Но как?
В поле зрения выплыл Крутила. Редвинг про него и позабыл. Блин, да сколько же времени он провел в отключке?
Крутила проговорил:
– Я рад видеть, что вы очнулись от своего отдохновения.
– Отдохновения?! – огрызнулась Вивьен. – Вы нас бесцеремонно вырубили и…
– Я говорю сейчас как посредник интеллекта, – он сделал жест в сторону грибосферы, – который использовал свои таланты для подчинения ваших разумов и обследования тел.
– Это не просто исследование, – отозвалась Вивьен. – Блин, я себя чувствую иначе. Мне снились кошмары. Отвратительные сны.
– Вашему виду свойственно смягчать стресс ругательствами. Это простительно. Но, пожалуйста, теперь, когда вы составили представление о случившемся, давайте перейдем к более важным вопросам. Такое желание высказывает сила, которую я в данный момент представляю.
– Попробуйте задать эти вопросы, – медленно протянул Редвинг, вглядываясь в лицо Крутилы.
Мимика не поддавалась интерпретации. В конечном счете, это ведь конструкт, созданный специально для переговоров с людьми, но без нюансов, облегчающих встречный анализ. Глаза и рот Крутилы выражали ровно столько, сколько требовалось для передачи простых смыслов.
– Сила, о которой идет речь, желает осветить темы, представляющие Абсолютный и Вечный Интерес.
Редвинг прямо-таки слышал пафосные заглавные.
– Зачем?
– Вы можете оказать нам помощь.
– Как?
– Это будет разъяснено в свое время. Прежде всего ознакомьтесь с кругом возникших перед нами проблем.
Вивьен перебила:
– Послушай, мы сюда прибыли, чтобы понять вас, узнать ваш мир. Абсолютные и Вечные Интересы? Нам за такое не платят.
Крутила моргнул, но это могло значить что угодно. Возможно, увертливый чужак просто принял какой-то сигнал от грибоидной сферы и обдумывает, как выразить его по-англишски. А может, их озадачила идея зарплатных ограничений.
Крутила произнес:
– Вы, конечно, наделены талантами, о которых сами не знаете. Можем продолжить.
В поле восприятия Редвинга заплыла стайка галактик, окруженная темным облаком. Он только головой помотал. Как грибоидная сфера это вытворяет?
Крутила продолжил:
– Я воспроизведу некоторые известные вам факты, чтобы лучше сориентировать. Вы сталкивались с нашим передатчиком, искажающим пространство-время. Вы пришли к верной трактовке его функции. Мы его используем для общения с далекими разумами, которые проводят крупномасштабные мощные эксперименты над основами пространства-времени.
– Слышь, ты, – сказала Вивьен, – мы сюда прилетели пообщаться и колонию основать, если нам на то дадут разрешение. Нет нам дела до физики и всего остального. По крайней мере сейчас.
Редвинг, не разжимая объятий, прошептал ей:
– Дай Крутиле договорить. Оно чего-то от нас хочет.
Крутила не обращал на нее внимания, продолжая:
– Вы некорректно оцениваете этот аспект, хотя вам известно, что мы пользуемся крошечными, но массивными объектами, которые вы именуете черными дырами. Вам следует знать, что ваши представления о реальности преходящи и промежуточны.
Редвинг скептически хмыкнул.
– Нам теперь известно, что гравитационное поле – статистический феномен наподобие энтропии или температуры, хорошо определенный лишь для массивных объектов, а не для индивидуальных элементарных частиц. Гравитация не является подлинно фундаментальной силой природы, но лишь следствием устремления Вселенной к максимуму энтропии[43].
Редвинг отпустил Вивьен. В голове у него прояснилось. Певучий выдох вырвался сквозь ноздри. Крутила продолжал парить поблизости, сохраняя прежнее положение, фигуру его обрамляла огромная блестящая сфера грибка. В воздухе висели тонкие волокнистые ленты. Возможно, при их помощи грибоид транслирует образы, наложенные на восприятие Редвинга? Он медленно проговорил:
– Мы прибыли найти общий язык, обучиться. Многие ваши виды, без сомнения, заняты тем же. Как обычно, мы начинаем с того, что ставим вопросы миру, но…
Крутила умело крутанулся через голову и изобразил фирменную свою натянутую ухмылку.
– Позвольте мне разъяснить. Пожалуйста. По этому каналу мы обсуждаем преимущественно технологические злодеяния. Если сверхсветовые путешествия и связь действительно возможны, с ними надо будет разбираться всерьез. На некоторых мирах к такому относятся пренебрежительно, проводят эксперименты, чреватые катастрофой. Рискуют так загнобить развитие миров, где подобные возможности отсутствуют.
Вивьен проговорила:
– Разве не с такой угрозой сталкивается любое общество? Отставания?
– Действительно, однако это не значит, что немногие вправе присваивать себе все ресурсы. Например, выбросы металла килоновыми. Эпохальные столкновения нейтронных звезд обогащают окружение тяжелыми элементами. Корабли с широко раскинутыми магнитными неводами, летая на 0.2 c, могут очистить целые области от подобных богатств, обрекая малые и слаборазвитые общества на вечную нищету.
