Но Крутила жестом отогнал нападавших, и те подчинились. Редвинга заинтересовало, как он это сумел: непохоже было, что у Крутилы при себе какая-то техника. Он решил поразмыслить над этим вопросом в свободное время, буде такое вообще подвернется.
Их дернуло.
– Мы в движении, – молвил Крутила.
Вивьен кисло осведомилась:
– А что вы, собственно, такое?
Крутила рассмеялся.
– Не «что». Я не нейтрален, в отличие от Крутильщика, повстречавшего вас первым. Я, если выражаться вашими терминами… – он помолчал, – самец.
Лицо его пребывало в постоянном движении, выражение менялось на свою противоположность от поворота к изгибу. Редвинг подумал, что узнает эту мимику: она присуща была сказителям и артистам.
– Я предлагаю вам воспользоваться гостеприимством нашего великого хозяина. Кроме нас, позаботится он и о грузе, ибо таковы его обязанности.
Вивьен настороженно оглядывалась.
– А что это такое?
– Голиаф.
– То есть?
– Истинно древний термин. Я подбираю примерный перевод.
– И чем занят Голиаф?
– Он желает проглотить нас. И научиться, пока будет отдавать нам инструкции.
– Проглотить нас? А оно нам надо?
Вокруг озабоченно роились самые разнообразные существа. Многоногие, подчас – не многим превосходящие сложностью подборки эбеново-черных палочек и мышц, сочетаемые серой щетинистой шкурой; они деловито перемещали грузы с места на место, вытаскивали и засовывали, выстраивались длинными караванами. Редвингу они напомнили умных муравьев в отсутствие гравитации, которая бы их перемолола: яростно трудолюбивых муравьев величиной с человека.
Они с Крутилой и Вивьен пристроились к потоку странного угловатого груза, окрашенного зеленым и оранжевым. Редвинга всегда забавляли перемещения в невесомости, хотя периодически прохватывавшую его панику он скрывал не без труда. Незнакомая, потенциально угрожающая обстановка вынуждала метать взгляды из стороны в сторону, сердцебиение участилось. Они плыли в замысловатом меланже клацающих паукообразных рабочих, продолговатых пакетов, по разветвляющимся трубчатым проходам, которые вели в более широкую зеленую полость. Редвинг немного расслабился, но лишь немного, когда осознал, что здесь воздух свежий и приятный для человека, словно бы специально настроенный.
Вивьен оттолкнулась от пружинистых стен и запулила себя во влажную середку одной из шумных просторных шахт. Паукообразные грузчики ее проигнорировали. Несколько столкнулись с Вивьен, но лишь от механической спешки. Они силились доставить что-то имевшее форму перевернутого дерева, с жесткой корой и отверстиями на верхнем и нижнем концах, будто у контейнера. Внутри росли тонкие серые ветки, встречаясь в центре и образовывая крупный голубой плод, похожий на маятник.
Редвинг теперь узнавал печать невесомости на растениях и животных: не беспокойся о рычаге, максимизируй циркуляцию жидкостей и воздуха.
Вивьен жадно потянулась к одному из спелых голубых плодов в форме слезинки или маятника, но паук яростным ударом отбросил ее руку. Крутила, впрочем, лениво сорвал пару, и пауки дали назад в воздухе, избегая столкновения с ним. Редвинг задумался, какими жестами или ароматами воспользовался Крутила. Существо, по впечатлению, едва уделяло внимание окружающему, не говоря уж про беспокойство о нем.
– Мы настроили эту еду под вкусы вашего вида, – сказал Крутила, предлагая ломти спелого фрукта, который ему удалось нарезать на порции одним быстрым ударом; может, у него ножик из конечности выдвигается?
Они поели, во влажном воздухе зависли капли рубинового сока. Редвинг оглядывался, размышляя о сопутствующих возможностях. Во все стороны расходились коридорные каньоны, озаренные мерцающим свечением. Живой корабль оказался подлинно огромен.
– Чудесно, – лаконично прокомментировал Редвинг. Он с борта «Искательницы» много чудес Чаши видел в свое время. Но тут он присутствовал сам, в режиме реального времени: среди запахов, звуков – проживал знакомство с чужим миром.
Вивьен и Редвинг ухватились за ближайшую прозрачную трубу диаметром не меньше их роста, по которой булькала янтарная жидкость. Отсюда можно было, утвердившись в пространстве, ориентироваться среди невероятного смешения коричневых спиц, зеленой листвы, серо-металлических шахт и узловатых сырых бугров, торчащих под всеми возможными углами. Трехмерная навигация в тесноте с трудом давалась потомкам прикованных к земле приматов саванны.
Вокруг по заузленным проводам и облезающим лианам носились, чирикали, пищали, явственно пердели каким-то желтым газом (от него щипало нос) маленькие животные. Повсюду движение, целеустремленность, спешка, импульс – по каждому из возможных векторов.
– Ну и суматоха тут, – энергично промолвила Вивьен. – Как думаешь, чего они хотят добиться, приглашая нас сюда?
– Не знаю, – искренне проворчал Редвинг.
Он пытался составить ясное впечатление об окрестной суете, но пока не преуспел. Полевая работа не относилась к числу его сильных сторон.
