– Да уж… – только и выдавила Бет. – Могу себе представить.
Клифф показал:
– Видишь те валуны, высокие карнизы, насыпи, подстилающие породы? Я бы многое отдал, чтобы туда забраться, взглянуть на мир с точки зрения божества.
Она кивнула, чувствуя то же самое.
Крутильщик проговорил:
– Показать кое-что надо вам. Подъем обождет.
Поблизости раскинулось длинное озеро с ярко-бирюзовой водой. Небо имело оттенок аквамарина. Бескрайняя гладь воды, отражая его, сияла яростной синевой, напоминавшей антифриз. Пейзаж настолько напоминал земные, что Бет не удержалась:
– Крутильщик, вы разместили нас здесь для того, чтобы мы оказались в привычной обстановке?
– Действительно, это так. Вы, приматы, предпочитаете знакомую обстановку. Вы себя тогда лучше чувствуете.
Клифф остановился перед Крутильщиком в позе, не лишенной враждебности:
– Вы, кажется, многое знаете о нашей эволюции. А мы о вашей?
Крутильщик невозмутимо посмотрел на него.
– Исходные обитатели Глории напоминали разумных стоножек. Ныне наблюдается разнообразие физических форм и усложнение облика.
– Вроде вашего? – настаивал Клифф.
– Такие, как я, изобретены недавно.
– А что, разумные глорианцы существуют во многих телесных формах?
– Разумеется. Насколько я понимаю, ваш вид еще не очень распространен?
Клифф пожал плечами:
– Гм, нет. Но у нас и другие разумные есть – вроде китов и дельфинов. Есть и близкие родичи – шимпанзе.
– Мы возникли примерно так, как и вы, давно это было. – Крутильщик распростер четыре руки с едва слышными суставными щелчками. – Очень давно. Как и вам, недоставало нам целей, посторонних относительно биологической природы. Богов в небе больше нет. У нас имеется нарратив, хотя донести его до таких, как вы, непросто.
Завуалированное оскорбление? Трудно судить.
– Нарратив?
– Смысл жизни. Вероятно, вам это понятно. Мы многое почерпнули из вашего искусства, образцы которого были любезно предоставлены с корабля. Человеческие существа ощущают потребность в эпосе, возвышенном повествовании о том, как возник мир и человечество стало его частью.
Говоря, Крутильщик прохаживался по балкону: либо это помогало ему сконцентрироваться на беседе, либо он имитировал человеческую привычку, чтобы намекнуть на свое душевное состояние. Места для размещения людей хватало, можно было расслабиться и насладиться чудесным видом. Бет приказала не скучиваться вокруг нее и дала понять, что будет говорить с чужаком сама. Но остальным и не слишком хотелось ввязываться в беседу – так их очаровала красота этого места, очень похожего на Землю. Бет лениво задумалась, есть ли в глорианских горах сыроварни?
– Мы нуждаемся в эпосе? – переспросил Клифф.
Он продолжал скептически улыбаться.
– Если точнее, ваши религиозные эпосы удовлетворяют иную первичную потребность. Они подтверждают, что вы являетесь частью чего-то большего. Мы проходили такой этап. Он стоит многих жизней.
Это равнодушное замечание Бет отчего-то шокировало.
– И вы, гм, переросли потребность в эпосах? Повествованиях о богах?
– Действительно, это так. – Крутильщик глядел вдаль. – Мы причинили себе значительный урон. И тому более великому миру, который вы зовете Глорией. Мы его почти уничтожили, прежде чем переписать эпос.
– Уничтожили?
– В произведениях вашего искусства содержатся намеки, позволяющие установить, что ваш мир сейчас оправляется от такого этапа. Мы находились в похожей ситуации. Это было давно. В нашем случае урон оказался значительнее.
– Глория пострадала?
– И до сих пор остается пострадавшей, хотя последствия удалось до некоторой степени ликвидировать. К тому же мы изменили ее природу. Со временем вы узнаете.
– Хотелось бы посетить Глорию, – сказала Бет.
– Позднее это может осуществиться. У нас своя стратегия акклиматизации незнакомцев. Пожалуйста, подчинитесь ей.
Клифф снова придвинулся, словно рассчитывая, что телесная близость позволит понять больше. Крутильщик отступил, намекая, что человек вторгся в его личное пространство. Бет жестом отогнала Клиффа.
– Давайте вернемся к тому, что мы обсуждали.
Крутильщик перестал мерить шагами комнату и раскинул руки в странном жесте – две конечности вверх, две вниз. Вероятно, это значило нерешительность.
– Способ достижения нашего эпоса, истории, которую мы именуем… – длинный хлюпающий звук, – духовным объединением. Мы изобрели его – для нашего эпоса, а хоть бы и вашего, нет лучшего слова – с целью достичь единства духа и рационального ума.
– Как? – озадаченно посмотрел на него Клифф.
– Вместо отсечения ранней натуры, требующей установить причину существования, мы всё собрали вместе.
Бет тоже озадачилась, но кивнула, поощряя чужака продолжить.
– Собрали вместе?..
– Мы составили наилучшее объединенное повествование, какое могли, с помощью наших науки и истории. Его следует обозначать как Эпос Эволюции.
Бет изобразила позаимствованный у Крутильщика жест: ладони вверх, пальцы наружу и слегка загнуты к себе, точно в мольбе.
