менуете, Паутине.
– Постойте, – Клифф озирался. – А где все?
Бет показала. Лицо ее казалось раздраженным и озадаченным. Он понял, что, какую бы форму ни принимали допросы Инкреата, это неприятно. Клифф пересчитал членов отряда:
– Двое отсутствуют.
– Они дальше.
– Там Папвилла и Джерамини, – резко ответила Бет. – Обе переводчицы и экспедиционные биологи.
– Их подвергли… субдукции.
– Чему?
Ничто больше не препятствовало их движениям. Отряд пошаркал прочь, все почему-то чувствовали глубокую усталость. Мир принимал прежний вид. Ощущение копающихся в мозгу Клиффа щупалец пропало. Он оглянулся: собор медленно таял, опускался, сливался с камнем. Инкреат, так назвал Крутильщик это существо. Бетонный разум?
– Конденсированная форма способна вместить гораздо больше разумов, чем в дикой природе, там, – сказал Крутильщик, помахивая несколькими руками над долиной, ныне отчетливо и ясно видной с вершины горы.
Но, когда команда обогнула очередной уступ сиятельного камня, в воздухе потянуло дымом. Низкий желтый туман завис над флуоресцентной скалой. Чернильно-синие швы заелозили в его разводах. Люди остановились и настороженно пригляделись.
Двигаться через туман удавалось, ориентируясь по янтарной светоносной ряби на медленно менявшем форму камне. Воздух был спертый, влажный, вонял гнилью, как на болоте. Клифф заметил впереди тело, лежащее на спине: руки и ноги раскинуты вдоль тропы. Джерамини сковало трупное окоченение.
– Она мертва! – вскрикнула Бет.
– Как долго мы там проторчали? – требовательно спросил Клифф.
– Половину одного из ваших дней, – ровным голосом ответил Крутильщик.
– Но… – Клифф вспомнил собор, колокольный звон. – По ощущениям было не так… долго.
– Инкреат заключил каждого из вас в особое состояние. Исследуя вас, он настроил ваши субъективные внутренние ритмы на определенную скорость. Ему любы медленные телесные мелодии. Ваши, судя по всему, он счел нужным замедлить в особенности, изучая реакцию на величественную постройку. Я надеюсь, вы по достоинству оценили изысканные родовые муки, какие претерпела ткань Инкреата, развлекая и оценивая ваши естества.
Бет крутанулась и наскочила на чужака:
– Оно убило Джерамини! Она была лучшей…
– Без сомнения, Инкреат ее в некотором смысле сохранил, – сказал Крутильщик, опустив брови в вероятной попытке нахмуриться.
Получилось у него скорей нечто вроде парной усмешки над глазами.
– Сохранил?! Она погибла.
– В некотором смысле. Вам это станет понятней, когда мы познакомимся с иными проявлениями жизни на двойной нашей планете, на многочисленных наших уровнях, во множестве провинций.
Клифф положил руку на плечо Бет и шепнул:
– Давай позаботимся о ней.
Бет кивнула, прикусив губу. Ей изменили слова.
Кожа Джерамини приобрела мрачный темный оттенок. Тело ее раздулось так, что экспедиционный комбинезон стал похож на воздушный шарик. Или нафаршированную сосиску, подумалось Клиффу. Язык тоже напоминал сосиску, раздувшийся, выдавленный наружу между желтеющими зубами. Глаза неестественно распахнулись, словно в шоке. В глазницах с жужжанием роились муравьеподобные мошки.
Бет застыла на месте, дрожа и глядя в пространство. Клифф шагнул вперед и просунул руку под тело.
– Нужно ее похоронить, – едва выдавил он.
Он ощупал кожу туго раздувшегося тела сквозь ткань. Холодную, губчатую, склизкую. Было похоже, что Джерамини мертва уже давно.
Он огляделся.
– Помогите мне кто-нибудь ее перенести.
Вивьен шагнула вперед с флягой.
– Рот сполосни.
– Я… Я…
– Запах на некоторое время отвадит.
Только в это мгновение он почувствовал цепкий кисловатый запах. Ополоснул рот водой и выплюнул. Вивьен взяла труп за ноги и двинулась вместе с Клиффом вниз по склону. На ее руках виднелись странные ожоги, словно по запястьям разряд прошел.
– Что случилось? – спросил Клифф.
– Почувствовала, как вверх по моим ботинкам ток бежит, и подпрыгнула, – сказала Вивьен. – Это разорвало цепь. В рубашке родилась. Но ожоги на руках остались.
Несколькими шагами дальше снова стал ощутим запах болотной гнили, приносимый желтым туманом. Клифф перенес на себя большую часть тяжести, спускаясь впереди по склону.
Поэтому Папвиллу он заметил первым. Она свернулась в позе эмбриона на боку, похожая скорей на кучу углей в форме человека, чем на реальную фигуру. Ее сожгло дочерна, до хрустящей корочки.
Он избегал смотреть в лица спутникам, пока копали две могилы. С этими двумя женщинами он успел перекинуться парой слов, но дни накануне и во время экспедиции выдались хлопотные, и времени познакомиться ближе не осталось. Теперь он никогда не узнает, откуда у них такие интересные акценты, какое прошлое, какие запутанные тропы привели их в космос и под свет иного солнца. Он старался думать об этом, чтобы не поддаться припадку гнева. Бет, судя по всему, занималась тем же.
