енка слоновой кости, поднимавшаяся с голой земли и полностью закрывающая даже низкие впадины.
Он задумался, не обусловливает ли каким-то образом влагосодержание на большой высоте переливчатые песни взлетающих птиц. На каменистом склоне команда заметила нечто вроде конечностей или отростков лишайника, а это оказались небольшие зверьки, искусные в маскировке. При внимательном осмотре выяснилось, что это даже не животные, а растения, которые, однако, отдергивались, стоило приблизить к ним руку: их будто пугало столь бесцеремонное вторжение. Бет зачарованно склонилась над подвижной моховой кочкой, пока остальной отряд двинулся выше по склону.
Они почти добрались до вздымающегося края большой серой плиты, когда на Клиффа накатила сложноописуемая дрожь. Он зашатался. Каменные стыки словно бы начали флуоресцировать, источая оранжевое, красное и голубое сияние, такое яркое, что его можно было наблюдать при дневном свете. Притяжение негромко шепчущей магнитной текстуры стало покалывать подошвы ботинок, словно тоненькими шипами.
Бет спросила напряженным голосом:
– Что происходит?
– Просто голова закружилась на секунду, – ответил Клифф.
Но ощущение не пропадало.
– Гм. У меня… тоже.
Члены команды возбужденно загалдели. Они тоже почувствовали это. Даже Бемор распростер лапы, покрепче хватаясь за скалу. Эшли Траст вытащил оружие и принялся настороженно озираться.
Они придвинулись плотнее друг к другу и продолжили путь. Переговаривались вполголоса, делая долгие вздохи в сухой разреженной атмосфере. Не привело ли их упрямство к тому, что даже камни ушли из-под ног? Смерти коллег оказывали гнетущее воздействие, вдобавок Бемора с собой тащить было нелегкой задачей. Волнение группы не укрылось от Клиффа. Вивьен замыкала построение слева, глаза ее были затуманены. Клифф же выпятил подбородок и прищурился, глядя вдаль. Напряжение непривычной среды.
Каньоны рассекали камень, словно ножевые раны серую плоть. Опустив голову, чувствуя жужжание в черепе, Клифф изучал скальную породу под ботинками. Пока он поднимался по склону, странные грезы, точно суккуленты, коварно заползали в его разум. Безмолвные пассажи бесцеремонно запархивали в голову, оставались там на гнездовье и снова невозмутимо улетали. Вместе с мерцанием и всплесками доносился негромкий вкрадчивый шепоток. Смыслы таились сразу под серыми зернистыми поверхностями. Песок рассказывал свои истории возносящимся колоннам воздуха. Выходы кристаллических пород отмечали кипение чего-то вроде континентальной магмы где-то глубоко внизу. Искрящийся дождь прилетал на крыльях бриза и тонул в раскрывающейся, точно на шарнире, пропасти под ногами. Яростная радужная арка соединяла мостом каменные карнизы. Он моргнул.
– Что… происходит?.. – насилу выговорила Бет.
Он с натугой повернулся в ее сторону. Весь отряд растянулся по каменистому склону. До некоторых, по впечатлению, было метров сто. Все двигались медленно, будто под водой. Клифф тоже. У подножия, в дымке, все так же мельтешила зеленая долина. Две разные шкалы времени?
Он ощутил шелест под ногами. Камень замерцал и сотрясся. Внизу, в скальной толще, двигался его теневой двойник, но не поднимался к зернистой каменной поверхности, а, наоборот, уходил глубже. Перемещался в пределах скалы. Что-то вроде колоссального ската с руками: существо скользило в темных подповерхностных водах, бурлящих активностью. Клифф нагнулся и постучал по поверхности иллюзорного моря. Он услышал звук: тинь-тинь, оловянное эхо. Затем донесся низкий скрежещущий стон, словно из дальнего далека, вторичный гулкий отзвук этого постукивания. Разбуженная тьма неспешно поднялась из глубины, будто чернила, расходящиеся в молоке. Тучи в каменных недрах? Жизнь? С мягким звуком «туньк» темный туман, как показалось Клиффу, пристыковался к поверхности. Было похоже, будто тьма отчаянно ищет что-то.
– Это место… живое, – выговорила Бет.
Голос ее показался монотонным, удопплеренным.
Он попытался подпрыгнуть, посмотреть, переместится ли темная личность внизу. Она приобретала всё большее сходство с ним самим: теневое зеркальное отражение вглядывалось в него снизу вверх. Он закряхтел, поднатужился…
Ноги не отрывались от камня. Он приложил все доступные ему мышечные усилия. Ничего.
Его пришпилили.
Скальный слой щетинился и посверкивал сдерживаемой энергией. Теневой двойник внизу словно бы тянулся к нему, жаждал, стремился. Ног у него, однако, не имелось, одни только руки. Наклон головы, затененные глаза: всё словно бы умоляло. Клифф задумался, откуда это знает, и пришел к выводу, что дело тут в считывании телесных поз. Возможно, среди живых форм они универсальны? Либо же весь приматский набор кинестетических примочек эволюционировал здесь независимо, по конвергентному механизму, обусловленному потребностью общаться. Если так, то, на какой бы планете ни происходило дело, мириады едва уловимых деталей могут рассказать понятную историю.
