– Да, основная проблема – как избавиться от Крутильщика, не отвлекаемся от этого, – сказала Бет ровным тоном, глядя в пол.
Клифф чувствовал, что остальные тоже видят в ней сомнение: оно теперь подступило совсем близко к поверхности.
– А когда мы интересуемся, – добавила Вивьен, – Крутильщик называет эти действия «инспекциями». Какого черта?!
Клифф ответил бесстрастно:
– В чужой монастырь со своим уставом не лезут, как говорит старая присказка. Но что, если этот устав оказывается смертелен?
– Вопросов может быть куча, – Вивьен отмахнулась, словно расчищая пространство руками. – Почему нам навстречу высылают лишь одного посла, ну или кого-то вроде посла? Вдобавок у него привычка обращаться с нами как с туповатыми учениками.
Бет вздохнула.
– Эмм, возможно, мы такие и есть относительно глорианцев.
Траст ответил:
– Нет. Мы – подопытные животные. И в лабиринте нам не выжить.
Бемор-Прим, зафиксировав себя в овальном мягком проеме двери, сказал:
– Насколько я понимаю, мне безопасно присоединиться к разговору? Или вы полагаете, что подобная безопасность для нас сейчас недоступна?
Клифф пожал плечами.
– Тебе известно столько же, сколько нам, Бемор-Прим. Мне кажется, что Крутильщик – судя по тому, что он говорит о себе, – есть не более чем движущаяся камера, портал. Он не самостоятельное существо.
– Итак, оно и зинго повсюду следуют за нами, чтобы кто-то – что-то – издалека могло за нами приглядывать? – спросила Вивьен.
– Это имело бы смысл, – сказала Бет. – Если некая здешняя верховная власть пытается нас понять при помощи таких испытаний.
– Испытаний на разрушение? – спросила Вивьен.
Клифф кивнул.
– Чем бы оно ни было, а ясно, что этот гребаный «портал» даже пальцем не шевельнет, чтобы помочь нам уцелеть.
Вивьен остановилась поразмыслить, потом продолжила:
– Крутильщик постоянно говорит о сбережении жизни, но в какой форме?
– Если этот разумный камень может считаться репрезентативным примером, – сказал Клифф, – то наверняка в форме выгруженных данных.
– Крутильщик – это сливная воронка? – спросил Эшли. – К нему?
– Угу, – сказал Клифф. – Скала, работающая на манер компьютера, должна обладать значительной информационной емкостью.
– А как это сочетается с атакой на нас? – спросила Вивьен.
– Возможно, это тоже были «инспекции»? – сардонически откликнулся Эшли.
Вивьен проговорила:
– Есть ли вероятность, что Крутильщик представляет каких-нибудь местных принцев, радж, военных вождей?
– Вся эта система полностью интегрирована, – сказал Эшли. – Ею управляют в больших масштабах на протяжении значительного времени. Игрушечным солдатикам и раджам тут не место. Они просто не выживут, чтобы встретить прилетевший звездолет.
– Хорошо, возвращаемся к реальности дня сегодняшнего, – сказала Вивьен. – Задача: избавиться от Крутильщика и нанести ответный удар. Как?
– Ответный удар? – переспросил Эшли. – А почему бы не вернуться на корабль?
Они переглянулись. Клифф понял по выражениям лиц, что эта мысль была у всех на уме, но озвучивать ее не хотелось.
– Неплохая идея, – согласился он.
Бемор-Прим внимательно наблюдал за ними, крутя башкой. Теперь паук сказал:
– Я бы не стал возвращаться на корабль. Я предпочту исследования. На корабле мне тоже неуютно. Я велик, вы малы. Выбирайте сами. Возможно, некоторым из вас следует доложиться на корабль.
Бет вытащила более крупный коммуникатор. Включила и глянула на индикатор уровня сигнала.
– Нет связи. А мы, гм, за пятьдесят тысяч километров от «Искательницы» или около того?
– Ты ведь только вчера связывалась с Редвингом, – напомнил Эшли.
– Да, – Бет помолчала. – Вообще не цепляет, даже когда я запрашиваю фильтрацию шума через фазовое усреднение. А шум и без того силен. Блин!
Клифф пожал плечами.
– Во всяком случае, ясно, что для связи с Редвингом нужно подлететь к нему ближе.
– А что, если… – Эшли оглядел их. – Если Крутильщик нас блокирует?
Пауза.
– Но зачем… – начала было Вивьен и замолчала.
– Потому что он предвидел этот разговор, – перебил Клифф.
Еще одна пауза.
Вивьен сказала:
– От Крутильщика избавиться будет нелегко. А потом что? Мы будем предоставлены сами себе…
– Если останемся внутри этой небесной рыбы, то нет, – сказал Клифф.
– Еще сложнее. – Эшли покачал головой.
– Давайте поговорим с капитаном, этой Анарок. – Клифф поднялся.
Сделать это не удалось. Когда группа оказалась в длинном коридоре, ведущем к голове небесной рыбы (Анарок ее, судя по всему, использовала как рулевую рубку), из бокового перехода возник Крутильщик. Такое впечатление, будто он знал, где мы и куда направляемся, подумала Бет, а чужак тем временем провякал сложное «Здравствуйте!».
