Закат спускался по Паутине, накатывал, точно стена жадного пламени. Вначале утонченные розовые оттенки, затем красные, алые, гневные, а под конец – просто белое свечение. Солнце постепенно уползло за край Паутины. В сумраке зазвучали хоралы насекомых и птиц.
Облака цвета слоновой кости истончились, и стало заметно нечто выступавшее из них. Труба, переходящая в арку. Поперек озера. Свет угасал, пейзаж серел и темнел.
– А это еще что? – спросила Бет.
Чужак покрутил диковинной башкой, совершив почти полный оборот, чтобы ответить:
– Вас мы заберем отсюда. На малый мир. – Его англишский выговор стремительно совершенствовался.
– Как следует обращаться к вам? – поинтересовалась Вивьен.
Бет быстро устала считать гласные в ответе чужака, поэтому перебила:
– А можно мы будем называть вас Крутильщик?
– В дальнейшем буду откликаться. Почему так?
– Потому что вы головой крутите. И руками. Вы очень ловкий.
– Да. Понятно. Вы ограничены в движениях.
С этими словами он повел отряд к озеру и несколькими взмахами рук выстроил на берегу.
Потом ступил прямо в воду. И пошел по ней. Нет, по платформе, которая выдвинулась из берега и подхватила чужака, Бет, потом Клиффа с Вивьен, осторожно ступивших следом. Отряд промаршировал по платформе в сгущавшихся сумерках.
Бет вскинула голову, стараясь что-то еще рассмотреть, пока свет позволял. Увидела пару зинго. Они сверкали зловещим алым огнем, выделяясь в темнеющих небесах. Значит, они неживые? Но зачем эти цветастые создания висят в небе… словно наблюдают?
Два зинго слились в одного. Новая загадка.
Одна за другой в вышине зажигались звезды.
16. Газ и гравитация
Ученые исследуют мир таким, каков он есть; инженеры создают мир, которого никогда не существовало.
– Это непрерывный лифт?! – Эшли был шокирован. – И что, нам просто нужно…
– Сделать шаг вперед, – молвил Крутильщик.
Зернистая платформа двигалась плавно. Бет осматривала ее с подозрением.
– Безопасно, – заверил Крутильщик и совершил умелый прыжок на отливающий сталью выступ.
– Вперед! – крикнула Бет.
Отряд подчинился. Все успешно приземлились на широком металлическом выступе. Бет завершила собственный прыжок, полный сдержанного изящества, и обратилась к чужаку:
– Теперь что?
Крутильщик сделал три быстрых жеста двусуставчатыми руками и ногами. Она увидела, что его конечности способны адаптироваться к разным обстоятельствам: пленкообразная кожа в мгновение ока отвердела, стала острой, будто бритва.
Комната накренилась.
И, унося команду от стартовой площадки, стала выгибаться. Стены заходили ходуном. Пол сотрясся. Опорные структуры выросли из того, что раньше казалось прочным металлом, а теперь уподобилось текучей блестящей ртути.
– Стулья? – Клифф с подозрением глядел на подкатывающую жидкость.
Платформа вокруг них стала ускоряться. Закрутилась, точно проходя верхний участок наблюдавшейся при подлете арковидной петли.
– Кажется, мы стартуем…
Блестящий материал выпятился, сформировал кушетку, точно понукая Клиффа сесть. Он так и поступил. Кушетка плавно облекла фигуру.
– Неплохо.
Он вытянулся и с удивлением отметил, как идеально ртутное ложе подстраивается под контуры тела. Подрагивает, трепещет, обнимает. Для пальцезмеек были предусмотрены сиденья с окантовкой. И для Бемора-Прим – под форму его тела.
Бет окликнула его:
– Спокойнее, спокойнее. Привыкай к мебели.
Отряд последовал их примеру, хотя многие хмурились. Бет осторожно опустилась, кресло облекло ее. Крутильщик сел тоже, недалеко от нее, в стальной гамак с хваталками по периметру. Бет собралась было задать вопрос, но он застыл на языке, когда в воздухе возникла кружевная пленка.
– Эй, а это еще что? – воскликнула Бет, обращаясь к чужаку.
– Держаааться и дышаать, – отозвался Крутильщик. – Нааамм всеммм.
Пленка окутала их, будто легкой губчатой пеной. Прохождению воздуха, однако, ничто не мешало. Бет не чувствовала себя скованной или пойманной в западню. Материал напоминал мыльную пену, но ничем не пах. Бет прикоснулась: пленка чуть подалась, потом оказала небольшое сопротивление.
Ускорение стало нарастать. Бет обрадовалась возвращению веса; при 0.1 g она чувствовала себя неуклюжей. Теперь вернулось ощущение собственного тела, направлений – верха и низа. Ей стало легче. Серебристая кушетка словно бы усилила хватку, хотя материал на ощупь был скользким. Странное дело. Метельчатая тонкая пена выглядела диковинно, однако вроде бы обеспечивала функции ремней безопасности. От нее пошел странный запах, напоминающий аромат сирени. Вероятно, какие-то меры предосторожности…
– Ускоряемся, – заметила Вивьен в нескольких местах от Бет.
– Нужнооо быыстрооо, – ответил Крутильщик.
Вивьен нахмурилась.
– А как далеко?
– На меньшую планету нашу.
– Мы называем ее Честь.
– Наше имя… – Крутильщик издал звуки, наводившие на мысль о столкновении циркулярной пилы с галькой.