– Что ты такое? – раздраженно окликнул Клифф плавающую под поверхностью скалы теневую фигуру.
Существо выгнуло голову назад, стали видны его нос, глаза, рот, и под ногами у Клиффа прозвучала протяжная басовая нота:
– А что ты такое? Архитектор умов? Геозоолог?
– Я исследователь. Человек. Только что прибыл.
– Дай… мне… время… на изучение. – Слова растягивались, гласные становились звучней.
– Я поэтому и спросил.
– Мы оба… научимся.
– Что ты желаешь узнать?
– Тебя. Познать… твои… слои.
– Слои?
Речь издавалась всей поверхностью камня, словно скала стала вибрирующим усилителем. Фигура в недрах по-прежнему имела нечеткие очертания, и Клифф не различал мгновений, когда ее губы шевелились.
– Мы живем… медленной жизнью… в великолепном сиятельном камне. Вы… другие. Вы… состоите из хрупких молекулярных связей… погруженных в промежуточное. Вода придает вам форму.
Клифф вспомнил, что в Чаше тоже водятся каменные интеллекты. Но те были инертные, медлительные. Этот разум быстр. А на внешней поверхности Чаши ползают Ледоразумы, скрытные создания, хранящие память о странствиях Чаши за много эонов. Эти твердые формы жизни эволюционировали в далеком прошлом: каменные интеллекты – на жарких планетах, Ледоразумы – на окраинах звездных систем. Что же собой представляет флуоресцентная скала, пришпилившая Клиффа?
– Отряд, собраться вместе, – передала по связи Бет.
Вивьен бросила взгляд вокруг и поторопила отстающих. В воздухе повисло зловещее напряжение.
Давление явилось вместе с глубинной басовой нотой. Клифф чувствовал, как, откликаясь на эти длинноволновые предостережения, пляшут его мускулы. Всё его тело выгибалось, напрягалось и расслаблялось, растягивалось в резонансе с мощными звуками, прокатывавшимися в сухом воздухе. Бооонннугггг ррааааппеееннуууу фааалллииииоооонннгг…
Крутильщик поблизости выкатил глаза с непонятным Клиффу выражением.
– Это каменный разум? – окликнул его Клифф.
Крутильщик плавным движением передернул многочисленными руками, точно имитируя человеческое пренебрежительное пожатие плеч.
– Некоторые из наших разумов глубокой древности избрали своим обиталищем этот сиятельный камень. Эти древние сущности могут оценивать новоприбывших… гостей.
Бет передала по каналу связи:
– Гостей? Мы – иммигранты. Это какой-то вступительный экзамен?
– В большей мере инспекция, – ответил Крутильщик.
– Мы приклеены к этой гребаной скале, словно насекомые под микроскопом! – заорал Клифф.
– По вашим реакциям я заключаю, что в Чаше вы встречались с более крупной, полновалунной формой жизни, напоминающей эту. Не так ли?
– И что? – скептически спросил Клифф.
– То более древняя форма, старые воплощенные – или заточенные, словно в гробницах. От них мы многое узнали. Более простая форма эволюционировала из геологических процессов, начавшихся на планетах вскоре после того, как раскрутилась и слиплась в единое массивное образование наша великая галактика.
– Да какое это, блин, имеет отношение к тому, что мы тут залипли? – огрызнулась Бет.
Вместо ответа Крутильщик изогнулся вперед и подскочил, высоко взметнувшись в воздухе, а на вершине дугообразной траектории повернулся изящно, словно кот, выгнув спину и подравняв ноги. После этого он шлепнулся обратно на камень.
– Я свободен, как видите. Это потому, что Инкреат меня знает. Вас – нет.
– Какого хрена… – начала Бет, но Крутильщик перебил ее, быстро добавив:
– Эти существа, которые вам кажутся камнями, хранят значительные ресурсы прошлого. Наша система куда старше вашей. Слои, которые вы называете Паутиной, сооружались в течение срока более длительного, чем вся ваша цивилизованная эра. И намного больше имеется свидетельств, уходящих еще глубже в историю. Для расселения разумов – душ, как наверняка сказали бы некоторые из вас, столь неисчислимой армии, шествующей вниз по оси времени, требуется…
– Продолжайте, – сказала Бет.
Поведение чужака ее чем-то раздражало.
Крутильщик помедлил, с отсутствующим видом глядя вдаль.
– В вашем языке имеются лишь банальности для описания великолепия, расположенного у нас под ногами. Придется мне переформулировать так: для размещения ослабленных, но неповрежденных разумов требуется компактное и долговечное хранилище данных. – Два последних слова Крутильщик сопроводил пренебрежительным фырканьем. – Представьте его себе более устойчивой к превратностям окружающей среды версией ваших компьютерных чипов. Хранилищами данных отчасти выступают разумы, пришедшие прежде, – те, кто до сих пор задерживается в нашем присутствии и воплощает наши кладовые знаний. Таким образом возникает знающая скала.
– И она желает познакомиться с нами? – спросил Клифф.
– Именно так. Позволим же ей проинспектировать вас всех. – И Крутильщик просто ушел прочь, оставив гостей в заточении, словно насекомых в коллекции.
Клифф стал, раздраженно пыхтя, вглядываться в скальные недра. Разумный камень, способный прочувствовать органических существ. Имеет ли это вообще какой-то смысл?