Увидев выражение лица Бет, Крутильщик поспешил объяснить:
– Изучая ваше культурное наследие, мы поняли, что у вас наилучшими приветствиями считаются те, которые стартуют с восходящего тона, затем интонация падает и в конце снова приподнимается. В этом случае музыкальное ударение выражено отчетливей и активно перемещается. Я применил такую стратегию.
Отлично, подумала Бет, а еще ты следил за нами и, вероятно, подслушивал разговоры.
– Гмммм, – неловко промямлил Клифф.
Бет лишь кивнула.
Вивьен проговорила бесстрастным тоном:
– Мы тут пререкались о том, что потеряли четверых наших.
– Мне это понятно. Но у нас имеется мудрая народная пословица: можно камни долго загружать во флайер, пока рано или поздно добавление одного камня не опрокинет аппарат.
Клифф огрызнулся:
– А мы, как сказали бы в народе, по этому поводу разгневаны сильней целого мешка голодных ласок.
Бет не сдержала улыбки. Крутильщик осмотрел их всех, распростер руки и проговорил:
– На нашем языке – в его письменной, или сигнифицированной, версии – каждый цикл выражает всю полноту мысли одновременно. Развития идеи не происходит, хронологическое перемещение от первой буквы к последней не осуществляется, мысль выражается единомоментно. Этот язык ахронологичен. Ваш язык имеет линейную природу и навязывает вам соответствующий способ восприятия реальности. Имеются конструкции, недоступные переводу с нашего языка на ваш, поскольку ваша схема восприятия реальности не укладывается в наше мировоззрение.
– Вы имеете в виду, что эти смерти – не то, за что мы их принимаем?
– Да. Ваша алфавитная письменность постоянно наращивает уровни лингвистического мышления. Буквы в конце концов слагают фразы, абзацы и так далее. Эта деятельность по необходимости является хронологической. Пока вы говорите, вы зачастую меняете смысл фразы. Мысль, которая выражается вашей речью, не завершена, пока не закончена фраза. Вы не в состоянии постичь то, что не имеет хронологической природы: к примеру, окончательную судьбу ваших ныне незримых друзей.
– Я не… не понимаю, – отозвалась Бет.
– Время наставит вас.
Вивьен спросила:
– А что, если у нас… другие планы?
Крутильщик кивнул, одновременно исполнив руками серию непонятных Бет взмахов и поворотов.
– Планы, принимаемые быстро и интуитивно, скорее всего, окажутся уязвимы. Планы, составляемые аккуратно и исчерпывающим образом, окажутся наверняка.
– Вы говорите, словно сфинкс, – сказал Эшли.
– Мне… понятна ваша аналогия. Ваши литература и изобразительное искусство ныне легкодоступны мне, и лишь скорость света выступает фактором, ограничивающим мое восприятие.
Вивьен испробовала другой подход:
– Пусть мы дикарский и приземленный вид, а всё же при желании можем сочинять музыку.
– Да, и у вас это хорошо получается. Я провел много времени, переваривая творения вашего Баха.
– Мы причисляем его к лучшим нашим композиторам, – сказала Вивьен.
– Вероятно, такая оценка заслуженна. Вы цените свои противоотставленные пальцы, способность пользоваться орудиями труда, талант к совместной охоте или другие особенности, обыкновенно причисляемые к уникальным. Я же указываю на вашу гортань как на отличительную черту в сравнении со всеми животными вашего мира. Люди способны тонко контролировать произносимые звуки, возносящиеся над туманными течениями внутри ваших голов. Поэтому музыку можно считать важным проявлением вашего таланта в большей мере, нежели, например, звездолет, на котором вы сюда прилетели. Он пригоден к использованию, но груб. Без анатомического устройства вашей гортани вы остались бы очередными понгидами: это полезный термин из вашего словаря. Судя по всему, он значит «человек-шимпанзе».
Бет решительно рубанула рукой по воздуху, первав разглагольствования Крутильщика.
– Мы собираемся совершить прогулку по небесной рыбе и узнать ее лучше. – И добавила, делая ударение на каждом слове: – Увидимся. С вами. Позднее.
Конечно, они потерялись. Небесная рыба, именуемая Покорительницей Облаков, по мере приближения к голове превращалась в сущий лабиринт. Когда команда наконец достигла широкой пилотской рубки и штурвала, капитан Анарок отклеилась от стенки и быстро выступила навстречу, сделав руками широкий жест, подобный движениям лопастей вентилятора. Это приветствие люди теперь знали хорошо.
– Приветствую вас. Я как раз задумалась, не предались ли вы, наши высокочтимые пассажиры, ритуалам скорбного поминовения.
– Эмм, мы предавались, – сказал Клифф и затем быстро отвлек внимание капитана Анарок, принявшись задавать вопросы об открывавшемся впереди пейзаже.
Бет видела, что Клифф, почувствовав такую потребность, принимает давление на себя. Она отступила и остановилась позади отряда, пока капитан стала указывать детали плодородного зеленого ландшафта речной долины внизу.
Бет знала по опыту экспедиции в Чашу, что если чересчур сильно углубляться в проблемы места, которое вполне может оказаться полем боя, то крыша съезжать начнет. Делай то, что должна, и продолжай движение к цели. Занятость в час утраты до некоторой степени утишает боль, и Бет с готовностью, почти благодарностью, искала возможность сосредоточиться на прак