– А почем нам знать?
– Они придут к выводу, что вы неприятные типы.
– Еще нет. Пока нет. – Она мрачно уставилась на Крутильщика. – Вы поймете разницу.
– Они, говоря вашими приматскими терминами, принадлежат к другой филе.
– У меня такое впечатление, что не просто к филе, а к другому царству жизни. Нам известны животные, растения, грибы, простейшие, эукариоты. А эти, зинго, как я их называю…
– Они скорее к другому физическому классу принадлежат, – сказал Крутильщик. – Вы называете таких плазменниками. Но, будучи раздражены, они переходят в конденсированное состояние. Даже могут зависнуть подобно облакам жидкости.
– Раздражены?
– Не злите их.
– Значит, они ваши начальники?
– Это было бы не вполне точным определением.
– Вы работаете вместе?
– В одном из ваших старинных мест, Англии, бытовала поговорка: какой смысл покупать собаку, а потом лаять вместо нее?
23. Сиятельный камень
Язык похож на надтреснутый котел, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, а мы бы хотели тронуть ими звезды.
Бет смотрела, как мимо проносятся серовато-зеленые горные массивы Чести. Небесная рыба без труда поднималась на значительную высоту, парила над облаками цвета слоновой кости, подобными сияющим эфирным блинчикам, уложенным стопками на противне. Животных здесь водилось мало. Некоторые напоминали воздушные шары, розовые, с плавниками, словно у рыб, шириной около метра, и дрейфовали парами. Ширококрылые чешуйчатые птицы держались ленивыми стаями и небесной рыбы избегали.
– Как вам удается забираться так высоко? – спросила Бет у капитана, которая остановилась рядом у наблюдательного пузыря.
На такой высоте кожица пузыря подвергалась воздействию меньших давлений и выступала дальше. Бет чудилось, что она сама невесома, точно странствующий вместе с воздушными течениями призрак.
Капитан крутила головой на поражающие воображение углы, следя за небесами. Руки, когда Анарок ими не пользовалась, висели вдоль тела.
– Наша добрая хозяйка, небесная рыба, просто генерирует больше питательного водорода. Так… – она взмахнула рукой, – раздувается ее обширное тело.
– А как зовется наша «хозяйка»?
– Она носит почетное и вполне заслуженное имя Покорительницы Облаков.
Капитан разговаривала текучим негромким голосом, но согласные произносила хлестко, жестко, и ее крупные глаза засветились гордостью при имени небесной рыбы. Бет с некоторым трудом заставляла себя не смотреть Анарок в рот.
С подъемом в верхние слои атмосферы небесная рыба стала сильнее напоминать воздушный шар, и Бет размышляла, как существу удается растягивать себя. Проходя по теплым телесным коридорам, она слышала стонущие и потрескивающие шумы: вероятно, сам скелет рыбы обладает эластичностью, но будто возмущается, меняя форму.
– Приближаемся к опытному Наблюдателю, – сказала капитан, указывая куда-то суставчатой рукой.
Бет взглянула: поблизости летал зинго, на вид более плотный, чем замеченные ранее.
– А за кем наблюдают они?
– За вами, незнакомыми чужаками. Я так подозреваю.
– А кто они такие?
– Мудрые порталы пребывающей Суммации.
Уклончивая манера капитана изъясняться, по ощущениям Бет, на что-то намекала. Речь Анарок отличалась от манеры Крутильщика: капитан неизменно вставляла характеризующее прилагательное перед существительными, дикция ее была плавной, выговор – мелодичным. Крутильщик подобной эмоциональной окраской пренебрегал, предпочитая хранить некоторую таинственность. Она нахмурилась. Капитан объяснила:
– Наш способ постижения вашей интригующей породы – наблюдение издалека. Те Крутильщики, как зовете вы этих пытливых созданий, относятся к более целеустремленной и инвазивной разновидности.
Голос Анарок стал сухим и мягким, как истертая кожа. Она отличалась от Крутильщика и физиологически, но не очень существенно. Бет подумала, что чужакам мужчины и женщины людей в практичной и строгой экспедиционной одежде тоже должны казаться похожими.
Поблизости одна из чешуйчатых птиц, парившая в одиночестве, внезапно нырнула к дирижаблеподобному существу. Широкие челюсти распахнулись, охватили круглую розовую тушу, и из рыбьей пасти с шипением вырвалась воздушная струя, конденсируясь в туман. Атака сдула внутренний мешок, но на этом всё – добыча ускользнула. Совершив хорошо различимый мощный глоток, птица воспарила и вернулась к стае.
Бет прекрасно понимала, что в любой биосфере происходят бесчисленные трагедии, творятся масштабные злодейства. Ей доводилось погружаться с командой исследовательского судна в земной океан (она забыла, в какой именно), среди косяков криля: они будто в суп из крошечных серебристых рачков окунулись. Бет смотрела, как киты, морские котики, пингвины, кальмары и рыбы истребляют криль тоннами: в самом низу пищевой цепи океана разворачивалось обыденное массовое убийство. Косяки животных шли в пищу более крупным зверям, и никому не было до этого дела, поскольку у морских обитателей не возникло культуры с понятием о зле и преступлении. Иногда отсутствие интеллекта становится благословением.
