo
Одним из первых художников, систематически использовавших разработанные Брунеллески правила перспективы, стал Мазаччо (снисходительное прозвище, образованное от имени Томмазо), умерший в 1428 году в возрасте всего двадцати семи лет. Его работы, вероятно, приводили флорентийцев в изумление, став подлинным новшеством: основательно выстроенное пространство, персонажи скульптурного вида, изображенные вместе с тем в реалистичной манере – настоящие, живые люди.