Он обрадовался, когда наступила пауза. Перед тем как улететь на этот диковинный, явственно живой корабль, решено было отдохнуть. Приматами, заброшенными в совершенно чужой звездный календарь, всё равно руководят циркадные ритмы. Они с Вивьен, впрочем, спали мало. Приняли душ и отдались касаниям, испытаниям вкуса, поискам нового и лучшего, возвращая друг другу каждый взгляд и вздох, распаляя взаимное желание с каждым поцелуем, успокаивая и зажигая друг друга одновременно. По календарю им обоим было больше двухсот лет, так что они славно отожгли. Ему хотелось еще. И поскорее.
– Пожалуйста, за мной, – сказал Крутила.
Он плавно поплыл прочь, а они за ним – по оливково-зеленой трубе с широкой горловиной.
Редвинг удивился, обнаружив, что может видеть сквозь стены зеленые нижние уровни. Неприкрытый свет солнца фильтровался сквозь зачарованный шатер. Из облачных метелок формировались настоящие тучи, выпадали капли, а изумрудные листья конической формы жадно всасывали их.
Крутила вылетел из трубы и понесся дальше. Они следовали за ним рука об руку через обширное пространство, доминирующее положение в котором занимала полая полусфера из зеленого мха. В живой лабиринт под ними проникал, переотражаясь, косой луч жаркого солнечного света.
Крутила поглощал алые шарики, в изобилии растущие на ветвях вроде виноградных лоз. Вивьен потянулась к ним, сорвала один, и остальные шарики злобно зашипели на нее. Но и только: ничем больше растение себя не проявило. Вивьен надкусила добычу.
– Нельзя быть уверенными, что эта экосфера нам химически подходит, – сказал Редвинг.
Крутила повертел головой, приглашая в более узкий переход.
– Можно. Мы настроили ее специально под хиральность ваших белков и другие химические аспекты.
– Что, весь огромный корабль? – не поверил Редвинг.
– Именно поэтому «корабль», как вы его именуете, не сразу оформил свою внутреннюю хемосистему, во всяком случае, здесь, в местах нашего пребывания. Мы не хотели ставить ваши жизни под угрозу и отсортировали приемлемые местные биологические решения. Это нам удалось без труда, ибо наша обитель богата множеством видов, так что среди них нашлись и подходящие для вас.
Редвинг попробовал один из пурпурно-алых шариков, насыщенный хлебный вкус ему понравился.
– Вы нас сюда ведь не просто так доставили?
– Разумеется. – Крутила лениво поморгал, выставил рубиновый свернутый язык (Редвингу этот жест почему-то показался угрожающим, волчьим), игриво поводил им в воздухе, пощелкал зубами без очевидного ритма, но более детального ответа дать не пожелал.
– Это творение Паутины?
Крутила подскочил, демонстрируя изумление:
– Нет, что вы! Оно куда старше.
– Кто-то запланировал всё это настолько давно?
– Кто-то? Да, в те эпохи планировали, но не разумом, а телом.
– Э? В смысле…
Их всех внезапно дернуло, вынудив прервать разговор. Корабль разгонялся, по стенам побежала дрожь. Редвинг с Вивьен уцепились за какие-то прочные желтые кусты, растущие из переборки. По воздуху прокатились длинные, дрожащие басовые ноты.
Крутила происходящим, кажется, наслаждался. Он позволял рывкам кидать себя из стороны в сторону и испускал кашляющие смешки.
– В далекой-предалекой древности существовали звери, разработанные для охоты на ледяные астероиды на холодных просторах за пределами планет – уууфф! Этого требовала коммерция, на коей зиждилась Солнечная система. Вы такую называете экономикой. Торговля летучими – хуунхх! – веществами и редкими землями, молекулами, которым находилось большое применение в те славные дни Глории – ахх! Эти древние формы жизни умели размножаться. Всегда требовалось больше копий. Они достаточно владели генетическим ремеслом, чтобы модифицировать себя. Принужденная эволюция – ах! Возможно, они повстречались с другими формами жизни, пришелицами с других миров – не ведаю; информация эта давно погребена – ух! И в любом случае вряд ли важна. Жесткая длань времени придала этим существам такую форму – оофф! – а потом наступило ускорение.
Крутила ухитрялся ставить в конце каждой фразы нечто вроде жестового знака препинания, пока его болтало от стены к стене. Он явно наслаждался всем. Вивьен с усилием держалась у стены.
– Существа, глотающие лед? – спросила она.
Крутила зафиксировался у липкого участка на стене, привстал на две ноги, а оставшимися ногами и руками замахал в воздухе, позволяя ряби от этого движения прокатиться по телу.
– Их послали искать лед, потом перевозить по спирали к внутренним мирам.
– Воду? Для?..
– Глории, в ту эпоху ускорения. Беды постигли сухой мир, как припоминаю я по отрывочным данным о нашей истории. Внешнее гало ледяных астероидов вмещало воду в изобилии. Было создано много рабочих мест.
– Почему бы не воспользоваться звездолетами?
– Металлическими? Они не умеют самовоспроизводиться.
Вивьен скептически глядела на него.