– То есть?
– Я полагаю, вы происходите от теплокровных предков? Некогда, судя по вашей эволюционной истории, они промышляли воровством яиц древних динозавров. Маленькие и пугливые, они выходили наружу в основном по ночам. И даже сейчас у вас имеется привычка есть яйца после пробуждения.
– Никогда не задумывался, – отреагировал Клифф, нарезая стейки и откладывая их в сторону. Два плотоядных кенгуру продолжали поддерживать тушу сородича на весу, вроде бы без натуги, хотя обоих прошибал обильный пот. Вокруг вились мухи. Бет сообразила, что сильно проголодалась. И перепачкалась.
– Тогда проявим положенное млекопитающим поведение. – После неприятного кровавого вскрытия ей полегчало: наконец-то это закончилось. – Крутильщик, достаньте нам яиц к кенгуриному стейку. Стейк с яичницей, да! Объедение.
21. Тенета диковин
Редвинг никогда не считал образование чем-то вредным, но скрывать гнев так и не обучился.
– Что они там, ядри его мать, обсуждают с этим глорианским выползком, Крутильщиком?
Артилектопереводчик сказал спокойным, примирительным тоном:
– Такой стиль беседы выбрали сами глорианцы, кем бы ни были они.
– Крутильщик, похоже, не слишком огорчен. Два трупака в дипломатической миссии, которую он сопровождает, а с этого чепушилы как с гуся вода.
– Этот интеллект значительно отличается от всех, ранее встречавшихся вашей экспедиции. Чужаки Чаши также демонстрировали вариации интеллекта. И там вы тоже теряли людей.
– Не напоминай.
– Ес`сэр. – Артилект даже воспроизвел предпочитаемое капитаном растягивание «с».
Редвинг поморщился и совершил очередное паломничество к личной кофеварке. Бессмысленно дискутировать о стратегии с переводчиком. Устроившись в каюте, Редвинг стал по новой пересматривать видеоролики со шлемокамеры Бет. Вот кенгуроиды-чужаки и их скачки по тридцать метров за раз. На Чести гравитация была заметно ниже земной, но устрашающая скорость атаки зверей Редвинга по-прежнему ошеломляла.
Он отметил, что на некоторых зверюгах длинные жилеты. Поставил ролик на паузу. Жилеты были бежевого оттенка, почти сливались со шкурой. Карманы, футляры с инструментами, даже символьные дисплеи занятной спиральной формы.
Разумные существа, способные пользоваться инструментами, охотятся стаей? Одеты, но демонстративно обходятся без оружия? Он покачал головой. Даже Редвингу было понятно, какая это странность.
Неудивительно, что биологи из отряда Бет, к переговорам которой он внимательно прислушивался, были озадачены, сконфужены, рассержены. Он испытывал те же чувства.
Переводчик-артилект вежливо заметил:
– Я сверился с историей вашего вида. Человеческая культура меняется быстро, часто забывает. Людям свойственно воспринимать научную фантастику как жанр девятнадцатого и двадцатого веков, словно футурология возникла лишь тогда. Примечательно, что еще Вольтер создал научно-фантастическую новеллу под названием Микромегас, в которой описывается визит на Землю чужаков из другой звездной системы и с Сатурна. При первом контакте с людьми прежде всего обсуждались такие вопросы, как спор о проблеме взаимоотношений тела и души в представлениях Платона и Декарта, а также трактовка Фомой Аквинским разграничений душевного устройства по Аристотелю. Общество эпохи Вольтера было одержимо конфликтами теологии с новыми дисциплинами. Для них проблемы предопределения, существования Бога, баланса вещественного и нематериального были темами повседневных диспутов. Внимание Вольтера к ним так же естественно, как интерес авторов научной фантастики – к открытым проблемам их современности.
Артилектопереводчик редко брал на себя инициативу, так что Редвинг обдумал услышанное, хотя его покоробила явная малозначительность предложенного примера в сложившейся ситуации.
– То бишь глорианцы, позволяя свершиться этим смертям, что-то заявляют о себе?
– Возможно, – откликнулся артилектопереводчик и больше не проронил ни слова.
Опасность артилектов не в том, что они способны перехватить управление у капитана. Но и чрезмерно полагаться на них не следует. Машинный разум, сколько бы кубитов в нем ни заключалось, никогда не забирается на неизведанные территории, чтобы их исследовать, погрузиться, подчинить себе. Людской – да.
Редвинг научился осторожности в работе с такими системами. Диапазон их полезности ограничен, тонкостей людского языка они в полной мере не чувствуют. Поначалу общение с артилектопереводчиком порождало ошибки в восприятии глорианцами человеческой речи. Однажды глорианцы решили, что слово «кофе» родственно «кофте». Шутки у артилектов редкость, но пример с Вольтером не шел у капитана из головы.
А еще сильнее, гораздо сильнее, досаждали ему тактические следствия из последнего инцидента с гибелью члена команды. У сержанта Шиндельмайссер во время атаки была активна система мониторинга, но сработала не очень хорошо. Крошечные камеры слежения, укрепленные на шее, предупредили сержанта о стремительной атаке плотоядных кенгуру сзади, однако отреагировала она с опозданием[22]. Автоматика в полевых условиях не всесильна. Плотоядные кенгуру оказались чересчур проворны.