У Бет уши заболели. Она осознала, что стены капсулы стали прозрачными. Выпрямилась в кресле. Они неслись наперегонки с косыми лучами солнца. Тень, отбрасываемая Глорией на Паутину, умалялась. Клифф прикинул, что длительность ночного затмения около двух часов. Теперь, при перемещении между жилыми платформами, небо наливалось бледно-оранжевым огнем. По нему порхали облачка, отбрасывали тени. В бледном свете стало видно, как навстречу летит крупный массив суши. Бет увидела внизу море с обрывистыми берегами, белые облачные шапки, грозовые фронты. Километров десять – но расстояние это быстро сокращалось. Они падали. Бет не совладала с рефлексом:
– Да мы сейчас врежемся!..
– Однако нет, – сказал Крутильщик.
Остальные тоже беспокойно заерзали. Пляшущие взгляды, напряженные руки на подлокотниках. Ускорение вдавливало в кресла. Капсулу пронесло через саванообразные серые облачные стопки. Вспыхнули молнии. Пурпурные испарения, тучевые клинья размером с горные массивы. И снова пушистые белые облака. Затем в разрыве…
– Огонь! – вскрикнула Вивьен, указывая туда.
– Небееесноееее плааамяааа, да, – сказал Крутильщик тоном, который Бет предпочла посчитать спокойным.
Во всяком случае, голос его не был напряжен и не срывался, как у большинства людей, переговаривающихся кругом.
Бет видела пенные и дымчатые желтые листы в темных небесах. Какая-нибудь форма жизни? Листы раздробились на фрагменты величиной с холмы и стали накатывать друг на друга. Казалось, что их привлекает танцующее пламя. Это не просто протяженные разряды, не шаровые молнии, а что же тогда? Не успела Бет подыскать объяснение, а пламя осталось позади. Через пол длинной трубчатой капсулы стала видна земля внизу. Они рванули вперед. Ускорение продолжало нарастать.
– Кажется, 2 g, – слабым голосом заметил Клифф.
Их всё вжимало и вжимало в кресла. Внизу неслись равнины.
Некоторые члены отряда непроизвольно вскрикнули. Возгласы тревоги. Бет прикусила язык. Субъективное время сжималось, она испытывала прилив адреналина.
Но всё равно следила, как в сумерках снизу, сравнительно недалеко, поднимается крупный дирижаблеобразный объект. Он был синий, как яйцо дрозда, по бокам торчали лениво колыхавшиеся жемчужные отростки размерами с паруса. Ни дать ни взять ожившая елочная игрушка. Его окрас сливался с небесным сиянием – камуфляж. Значит, ему угрожают какие-то хищники. Судя по всему, хищников здесь вообще предостаточно: не прошло и суток, а отряд уже потерял одного человека.
Сверху дирижабля, однако, были различимы и оранжевые отверстия, напоминавшие выхлопные трубы. Существо сохраняло ориентацию относительно коричнево-зеленого массива суши внизу. Использует ли оно ракетный принцип движения при полете?
Бет потрясла головой: в глазах туманилось от нарастающего ускорения, с каким капсула летела по длинной прозрачной узкой трубе межпланетного лифта. Крутильщик развалился на своей кушетке в свободной позе. Прозрачная сетчатая пенка снова облекла и обездвижила Бет.
– Почему мы…
Но тут капсула влетела на уровень просторной равнины. Бет успела заметить чернильно-темные, какие-то взъерошенные, леса, озаренные бледно-желтым светом башни на фоне унылой бледной лазури…
Вот оно. Навстречу рванулась земля. Пала тьма. Бум! Пуфф! Прилив холодного воздуха.
Они пролетели сквозь слой почвы, отрисовавшийся в восприятии быстро движущимися тенями. Не удалось понять, насколько он толст. И снова их облек полный теней воздух.
На этом ярусе обзор открывался еще шире. Свет был тусклым, но вид ничто не заслоняло. Бет разглядела за безоблачными слоями верхнюю атмосферу Паутины по обе стороны от капсулы. И впервые осознала, насколько грандиозен цилиндрический мир. Приблизила некоторые ракурсы, рассмотрела детали ландшафта, которые, судя по оценке перспективы, находились за тысячи километров отсюда… и достигали в ширину сотен километров.
Огромные бело-синие пузыри воды, словно зависшие в воздухе – как? – озера. Исполинские стеклянистые трубы, бегущие по всей длине Паутины: несколько их соседствовали друг с другом у внешней кромки атмосферы. Бет оглянулась назад. Позади вихрились серые тучи. Лифт уже миновал самую плотную часть Бугра. Ураганы, движущиеся неспешно, как в ускоренной съемке, отмечали переход к более тонкому участку и приближение к Чести. Облаками внизу и близ лифта очерчены были долготные потоки: через огромные трубы в лифт задували ветра из атмосферы Чести.
На далеких платформах суши виднелись здания величиной с горные гряды, открытые для входа под любыми углами. Над ними в легковесном воздухе поворачивались тросы. По впечатлению, эти огромные кабели касались зданий ровно настолько, чтобы пассажиры могли, уравняв скорости, перебраться внутрь. Затем древовидная сеть их разбегалась вдоль всего цилиндра. Бет не понимала, как это работает, но цель конструкции была ясна. Движение, изящество, интеллект, развитие. Живущая, взаимодействующая с окружением, система черпала ресурсы из обоих миров на своих концах.