– И?..
Крутильщик расслабился, руки его упали по бокам.
– Для нашего вида, как и вашего, культура и обряды – не часть природы, но ее продукты. Они возникают вследствие общественной эволюции. Отсюда также проистекает вера в божества и ритуалы религии. Это продукты общественного отбора. Хорошие идеи.
Эшли Траст приблизился к Бет и шепнул:
– Мы бы хотели прогуляться по долине.
Бет отогнала его, но шепнула в ответ:
– Хорошо. Но пускай Вивьен ведет вас. Не удаляйтесь. Осторожней.
Крутильщик согласно кивнул, демонстрируя хороший слух. Эшли прошептал:
– Спасибо. Нам не терпится ноги размять. Засиделись.
– Идите, – сказала Бет, а Крутильщик тем временем заметил: – Вы считаете себя, свои организмы, машинами, нацеленными на биологическое выживание, подчиненными генетическому внутреннему диктату. Такие воззрения чрезмерно упрощены.
– Но истинны? – спросил Клифф. – Да?
– Ограниченно. Ваши эволюционные и унаследованные тенденции ответственны за иерархическую общественную организацию людей. Генетический хлыст вбивал социальные истины, а не одни лишь генетические.
– Вы были похожи на нас? – спросила Бет.
– О да. Наше происхождение, как и ваше, демонстрирует признаки преодоления узкого места: это свойственно всем общественным разумным видам. Вначале малые группы строят гнезда, откуда совершаются вылазки за едой. В гнездах растят молодь, которая там остается на некоторое время: одни члены сообщества заботятся о ней, иные удаляются на поиски пропитания.
Бет сообразила:
– Да, на Земле такое поведение наблюдается. У насекомых, голых землекопов, низших приматов и…
– И здесь тоже. Но в конце концов возникает постоянное напряжение. Каждый социальный вид разумных существ подвержен такому бремени. В пределах группы эгоистичное поведение приносит бóльшую выгоду, нежели альтруистичное. Но когда начинается межгрупповая конкуренция, уже альтруизм оказывается выгодней. Большая часть вашей истории – и, по правде говоря, нашей – подтверждает это наблюдение.
Клифф проговорил:
– На Земле эгоистичные существа – одиночки. А их виды не способны забраться слишком высоко по эволюционной лестнице и развить подлинную цивилизацию.
Бет нахмурилась.
– Послушайте, если бы групповой отбор работал таким образом, мы бы превратились в роботов-ангелочков.
– Ваши насекомые таковы. Автоматы. Мы – нет. Некоторые придерживаются мнения, что мы суть духовные создания с физическим опытом, а не наоборот. Это различие не принципиально. – Крутильщик пренебрежительно дернул треугольной головой и стал поразительно похож на богомола. Потом продолжил: – Итак, ваши и наши вечные стрессы проистекают из самой природы маршрута, ведущего к высокоразвитой цивилизации. Противоречия между групповыми и индивидуальными потребностями. Такова наша судьба – врожденное беспокойство.
Бет скорчила гримаску.
– Если так, то печально.
– Отнюдь не печально! Тревога служит также источником креативности, – Крутильщик выбросил все руки к небу, точно в жесте радости. Голос его тоже повысился в тоне: – Однако достаточно об этом! Давайте насладимся моментом. – Он развернулся к панораме, охватив ее жестом всех рук. – По вашему искусству можно догадаться, что вы любите такие вот естественные кьяроскуро.
По тонкому клиентскому каналу связи с интегрированной аппаратурой Бет получила объяснение незнакомого термина: Эффект светотеневого контраста, распределения различных по яркости или направлению подсветки цветов или оттенков одного цвета.
– Гм, действительно.
Другие члены отряда, явно довольные прогулкой, почти достигли зеленой долины внизу. Бет с Клиффом прохаживались рядом с Крутильщиком, который, судя по его пружинистой походке, тоже наслаждался моментом. Небо было прекрасно, крупные, белые, точно хлопок, облака катились по склонам ближайшего горного хребта.
Крутильщик произнес:
– Мне известно, что вы основательно подключены к разумным машинам, как и я. Предпочитаю, по правде говоря, обходиться без них. Взять хотя бы эту картину… – Существо жестом обвело накатывающие облака. Величественный и изящный туман в обрамлении тревожно-пурпурных тучек. – Машины, в бесконечном своем потоке нулей и единиц, подчас удивляются тому, что природа делает автоматически – и бесплатно, так что нам это ничего не стоит. Они упускают главное. Вселенная не рассчитывает – она просто существует.
Бет смутно припомнила занятные эмерджентные картинки, возникающие при компьютерных расчетах. Часто проявлялись фрактальные формы, где целое повторяет себя в деталях. Странный способ восприятия мира, выходящий за пределы человеческого пристрастия к поискам разных форм в облаках – привычки к извлечению скрытого смысла. Особенно странно с таким столкнуться у далекой звезды…
Коммуникатор пискнул. Редвинг. Они с капитаном после высадки общались лишь несколько раз. Редвинг задавал вопросы ворчливым тоном, выдающим волнение и сдерживаемую энергию. Бет начала отвечать, стараясь выражаться как можно точнее. Тут прозвучал далекий визгливый вопль, и поперек поля зрения Бет что-то метнулось.