Крутила говорил тоном констатации факта, словно о рутинной проблеме технического обслуживания. Возможно, для членов Гравиволнового Клуба так оно и есть.
– Нам также известны удивительные феномены, выходящие за рамки даже нашего понимания. Гравиволновое сообщество бессильно объяснить их. Время от времени планеты окрашиваются многоцветными сияниями, словно привлекая партнера. Приманивают пролетающие мимо кометы и астероиды. Вероятно, некие интеллекты планетарного масштаба приветствуют иные разумы такого типа, ищут родственные души.
Редвинг глубоко сомневался во всём услышанном. Не проверяет ли Крутила их доверчивость?
– Регулировка интенсивности звездного излучения – обычное дело. Члены Клуба постоянно следят за попытками обратить подобную мощь ко злу, индуцировать взрыв сверхновой или что-то в этом роде. – Крутила воздел руку в предостерегающем жесте. – Но, упреждая вопрос, отмечу, что Чаша, по нашему мнению, слишком хрупка для подобной работы. Со своей звездой они, несомненно, управляются, однако к другим даже приближаться не рискуют.
Вивьен резко бросила:
– Откуда же у вас такая враждебность к ним?
– Мы были тогда куда младше. Не достигли статуса великой расы – еще нет. Чаша впервые приблизилась. Гигантская конструкция едва не зацепила нас. Мы, конечно, поспешили в укрытие. Они всё равно появились. Мы оказали сопротивление. Мы противились извлечению наших видов в их зоопарк!
Редвинг знакомился со многими древними материалами, где упоминались здешние стычки, – справедливости ради, все они были составлены историками Чаши. О Паутине там не говорилось ничего. О глорианцах тоже ничего детального не сообщалось[44]. Но было ясно, что мир этот достаточно сходен с Чашей, чтобы обогатить ее просторы своей жизнью. Биохимия соответствует, ДНК и так далее. Похоже, в этом секторе Галактики жизнь повсюду зародилась на одной и той же базе – ДНК и РНК. Вероятно, следствие древней панспермии: семена жизни, перелетающие от мира к миру на межзвездных астероидах. И даже мириады микробов на фундаментальном уровне схожи. Может, из какого-то единого далекого источника занесены. Неважно: Чаше требовались все варианты жизненных форм с настолько близкого мира. Разум редко встречается, но тем ценней он. Внезапно Редвинга посетила мысль…
– Вы поэтому и построили Паутину? – спросил он.
– Мы прониклись в том числе и таким озарением. Мы постигли, что должны стать гораздо сильнее, умнее, обеспечить себе поддержку высокообразованных союзников. – С этими словами Крутила опустил плотные мигательные перепонки на свои крупные глаза, точно желая скрыть эмоции.
– Это во время первого визита Чаши метанодышащие сюда проникли? Сбежали из Чаши?
Крутила ускользнул в сторону, вознесся высоко, повернулся в воздухе лицом к грибоидной сфере, точно принимая от нее послание. Руки его заплясали в пустоте, выписывая сложные жесты, слишком быстрые и энергичные, чтобы расшифровать. Потом он развернулся и сказал:
– Вы внедрились глубже, чем следовало бы. Вы проворная раса, что тут спорить. Но… метанодышащие не желают, чтобы вы знакомились с их историей.
– Я так понимаю, это значит «да», – сказала Вивьен.
Крутила приблизился снова и завис в метре от них.
– И мы переходим к принципиально важному для вас вопросу. Нам – мне – предстоит пообщаться с метанодышащими.
– Зачем? – спросила Вивьен.
– Следует выяснить, стерпят ли они ваше наглое проникновение. Смирятся ли с тем, что возникла угроза их секретам и безопасности.
– А иначе что? – настаивала Вивьен.
Лицо Крутилы мелко зарябило. Человек бы на его месте раздраженно нахмурился.
– Они имеют право вето. Если они воспользуются им, вы все умрете.
37. Форсажный вид
Некоторые из нас умеют читать, писать и немного считать, но отсюда вовсе не следует, что мы заслуживаем покорить Вселенную.
Крутила долго безмолвствовал, уставившись в пространство. Он с кем-то или чем-то общался, закатив глаза и расслабленно свесив руки. Могло показаться, что он мертв, хотя это было не так.
Редвинг и Вивьен зависли в невесомости камеры, глядя, как проступает выпот на озаренной янтарным сиянием далеких стен грибоидной сфере. Тянулось время.
– А нельзя ли убраться отсюда? – шепнула Вивьен.
Их одежда провоняла, им отчаянно требовалось отдохнуть. Желательно выспаться. Редвинг сверился с хронометром комбинезона: бессознательное состояние длилось 6.43 часа. Однако чувствовалась усталость.
Редвинг ответил:
– Это важно. Раз до команды Бет пока не добраться, нужно это уладить или хотя бы замять на время, а потом уж вернемся на «Искательницу».
Он понял, что избегает переосмысления сути вылазки. «Искательница», да. И отряд Бет. Привычные. Исследователем ему быть не хотелось. Хотелось вернуться на борт и снова занять капитанский мостик.