– С чего это вдруг такая привилегия? – удивился я, пристально посмотрев на Дэна.
– Наверху нас может ждать что угодно. Мы будем уязвимы, если произойдет нападение.
– А другого пути нет? Я видел тут, по крайней мере, еще три ответвления.
– Нет. Мы облазили все коридоры, они упираются либо в обвалы, либо уже затоплены. Грузовой лифт единственная ниточка, связывающая нас с верхними этажами, но и его взорвали защитники базы. Нам остается пытать счастье в лифтовой шахте, а так же верить, что нам удастся взломать створки и в этом помогут силовые резаки.
Наблюдая за восхождением Дэна, я был вынужден признать, что он весьма ловко взбирается. Такими темпами ему ничего не стоило достигнуть поверхности, если бы конечно шахта выходила прямо туда. После томительного получаса ожидания сверху свалилась веревка, я схватился за нее и повис над тридцатиметровой пустотой, на дне которой плескалась бурлящая вода. Последние метры я преодолел из последних сил с величайшим трудом. С благодарностью ухватился за протянутую руку Дэна, который даже не вспотел после подъема.
– Здесь обычная дверь, ее можно разрезать силовым лучом.
– Отличная работа, – мученически выдавил я, стараясь восстановить сбившееся дыхание. – Что бы мы делали без тебя, ума не приложу…
– Эй, а мне никто помочь не желает? – раздался снизу плаксивый голос Бахи.
Когда над краем дверного проема появилась голова Джавахарлаева, где-то высоко над нами раздался страшный скрип и скрежет, который с каждой секундой становился только сильнее. Баха задрал голову вверх и с ужасом уставился на летящую из темноты лифтовую площадку, которая со скоростью экспресса в свободном падении падала ему прямо на голову.
– Помогите! Дайте руку! – в панике заметался он, хватаясь за мой ботинок. – Алешин! Дэн!
Я схватил его за одно предплечья, а Дэн за другое и одним рывком успели вздернуть к себе на узкую площадку, когда мимо нас со свистом, грохотом и искрами пронеслась кабина. Внизу раздался короткий вскрик Лютого, а потом быстро удаляющийся голос и громовой хлопок, когда кабина достигла воды и при ударе сплющилась, словно консервная банка. Все произошло так внезапно, что только сейчас до нас дошло, что случилось. Для нас это стало настоящим шоком.
– Боже! Этого не может быть! – разрыдался Баха, чуть не теряя сознание от страха. – Такого не должно было случиться! Не могло! Откуда тут взялась, эта чертова кабина?
Угрюмо посмотрев вниз, я многозначительно переглянулся с Шепардом. Все происходящее уж больно смахивало на разумное противостояние или саботаж. Сначала толпа нежити, которые так удачно догнали нас, когда мы перенастраивали оборудовании. Теперь сорвавшийся лифт.
– Идемте дальше, – процедил Шепард, зло, стискивая рукоять ножа. – Не иначе мы у цели раз участились смерти. Поглядим.
Забрав из рук угрюмого Дэна силовой резак, я несколькими быстрыми ударами прорубил достаточных размеров проем и даже зажмурился, когда нам в глаза ударил яркий свет. Шагнув в ослепительно белый коридор, на потолках которого ярко горели длинные лампы дневного света, я посторонился в сторону, пропуская остальных. Контраст после мрачных и темных подземелий был таким резким, что на мгновение мне показалось, что я попал на тот свет.
– Я уже умер и все это мне видится? – озвучил мои мысли Баха, позабыв обо всем на свете.
– Значит, мы умерли все вместе, – иронично усмехнулся Шепард. – Лабораторный этаж ”Рассвета”. Как здесь все прибрано и ухожено, прямо образцовое хозяйство…
Уловив в его словах зловещие интонации, я согласно кивнул, положив руку, на рукоять револьвера. Кто бы тут не обитал, сомнительно, что хозяин будут рад нашему нежданному появлению, а значит, игра еще не окончена. Держа оба конца коридора под прицелами автоматов, мы медленно шли спина к спине, быстро оглядываясь по сторонам. Когда мы дошли до закрытых высокими стеклами лабораторных помещений, над головой раздался спокойный баритон, который презрительными нотками яснее слов указывал нам на наше истинное место.
– Добро пожаловать в наш домен, незваные гости. Вы проделали долгую и опасную дорогу. Страдания и лишения преследовали вас на протяжении всего пути. Будет невежливо с нашей стороны слишком долго держать вас на пороге. Проходите в любую понравившуюся комнату и чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях…
– Черта с два! – выкрикнул я, выхватив из рук Соколика автомат и поводя стволом по сторонам. – За дураков принимаете или и вправду считаете, что люди настолько наивны?
– Мы не считаем вас дураками, поэтому вы до сих пор еще живы, – примирительно зазвучал на этот раз не баритон, а мерзкий до безобразия фальцет, от которого волосы вставали дыбом. – Вам удалось сделать то, что мы до этого считали невозможным – добраться до святая святых. Признаемся, вы пугаете нас, а твой странный вид незнакомец с мечом за спиной, внушает безграничное отвращение и гнев. Ты убил наших преданных слуг, и нам очень не нравиться твое поведение. По какому праву вы расхаживаете по нашим владениям с оружием в руках?
– Сукин сын, только покажись! – заорал я. – Вы убили наших друзей! Только не отрицайте!
– Мы не разделяем это сугубо индивидуальное мнение, – пропел нежный женский голос. – Никто не желал вам зла. Вы стали жертвами неудачных стечений обстоятельств из-за того, что пренебрегли элементарными мерами предосторожности. В том нет нашей вины, а значит вы не можете нас, в чем-либо обвинить.
