– У меня нюх на этих тварей! – тут же ухватился я за последнюю соломинку. – Лучше дайте мне задание выследить Ведьму, и я обещаю, что уже через пару дней ее голова будет украшать вашу стену над камином. Просто прикажите и…
– Ну, уж дудки, у нас своих бездельников хватает. Если ты, таким образом, пытаешься откосить от задания то даже не думай. Отбери надежных людей и жди вертушки. Отбой.
Я кисло отключил радиостанцию и вопросительно посмотрел на Антона. Тот лишь молча пожал плечами и отошел к окну. За ним накрапывал мелкий дождь, мешая обзору потеками воды. Напарника так же как и меня, одолевали дурные предчувствия.
– Все слышали полковника? – громко сказал я, вставая из-за стола. – Теперь оборона не моя забота. Официально сдаю капитану Сергееву свои полномочия и готовлюсь к эвакуации на базу. Вы этого хотели? Не обессудьте, но дальше уже как нибудь без меня.
Все старейшины молча смотрели нам вслед, когда мы покидали помещение. Догнав понуро бредущего по пустынной улице напарника, ободряюще хлопнул его по мокрому плечу.
– Не вешай нос, гардемарин. Еще недавно нам доверяли шерстить разную зелень болотную да приглядывать за рыбаками, выходящими в море, а уже сегодня нас готовят на судьбоносное задание, от успеха или провала которого будет зависеть всеобщее выживание. Кроме того, ты всегда мечтал командовать обороной большого поселения. Разве ты не рад?
– Просто в восторге. – Без всяких эмоций проворчал Антон.
– Ну, перестань, я тоже не хочу уходить из-под теплого крылышка Мари, но эти мелкие радости не для нас. Что может быть лучше чувства, чем когда ты один в темноте, а на тебя из тьмы подвала или ночного леса смотрят нечеловеческие зенки, готового тебя слопать монстра!
– У меня нехорошие предчувствия по поводу предстоящей миссии в Северный. Ты и сам знаешь, как тяжело сражаться с недавно обращенными некроморфами. Эти хитры и полны сил.
– Господь любит пехоту, потому что она пройдем там, где не пройдут танки!
– Да ты поэт! – Антон кисло улыбнулся, но заметно повеселел. – Хоть отдохну пока без твоего вечного нытья и причитаний, от которых даже у фортуны болит голова. Ты чего лыбишся?
– Если не смеяться над удачей, тогда какой в ней смысл?!
Судьба упрямо готовила новые испытания одно опаснее другого, но страха, как ни странно не было, скорее холодное любопытство и обреченное ожидание конца мучений. Иногда кажется, что смерть на фоне всех тяжестей не такая уж и плохая идея. Если верить буддистам, то смерть – это лишь дверь в новую жизнь. Осталось выяснить это на практике.
На землю опустились непроглядные сумерки. На циферблате моих часов светились цифры 23:31. Прощание с Мари, пока я собирал свои вещи, проходило в полном молчании. Но лишь до тех пор, пока я не откинул в сторону автомат и не сгреб ее в свои объятиях.
В дверь тактично постучались, заставив меня отойти от Мари.
– Алешин? Едрить! Ну, ты скоро? – громко спросил Антон. – Поторопись!
Я обернулся к девушке, но она уже отошла в сторону, чтобы принести мне мой тактический ранец. Благодарно кивнув ей, не удержавшись, поцеловал в губы. Мари опустила глаза, чтобы скрыть слезы. Она, так же как и я, знала, что мы возможно никогда больше не увидимся.
– Дмитрий-сан, – тихо сказала японка. – Я поняла, почему Вы не живете подолгу на одном месте. Вы незаменимый человек и ваше руководство об этом прекрасно знает.
– Незаменимых людей не бывает, – попробовал я возразить.
Мари на это только упрямо мотнула головой, грустно улыбнувшись.
– А для меня бывает. Я буду скучать, и снова надеяться на твое возвращение.
Не зная, что еще сказать, я медленно взял из ее рук свой ранец и надел на спину. Выйдя на улицу, я на бегу пожал протянутую на прощание руку Антона и помчался к ровной площадке за домом, где сел вертолет. Воздушную машину уже окружила плотная толпа жителей. Вертолетчик помог мне забраться внутрь и стал уже закрывать дверь люка, но я сделал жест подождать.
Я уже пристегнулся ремнями безопасности, когда из толпы провожающих селян выбежал на босу ногу обнаженный по пояс юноша, тащивший на плече огромный ранец, какие брали с собой в поход туристы. Следом шел, понуро опустив голову одетый в дорогое кимоно взлохмаченный Комишира, обнявший парня на прощание и поцеловавший его прямо в губы.
Скривившись от отвращения, я сделал названному брату жест, чтобы он поторапливался. Когда Комишира закончил прощаться со своим “приятелем”, то ловко как кошка запрыгнул в грузовой трюм вертушки. Еще минута и вертолет оторвался от земли, медленно поднимаясь в небо, разрываемое яркими молниями. С моря дул встречный ветер, который с каждой минутой лишь усиливался, поэтому пилоты не безосновательно спешили вернуться на базу.
Заглянув с места второго пилота внутрь грузового отсека, я с мрачным удовлетворением посмотрел на понурого японца в окружении галдящих пехотинцев. Ему было явно не по себе в присутствии этих людей. С собой я взял также десятерых скаутов, которые могли пригодиться. Сейчас Комишира хмуро смотрел прямо перед собой, не замечая протянутую ему флягу с водой. Упрямец лишь плотнее поджал губы и демонстративно отвернул лицо в сторону, когда другой солдат по-дружески предложил ему зажженную сигарету.
