го двигателя. Длина щупов устанавливается в зависимости от веса объекта, высоты местности и температуры воздуха в районе выброски. К достоинствам данной системы можно отнести то, что для десантирования объектов не требуется дополнительная платформа. К недостаткам сложность в организации хранения, применение только для определенного образца боевой техники – в данном случае адаптированную для нашей машины и большая зависимость от внешних факторов: температуры, влажности воздуха и прочее. На воду приводнятся еще сложнее.
– Ты не словом не обмолвился о том насколько это опасно! – сказал Баха. – И откуда тебе так много известно о нашем оружии? Ты же янки!
– Чертовски опасно. Если бы я не верил в полковника, его технарей и мастерство Свиридова, ни за что не подписался на эту самоубийственную акцию. Что касается моей осведомленности то, это было моей основной работай в НАТО. Я был аналитиком.
– Ну, это роднит тебя с Хетом, он тоже своего рода исследователь…
– Кто-нибудь объяснит мне, что за хлопки я слышу снаружи? – спросил Тихон.
– Я ничего не слышу, – я нахмурил брови, прислушиваясь к рокоту двигателя.
– И я ничего… – подтвердил Лютый, но уже в следующую секунду мы все хватались за поручни, когда самолет резко накренился, совершая маневр уклонения. По наружной броне словно саданули горстью мелких камней. Звонко барабаня по металлу, осколки хаотично рвали в клочья корпус самолета, вызвав резкую декомпрессию внутри грузового отсека. К счастью герметичность бронемашины не была нарушена, а иначе не избежать нам больших проблем. Самолет завалился на другой бок, а над потолком взвыла запоздавшая сирена тревоги.
– Работает ПВО! Держитесь! – ожила радиостанция. – Готовность пять минут…
Голос Свиридова внезапно оборвался, сменившись хрипами. Повторные вызовы ни к чему не привели. Самолет ушел в резкое снижение, от которого у всех заложило в ушах. Сердце так бешено забилось о ребра, что было готово выпрыгнуть из груди. Перегрузки вдавили нас всех в сиденья, заставив невольно заскрипеть зубами от боли. Плотность обстрела заметно снизилась, но не прекратилось. Было и так понятно, что самолет это уже не спасет – он стал неуправляемым. Его обшивки светила дырами, словно решето, пробитая как минимум в сотне мест. Зато, судя по плавности полета, был активирован автопилот, иначе самолет давно ушел бы в штопор.
– Кто в нас стреляет?! – выкрикнул Баха, сжавшись от страха. – Ведь не зомби же…
– Тот, кто не невзлюбил нас с первого взгляда, – съехидничал Лютый.
– Мы же свои! Они там ослепли что ли?
– Ага, как же, свои! Тебя Соколик, даже по пьяни за своего не примешь…
– Лютый! Захлопни рот и не нарывайся! – зарычал я, теряя терпение. – Дэн? Приказывай!
Шепард мучительную секунду раздумывал, прежде чем принять нелегкое решение:
– Будем десантироваться вслепую. Пандус давно должен был опуститься. Кому-то придется вылезти наружу и активировать его вручную. Не хочу ни в кого тыкать пальцами, нужен доброволец. Мы снизились достаточно, чтобы не опасаться декомпрессии.
– В таком случае пойду я! – теряя терпение, я открыл люк и выбрался из машины наружу.
Невольно вздрогнул от просвистевшей над головой шрапнели, ужаснулся чудовищным пробоинам в правом борту, через которые были видны яркие вспышки взрывов и тонкие росчерки огненных трасс. Пронизывающие порывы холодного ветра с оглушительным ревом сотрясали отсек, шквальными порывами кидая меня из стороны в сторону. Свет давно погас, осталась лишь одна единственная аварийная лампа, назойливо мигающая предупреждающим красным светом. Добравшись до распределительного щитка, я стал наугад щелкать клавишами, пока грузовой люк не вздрогнул и не стал медленно опускаться, открывая вид на подсвеченную взрывами темноту далекой земли. Возникало ощущение, будто мы несемся в космическом пространстве. Едва видимый внизу контур континента рассекали белесые струи инверсионных следов протянувшихся от двигателей. Сняв уазик с ручника, я поднапряг мышцы и медленно стал толкать его перед собой прямо в сторону темного зева люка. Машина самостоятельно заскользила по маленьким роликам на полу и исчезла за бортом. Быстро осмотрев прикрепленные к крыше и бокам бронетранспортера парашюты и ракетные системы, с облегчением констатировал, что осколки их не повредили. Самолет по непонятным причинам теперь стал набирать высоту, медленно задирая нос вверх. По всем признаком, если Свиридов до сих пор жив, то больше не контролировал нашего воздушного кита.
Я едва успел отпрыгнуть в сторону, избегая восемь колес, как БТР заскользил в сторону открытого проема. Под потолком засверкали искры перебитой проводки. Почти мгновенно полыхнул пожар, перекинувшись на баллоны со сжатым кислородом. Я ухитрился добежать и на ходу запрыгнуть на подножку бронемашину, в тот момент, как ее задние колеса уже висели над холодной пустотой. С холодом в груди я как раз протискивался внутрь кабины, когда почувствовал свободное падение, нарастающий свист ветра в ушах и увидел над головой быстро уменьшающийся силуэт самолета, за которым тянулся жирный шлейф черного дыма и всполохи искр. Едва успев, пристегнутся к креслу ремнями, я скривился от мощного рывка – это открылся основной купол. От сердца немного отлегло, ведь никто не был до конца уверен, что устройство сработает как надо. Раскачиваясь на стропах, БТР плавно опускался в море, в то время как вокруг нас продолжали мелькать росчерки огненных трасс жадно тянущихся с земли.