– Вы же сами нас сюда звали или уже забыли? – вмешался Дэн. – Радиосигнал. Еда и вода!
На мгновение наступила тишина, которая через миг взорвалась сотнями язвительных смешков, хихиканья и безумного хохота. Когда голоса немного успокоились, среди них выделился ласковый голос старца, призванный внушить нам доверие.
– Хорошо, давайте начнем наш диалог с самого начала. Простите моих несдержанных коллег, дорогие друзья. Они так молоды и по любому удобному случаю готовы язвить и веселиться целые сутки напролет. Конечно же, мы обеспечим вас всем необходимым. Еда и вода, говорите? У нас есть и то и другое в избытке. Что нибудь еще? Все, что случилось, чистое недоразумение от недопонимания. Я уверен, сообща мы сможем найти выход из создавшейся кризисной ситуации, и вернутся к мирному диалогу. Еда, вода, одежда и место, где вы сможете восстановить силы после дальнего пути, это минимум, что мы можем дать в качестве компенсации за… скажем так, недопонимание с нашей стороны.
– По-моему, они пудрят нам мозги, – тихо шепнул я Дэну, крепче сжимая оружие. – Я узнал этот голос, так как много раз слышал его прежде по телевизору. Это голос президента.
Шепард медленно кивнул, не сводя взгляда с сотен камер установленных под потолком, внимательно наблюдающих за каждым нашим шагом. Когда Дэн медленно извлек из ранца зловещего вида сверток, в котором был замотан наш запас еды, то голос под потолком умолк. Мы слышали лишь собственное тяжелое дыхание. Звенящая тишина стала давить на мозг.
– Что вы задумали? – плаксиво захныкал детский голос. – Хотите взорвать нас всех?
– Такие мысли приходили мне в голову, – едва заметно улыбнулся Дэн. – Вы против?
– Вы что, психи?! – взвыл ломающийся голос подростка. – Мы же извинились за все!
– А я вот не слышал извинений, – выкрикнул я в пустоту. – Ты что-нибудь слышал Дэн? И я нет! Я думаю, что пора взорвать здесь все к чертовой матери. Получить, наконец, долгожданный покой и удовлетворение от единственного правильного в жизни поступка…
– Подождите, подождите, – быстро заговорил баритон. – Вы в курсе, что находитесь в ста метрах от ядерного реактора, который при любом взрыве сдетонирует, произойдет атомный взрыв, и все мы погибаем страшной смертью?! Вы совсем утратили рассудок и страх?
– Думаю, такой конец ничуть не хуже, чем смерть от упавшего на голову лифта. – Отрезал я.
– Вы просто эгоисты! Вас ничтожеств, всего трое, а нас тысячи! Ваши предложения?
– Выпустите нас отсюда немедленно! – на весь коридор заорал Джавахарлаев, теряя остатки самообладания. Упав на колени, Баха глотая слезы, протянул руки к безучастным ко всему камерам и снова взмолился. – Отпустите нас наружу, мы не хотим умирать! Умоляю!
– Встань с пола, ты позоришь нас! – шепнул я, пиная его ногой. – Они тебя не слышат.
Униженно ползя на четвереньках, Соколик стал скидывать с себя амуницию.
– Я устал от всего и просто хочу спокойно жить, никому не мешая. Неужели я много прошу?
– А ваш узкоглазый друг серьезно подошел к пониманию сути претензий с нашей стороны, – уважительно проворчал голос старца. – Он мне нравится. Вы же два упрямых барана должны пострадать за свою недальновидность, но сегодня у вас счастливый день – мы позволим убраться восвояси одному. Но с одним условием! Первого ты должен убить прямо сейчас, а второго…
– “К кому это он обращается?” – с тревогой подумал я, ощущая дурные предчувствия.
– Мы не добрые и не злые. Мы можем по праву считаться высоко парящими над такими людскими, приземленными понятиями, но мы всегда держим данное слово. Просто наберись храбрости и сделай то, о чем давно мечтаешь в душе. Довольно унижений! Будь мужиком!
Мы с Дэном резко обернулись на хлопок, когда коридор позади нас перекрыла прозрачная плита, опустившаяся с потолка. Освещение в коридоре сменилось на аварийное, по ушам ударил протяжный вой сирен тревоги. Это временно выбило нас из колеи, и мы отвлеклись.
– Отвлекающий маневр! – выкрикнул Шепард, пытаясь, обернутся, но опоздал.
Из шеи Дэна сначала потекли алые потеки, а потом туловище в фонтане крови развалилось на части, когда силовой резак Джавахарлаева почти бесшумно вгрызся в его тело и, без всяких усилий разрубило на части. Жутко агонизируя, тело извергало потоки крови из сотен перерезанных артерий, а огромная лужа прямо у моих ног стремительно росла. С кровожадной улыбкой и безумным воплем Баха кинулся на меня, размахивая резаком, но я отпрыгнул назад, отбросив в стороны две теперь уже бесполезные половины разрезанного надвое автомата. Уворачиваясь от выпадов, я подхватил с пола выпавший из рук Дэна автомат и в упор всадил в грудь обезумевшего Соколика остатки рожка. Безумец с воплем отлетел к стене, но очень быстро поднялся, с удивлением ощупывая одежду под которой блеснула ткань инопланетной одежды, про которую я совсем позабыл. Проклятая ткань выдержала все пули, даже более того, уберегла своего хозяина от переломов ребер и грудной клетки. Успев перехватить подернутый пеленой смерти взгляд Шепарда, я с горечью понял, что мы проигрывали. Надежды рухнули.