Она встала над могилами: каждая отмечена импровизированным надгробием. Бет дрожала, как тростник, речь получилась сдавленной. Потом команда двинулась обратно к месту высадки из небесной рыбы. Крутильщику хватило ума держаться на расстоянии и шмыгнуть в небесную рыбу, не оглядываясь на людей.
Отряд еле плелся, со всех градом лил пот, мысли путались, накатывала подлинная усталость, которую Клифф только начинал осознавать. Они волочили ноги, понурив головы и чуть шевеля языками.
Клифф никогда не причислял себя к полувоенным типам, которых первыми отбирали для космических полетов, тем, у кого устав от зубов отскакивал и сапоги были всегда начищены до блеска. Но сейчас мысленно благодарил Бет за молчаливую дисциплину в отряде, например, во время спуска.
Когда команда входила в теплое влажное нутро небесной рыбы, Бет обратилась к нему с одной из бронебойных своих фраз: минимум шума, максимум эффекта по прибытии, всегда шепотом:
– Нам нужно избавиться от Крутильщика.
Он кивнул. Потом вошел в теплые телесные коридоры небесной рыбы. Ему требовалось время. У него спина перекосилась от марш-бросков по выгибающейся скале. Планом действий займется завтра. Если завтрашний день наступит.
24. Инкреат
Глупость хороша только тем, что ведет к приключениям.
Как только они оказались внутри небесной рыбы, Бет отвела Клиффа в сторонку. Отыскав маленький альков, быстро заговорила с ним:
– Пожалуйста, будь со мной откровенен не как муж, а как член команды. Мои лидерские качества и вправду скверные?
– Нет. – Он говорил низким, бесстрастным голосом. – Нас тренировали как дипломатов и ученых-исследователей, а не как бойцов.
Бет гневно помотала головой, хотя Клифф понимал, что сердится она на себя, а не на него.
– На «Искательнице» все, блин, знали, что сигналы глорианцев противоречивы, чтобы не сказать – неприветливы.
– Они пытались отвадить Чашу, а не «Искательницу солнц».
– Ну и что? Разве не стоило нам прихватить более мощное оружие и изготовиться стрелять, как только ступим на поверхность?
– Нам навстречу выслали Крутильщика. Он не предупредил.
– Да, и подозрительно, что Крутильщик раньше не появился. Довольно зловещее обстоятельство.
– Возможно. Он ведь инопланетянин.
– А я позволила втянуть себя в болтологию с Крутильщиком.
– Угу, но ты же у нас тут главная, на тебя и возложена ответственность их понять и всё такое…
– Но этот полуфилософский трёп о земных обычаях и всём прочем отвлекал нас в моменты, когда команде стоило бы сфокусироваться на окружающей среде и держать оружие на изготовку.
Клифф чувствовал, что копившееся в ней долгими днями напряжение готово выплеснуться. У нее имелась привычка сдерживаться слишком долго. Он медленно отозвался:
– Послушай, Крутильщик, несомненно, понимает, что здесь смертельно опасно. Но ничего не делает, чтобы предостеречь нас. Я только одно могу предположить: это какой-то странный тест.
– Будь я сильнее как лидер группы…
– Крутильщик предельно равнодушен к смерти. В этом ключ.
Бет закусила губу, потом стиснула зубы.
– Мне это ненавистно.
– Я позову еще кое-кого.
Спустя несколько мгновений Клифф взялся наблюдать, как Бет открывает собрание.
– Послушайте, – заявила она, – я тут думала, думала и придумала: нужно нам как-то избавиться от этого снисходительного чужачилы.
– И как? – поинтересовалась Вивьен.
Она приложила к рукам мазь, провела какую-то диагностику, потом подготовила компрессы. Ожоги продолжали ныть, но Вивьен хотя бы могла двигаться.
Группа забилась в каюту – кармашек плоти небесной рыбы в ответвлении главного коридора. Стены пульсировали в медленном ритме, живой аэролет натужно удалялся от горы. Сквозь стены и пол доносились неторопливые щелчки, посвистывания, пощелкивания – по-своему жутковато-меланхоличная трудовая песнь огромной небесной твари. Задувал теплый ветерок внутренней энергии.
Вопрос Вивьен заставил всех поразмыслить. Наконец Эшли Траст сказал:
– Да, как? В том-то и загвоздка. Крутильщик, судя по всему, наш связной, но он нас заводит в одну коварную засаду за другой. Гребаные огнезадые драконы, плотоядные кенгуру, а теперь этот странный разумный камень – Инкреат, как он его назвал. Крутильщик нас выводит из одной ловушки лишь затем, чтобы мы попались в следующую.
Бет позволяла команде сначала выпустить пар, а потом выжидала, когда начнется обмен идеями. Клифф этот прием перенял уже давно.
– Разумного камня мы никак не могли ожидать, – прибавил он.
– Согласен, – Эшли Траст оглядел их всех по очереди. – Это всё было попросту слишком странно. Нас не обучают, с нами не выходят на связь. Нас тестируют, словно крыс в лабиринте.
Клифф вспомнил, что от начала экспедиции Эшли не проронил ни слова. Вероятно, осваивался в непривычной обстановке: он ведь из свежеоттаявших. Клифф и Бет здесь самые опытные, они бывали в Чаше. Но эффективность командования пока оставляет желать лучшего. Четыре трупа из шестнадцати – по любой статистике хуже, чем в Чаше.