– Ну, это просто беспредел! Мало того, что сбили, так теперь добивают! – бушевал разгневанный Лютый. – Покажите мне этих подонков, я лично сверну каждому из них шею!
Медленное и, как мне показалось, бесконечно долгое снижение прервал рев реактивных двигателей торможения и тут же последовал жесткий удар бронетранспортера о воду. Все мое тело пронзила острая судорога боли, словно тебе на плечи уронили мешок с песком. Посадка оказалась далеко не такой мягкой, как я думал, а может реактивные двигатели сработали высоковато от поверхности воды. Мы как пробка от шампанского выскочили на поверхность. Наша башенная автопушка залаяла в ответ, отстреливаясь от зениток на берегу.
– С ума сошел?! Отставить! – приказал Шепард. – Ты же выдаешь наше местоположение!
Лютый, сердито цедя проклятие, нехотя прекратил стрелять. Сразу же по броне перестали стучать пули, когда стрелки на берегу потеряли нас из виду. Через минуту над бухтой стали взлетать осветительные ракеты, высвечивая в тумане прибрежные воды. К счастью, мощное встречное течение снесло бронемашину в открытое море. Вдали еще долго слышалась глухая трескотня выстрелов, а вдоль побережья тут и там вспыхивали далекие прожектора. Я откинулся головой на спинку кресла и многозначительно переглянулся с Шепардом. Тот устало смахнул пот со лба и озадаченно обернулся к остальным. Баха в страхе кутался в бронежилет, Лютый сердито вертел автопушкой во все стороны, святой отец произносил хвалу всем святым, а Хет безучастно смотрел перед собой, ни капли не встревоженный произошедшими событиями.
– Все целы и это неплохо, – подвел итог Дэн. – Значица, как только определимся с собственным местоположением, правим к берегу в безопасное место. Что у тебя, Алешин?
– В первоначальный план не входил сбитый самолет и жесткая посадка с последующей перестрелкой. Пора здесь и сейчас выработать новый план действий. Для начала выяснить, что или кто по нам палил словно бешеный. Если это сделали обычные люди и все это чудовищное недоразумение, тогда скорее нужно выйти с ними на контакт и наладить сотрудничество…
– Они не люди… в том смысле, который вы вкладываете в это понятие, – тихо сказал Хет.
– Что? Ты что-то знаешь? – подозрительно сузил глаза Дэн, покосившись на него.
– Я слышу их мысли. Они такие же, как у вас, только иные. Вы их сильно напугали.
– Мы их напугали?! Ты это серьезно? – зло воскликнул Баха. – Вы слышите эту чушь, святой отец? Существа, сбившие нас из зенитных пушек, оказывается, сделали это из чувства страха!
– Неисповедимы пути господни, – вздохнул Тихон. – Мы ничего про них не знаем.
– Да они чертовы психи! – перебил Баха. – Я не желаю с ними встречаться, тем более сотрудничать. А что, если они нас сначала обратят в нежить, а потом начнут задавать вопросы?
– Тупица! Ты и так давно Обращенный и можешь считаться нежитью! – буркнул Лютый. – Меня больше волнует их оружие. Они весьма разумны, если умеют им пользоваться. Готов биться об заклад, что нас сбили на высоте пяти километров. А на это не каждое оружие способно.
– Ладно, все эти догадки пустые, – вмешался я. – Нам нужны разведанные.
– Согласен. Без них мы не будем приближаться к берегу, – поддержал меня Шепард.
Хет примиряющее поднял ладони, призывая нас к спокойствию:
– В этом нет необходимости. Я уже уверил их в наших дружелюбных намерениях. Они желают встретиться с вами. Гарантируют полную неприкосновенность. Они называют себя докерами.
Я резко обернулся к Посланнику:
– Ты с ними общаешься?! Может еще и наш разговор, транслируешь?
– Они сами вышли со мной на мыслесвязь. Удивительно, но они прежде уже общались с такими созданиями как я. Частота мысли поражает чистотой, нет преграды для понимания…
– Да плевать на частоты и преграды, ты ближе к телу, – встрял Соколик. – Чего они хотят?
– Мы вторглись в их воздушное пространство. Очень человечное поведение, вам не кажется?
– Нет, не кажется! – зло рявкнул Лютый, ударив кулаком о стальную переборку. – Да это просто глупость какая-то! Как бы мы могли ответить, если они нас мысленно звали?
– Если вы обладаете способностью летать по воздуху, то должны знать мыслеречь. Так они решили, когда увидели нас. Не стоит их винить в недоразумении, конфликт исчерпан.
– Ни хрена он еще не исчерпан! Они пришили Свиридова!
Дэн снова призвал всех к тишине.
– Что тебе подсказывает чутье? Хет, как ты думаешь им можно доверять?
– Зная человеческую природу – нет, но они и не люди. В мыслеречи трудно утаить эмоции и помыслы. Они в данном случае носят не агрессивный оттенок, а больше заинтересованный. Они вполне искренне сожалеют о произошедшем и ждут нас в бухте Золотой Рог. Вам это название о чем-нибудь говорит?