По пути сюда они уже повидали странные формы жизни. Крутильщик назвал одно растение «капканочелюстником»: рогатый, шкафчикообразный ствол с парой продолговатых челюстей. Растения выработали способность охотиться на животных. У ползучего петлевика имелись корни и стебли, уподобленные языкам и лассо. В одной роще толстых, жирных деревьев секция коры широко раскрылась, обнажив бледную смертоносную пасть. Крутильщик назвал ее хватоустрицей и сообщил, что это дерево охотится на неосторожных маленьких животных. Дерево, умеющее переваривать плоть.
Видела Бет также стада и группы животных с рогами, когтями, ударными хвостами, бронещитами, иглами, костяными саблями – вооружением, мало отличавшимся от земных аналогов: для засады и обороны против хищников, для подчеркнутого господства, для брачного ритуала, а не только для трапезы.
Бет подняла глаза к небу проследить полет бледно-голубых птиц с угловатыми крыльями. И вдруг, словно уловив чужой взгляд, стая образовала ряд символов:
!!!
– Э?
Бет обернулась к Крутильщику, который ломал тремя руками какое-то панцирное создание. У него выдался поздний завтрак.
– Наверное, они приветствуют вас, – предположил чужак.
– А может, и нет, – сказал Клифф, у которого сделался озабоченный вид.
Птицы перераспределились, образовав четкий ряд вопросительных знаков:
???
– Страх маскируется под прокрастинацию, – плавно отвечал Крутильщик. – Позвольте себе приземлиться, рассредоточиться и исследовать окружающий мир. Вы многое узнаете.
Они проворно спустились по губчатому пандусу языка небесной рыбы. Отряд внимательно разглядывал окрестности. Воздух был прохладен и разрежен по сравнению с утробообразными внутренностями живого судна.
Клифф оглянулся на громаду небесной рыбы и увидел, что та раздулась сильнее прежнего, темная кожа ее сделалась блестящей от натуги. Они стояли у широкого горного пика, на мягком ветерке, приносившем ароматы зелени и влажной почвы. Под ногами протянулись широкие пласты серой скальной породы, ведущие вверх. По небу двигалась чирикающая стая созданий с возбужденно трепетавшими крыльями и неправдоподобно широкими пастями. На людей внизу они внимания не обращали и знаков препинания в этот раз не рисовали.
Капитан небесной рыбы пожелала отряду Бет удачи:
– Узнайте многое, смелые исследователи из худощавого вида!
Рыба меж тем будет кормиться и ожидать их возвращения.
Клифф вместе с остальными вышел на край крутого обрыва. Бет расставила команду в боевую формацию. Им открывалось величественное зрелище покатых склонов, напоминавших смятые килты с инкрустацией из темных драгоценных камней. Приблизив картинку в бинокле, можно было рассмотреть на месте черных объектов многостенные каменные башни словно бы из сверкающего обсидиана вроде зловещих замков земного средневековья. Какие-то крупные создания двигались вокруг них, судя по всему, работали на полях, словно исполинские кони.
В приближении стали заметны и наклонные зеленые дома на шестах: рядом с ними отирались дирижаблеподобные существа – вероятно, кормились на вынесенных платформах. Длинные полые кактусы, используемые как жилища. В воздухе выписывали петли серебристые торпеды с паутинно-тонкими крыльями – что это, брачные танцы? Ниже по склону, но ближе к отряду колышут ветвями тонкие древовидные структуры, хотя ветер не слишком сильный. Возможно, подтягиваются вверх, рассчитывая на визит небесной рыбы? Трудно постичь принципы работы здешней экологии. За завтраком она производила странное, но приятное впечатление: хорошо было потягивать фруктовый напиток или выедать мясистые личинки из уховидных раковин. Бемор целиком проглотил кошкообразное существо – живое или мертвое, судить было сложно.
– Любопытные зрители! – окликнул их приблизившийся Крутильщик. – Давайте исследуем самые высокие склоны! Оттуда открывается еще более чудесный вид.
– Почему же небесная рыба не подняла нас на самый верх? – спросила Бет.
– Тяжело ей достигать таких высот. Воздух здесь на сорок процентов менее плотный. Достойно с вашей стороны будет помочь большому зверю и переместиться самостоятельно.
– Приятно размять ноги, спору нет, – жизнерадостно ответила Бет.
Клифф увидел, что ей охота подвигаться, обследовать окружающее.
Вид открывался шикарный. Они шли по берегу журчащей пенистой речки: сбегая по крутому склону, поток издавал мелодичное бульканье. Подниматься нужно было по листам каменной породы, в пронизанном жужжанием мошкары тепле длинных и знойных даже на такой высоте дней Чести. Эскадроны насекомых испускали мерное гудение, похожее на исполняемый фоном гимн или шелест от вдуваемого в ухо дыма.
Клифф вдыхал влажный воздух и вспоминал, что на Земле пустынные растения защищаются от зноя, закрывая на день тычинки. А ночью распускаются вновь. Это позволяет вобрать побольше углекислого газа и испарить поменьше влаги. Здесь, на Чести, дни длинные, но в воздухе явно хватает воды для растительного обмена веществ и производства кислорода. Значит, влажность высокая. Отсюда и мощные бури, и плотный ароматный воздух, и бурные реки, которые приходилось перелетать или переходить вброд; и мгла отт