Отряд скован и ограничениями полосы пропускания, но слишком заострять внимание на этом не стоит. Система автоматически подключается к медицинскому транспондеру каждого члена команды – гаджету с рисовое зернышко величиной. Но недостаточно умному, чтобы справляться со всем потоком данных. Ожидай неожиданностей – правило хоть и прикольное, но на чужацкой территории следовать ему неудобно.
Команда Бет в ходе дискуссии обменивалась взглядами искоса, выдававшими нерешительность. Чего дальше ждать? Кто погибнет следующим? Они ведь не закаленные вояки. Биологи, инженеры, техники – но реальной боевой подготовки не проходил никто. Может, отозвать их? Начать новые переговоры с… кем? Единственным доступным для контакта глорианцем оставался Крутильщик. Опять отсутствие понимания.
Редвинг наблюдал, как утренняя заря пастельными мазками окрашивает земли, следил за пиршеством из стейка и крупных яиц. Может, отряду и полегчало, но у капитана оставались сомнения. Он решил следить, прислушиваться, взвешивать шансы. Чужаки есть чужаки.
Тем временем на борту «Искательницы» продолжали размораживать спящих. Нужно рассредоточиться по Паутине в достаточных количествах, чтобы твердо закрепиться там. Императивом служила земная стратегия, положенная в основу экспедиций и аналогичных проектов: расселиться по галактической округе, обеспечить виду страховку. А вдобавок прояснить, какое место отведено человечеству в Галактике.
Редвинг смотрел на разделенные дисплеи, где одновременно прокручивалось множество визуальных трансляций с автономников, сканирующих Паутину из пространства над Честью. Вот ракурс от дрона в воздухе над отрядом Бет. Вот снимок, сделанный в момент затмения Паутины и Чести Глорией: печальные тени оттенка синяков. На Чести имелись купола, явно предназначенные для раздельных биосфер. Зачем они там?
Он созерцал колоссальные просторы Паутины, богатые влагой. Над континентальными слябами, стопки которых были сосредоточены вдоль оси Паутины, клубились тучи. Гравитация была направлена по этой оси, и Редвинг наблюдал материковые блинчики сбоку. Каждый из сравнительно тонких клиньев суши обладал своей – малой – силой тяжести, поскольку расстояния от двух миров немного отличались. Тянущиеся издалека трубопроводы и колонны опорной структуры Паутины сливались с другими сетками и трубами, порой удивительно похожими на пурпурные штопоры для винных бутылок. Присутствовали и другие насыщенные цвета: оттенки серого, розового, голубого, оранжевого, а также ультрафиолетовые и инфракрасные. Вероятно, такая кодировка облегчала инженерное обслуживание. Масштаб бурлящего жизнью конструкта потрясал. Океаны и атмосферы плыли по оси Паутины, омывая жизнью тонкие клинышки суши.
Сантехника исполинских масштабов. Земная атмосфера представляется бескрайней, но относительно планеты почти невесома. Сто с лишним километров земного воздуха в сумме весят чуть больше воды в Средиземном море. Именно поэтому первые явственные признаки влияния человека на родную планету проявились в атмосфере: в загрязнении воздуха, которым люди дышат.
Редвинг просматривал голоснимки Бугра и «Искательницы» – крошечной серебристой стрелки, пришвартованной рядом на магнитах. Капля ферментов и биоразнообразия в море тьмы. При взгляде с края Бугра Глория загораживала звезду системы.
Он потребовал от артилектов интегрировать дальние ракурсы и откатился к точке, лежащей за пределами орбиты Чести. Атмосфера спутника пестрела густыми облаками, Паутина тянулась к Глории. Артилекты для ясности отфильтровывали тени, обнажая серебристую ажурную подструктуру мироцилиндра, которая и побудила окрестить его Паутиной.
Зондорои, которые Редвинг рассылал по всей длине Паутины, замерили массу воздуха, содержавшегося в конструкте. Атмосфера оказалась в несколько тысяч раз тяжелее земной.
Более того, воздух циркулировал по всей Паутине, словно неподвластный законам физики, а не образовывал более-менее спокойные слои, как на Земле. Крупных перепадов плотности не фиксировалось. И вода, текущая по широченным материковым платформам, тоже вела себя спокойно. На больших расстояниях от оси Паутины парили серебристо-синие озера, огромные листы влаги окутывали большую часть Бугра. Вероятно, в этой выпяченной зоне с низкой гравитацией одних воздушных течений достаточно, чтобы поддерживать зависание жидкости. Мастерская работа невидимых исполинов.
На консоли вспыхнул индикатор входящего вызова. Ага, это из Чаши.
Лицо Майры Викрамасингх показалось еще более изможденным и тревожным. Она предпочитала докладывать стоя, в отутюженной униформе «Искательницы», ладно облегавшей ее сохраняющее стройность тело. Редвинг выбрал ее спикером колонии в Чаше именно за то, что Майра была по натуре лаконичная аккуратистка.