– Эй, Комишира, чего нос повесил? – не удержался я, стараясь перекричать рокот набирающих обороты винтов. – Не успел улететь, а уже соскучился по своей ”подружке”?
Японец хмуро посмотрел в мою сторону и показал средний палец.
– …а когда о “ней” думаешь то представляешь, как трясешь перед его носом своими бубенцами? – снова рассмеялся я, надевая на голову шлемофон. – База, на связи борт четыре, ноль, один, просим вести по радару. С этой чертовой грозой ни хрена не видно куда летим.
– Борт четыре, ноль, один, ведем радаром…
По моей просьбе, пилот вертушки сделал небольшой крюк и приземлился на небольшую бетонную площадку неподалеку от старого маяка. Я перебрался в грузовой отсек и помог пыхтящему Комиширу отодвинуть люк в сторону. Когда он гордо спрыгнул на землю, на секунду обернувшись за своими вещами, я брезгливо спихнул носком ботинка его отвратительно желтый рюкзак с мультяшными персонажами на карманах. Японец яростно зыркнув на меня из-под насупленных бровей и уже хотел, было ответить в резкой форме, но я ему не дал.
– Отцу передавай привет! Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, мы встретимся друзьями и союзниками, а не врагами и соперниками! Из тебя получиться хороший воин, если выбить из твоей головы разную дребедень. Если хочешь чтобы тебя уважали – смени ориентацию и научись, наконец, встречаться с женщинами вместо слащавых юнцов.
Захлопнув люк, я еще успел разглядеть сквозь иллюминатор, в предрассветных сумерках тонущий в тумане маяк и одинокую фигуру смотрителя на смотровой площадке. Старый Мацумота, словно зная, что я на него смотрю, в этот момент помахал вертолету рукой.
– “Что еще я мог сделать для старого друга?” – грустно подумал я. – “Всыпь этому задире”.
Вернувшись в кабину, я кивнул пилоту, разрешая взлет.
Было уже три утра, когда мы приземлились на центральном аэродроме Гнезда. К нам подъехала вереница Уазиков. Покидав вещи и оружие в открытый кузов, я отправил голодных скаутов в столовую, а сам приказал водителю отвезти меня к башне управления полетами.
Полковник хмуро встретил меня у входа, то и дело, нетерпеливо поглядывая на часы:
– Опаздываешь, Алешин. Чего так долго добирался?
– Задержались по дороге. Нелетная погода…
– Хочешь сказать, непогода сбила с курса и приземлила у маяка?
– Нужно было избавиться от одного навязчивого “пассажира”. Я потом расскажу.
Полковник недовольно скривил губы, но ничего не сказал по этому поводу:
– Планы изменились. Доставка спецсредства к порталу по земле конвоем была отменена как непрактичная, а по воздуху не получится – портальные завихрения таковы, что вертолет не приблизитесь и на пол километра. У одного из наших инженеров родилась идея на это счет.
– Тогда зачем Вам я? У меня было задание. У японских поселенцев каждая пара рук на счету.
– Да погоди ты с причитаниями, с тобой хорошо дерьмо хлебать – рта не даешь раскрыть. У япошек ситуация не смертельная. Атаки некроморфов становятся интенсивней, но оборона надежная и может продержаться еще не одну неделю. Нужно уметь правильно расставлять приоритеты и ориентироваться по ходу дела. Сейчас ты нам нужен для операции по зачистке Северного от некроморфов. Каждая минута промедления стоит нам драгоценных жизней.
– С каких это пор “нас” волнуют гражданские? – не удержался я от сарказма.
– С тех пор как стало понятно, что если мы не объединимся, и продолжим жить порознь, нам всем наступит один большой кирдык. Совет и так непозволительно долго медлил с принятием окончательной резолюции по этому делу. И вот к чему это привело. Больше никаких ошибок.
По взлетному полю на большой скорости пронеслась вереница микроавтобусов ЦОЗ. Полковник, покосившись в их сторону, мрачно раскурил крепкий самосад и досадливо сплюнул.
– Очередные жертвы Ведьмы. Проклятое отродье все еще гуляет на свободе.
– Ведьмы – разносчицы Радости жизни. Если мы ее не вычислим и не грохнем сейчас, к концу недели половина наших сотрудников будет заражена. Кого на этот раз она обратила?
Полковник, чуть подумав, неопределенно пожал плечами:
– Разную мелкую сошку. В основном санитаров из госпиталя, персонал аэродрома, часовых и военных полицейских. Другими словами не брезгует никем. Не знаю, как она на них выходит, но самое интересное при этом не остается свидетелей, что для обычной Ведьмы нехарактерно. Всегда кто-то что-то видел или слышал, но не в данном случае. Полный глухарь.
Мы прошли мимо часовых и поднялись на небольшую смотровую площадку, откуда открывался хороший обзор на пусковые установки с ракетами, вокруг которых суетились люди.
Высоков указал на них рукой: – Я немного покривил душой, когда оптимистично назвал ситуацию в Северном, стабильной. Видит бог, ничего стабильного там нет и в помине. Мы отправили туда одну из бронированных путевых машин, но связь с нею сразу пропала. Группа скаутов на двух коробочках так же пропали. Сейчас там кружит разведчик АН-2, докладывая о пожарах и следах уличных боев. Наверняка после того как туман рассеялся, многие жители обратились в нечто похуже, чем зомби. Надеюсь, ты понимаешь, что эта информация приватная и разглашению не подлежит. Только паники на базе не хватало. Сколько с собой взял бойцов?