– Ну, на что она похожа, так и назвал, сил нет придумывать. По данным отчета, который пришел на прошлой неделе.
Вивьен следила на большом экране, как неспешно разворачивается дар Чаши. Сбрасывает скорость порядка тысячи километров за секунду, сообщенную запуском с кромки Чаши: пиротехническое зрелище масштабней планет, величественней звезд.
– Пурпурный людоед? Это какой-то древний бог?
– Нет. Это название попсовой песенки[50]. Почти то же самое с поправкой на эпоху: несколько веков назад.
– Нам предстоит о многом заботиться, – сказала Вивьен. – Иномирский ландшафт без присмотра. Состыковать его границы с той пустыней так, чтобы за хребты не вылез, – она показала где, – кажется мне преизрядной управленческой проблемкой.
– Ага, но она не наша, – Редвинг ткнул пальцем в порхавшего поблизости зинго. – Всегда можем старшим управленцам пожаловаться.
– А та здоровская штука, про которую мы узнали, в зоопарке будет?
– Там можно расселить многих космических зверей. Зинго, кажется, знают, как их акклиматизировать. Эта культура управляла своей биосферой в течение периода, превосходящего длительность эволюции земных приматов.
– Насколько они крупные? По обзору похоже, что у одной из этих зверюг дыхательные трубки, через которые человек провалиться может.
Редвинг хмыкнул.
– Предвижу зарождение нового вида спорта.
Подлинным даром грибоидной сферы он считал способность проникать в подсознание – конечно, по собственной воле и при необходимости. Редвинг ненадолго позволил себе окунуться туда.
…пылающие небеса и ревущие ураганы, всю их мощь изничтожает отличный растворитель, время, смазывает острые контуры событий – некогда был он страховочными веревками привязан к ним; внезапный серьезный образ отца, много веков как мертвого, и чем дольше папа мертв, тем умнее становится, я же сам ныне старше многих государств, радужные разводы, как смазочное масло, на воде самого времени, он чувствует, как выскальзывает из него фраза, произносит ее полностью, осмысливает: «интересно, что за чудесные цивилизации прячутся там в вышине, среди звезд, затаившись от страха, что их переработают в шлам или что похуже?», величественное прошлое их давно украдено, но гравитационная хватка ныне завлекает его обратно в Паутину, коли такова их воля – гравитация переменная, настраиваемая по желанию, как в лифте, но всё это грандиозное зрелище – лишь суета мотыльков среди пчелиного роя раскаленных звезд дискообразной галактики, Редвинг теряется в догадках, кто зашвырнул этот диск через стадион космологической Олимпиады и поленился замерить результат… на карму тут ничего не спишешь…
…и так оно продолжалось, по его желанию… Подсознание пережевывает темы, конструирует историю, отсылает ее наверх, доставляет…
Сигнал входящего сообщения вырвал Редвинга из потока внутренних мыслей.
Он слизнул с губы потекшую слюну и прислушался.
– Вы интересовались, кто в тех кораблях очередных Сорвиголов, что летят непосредственно следом за цилиндрическим зверинцем? Там представители нескольких видов – и даже Ледоразумы. Им захотелось пообщаться с глорианскими историками. В путь отправилось даже несколько каменных разумов вроде тех, на какие наткнулась группа Клиффа. Те же интересы: долговременное мышление.
От Эшли. Раздражает. И полезно. Эшли объединяет эти качества в себе.
Редвинг вздохнул, втянул носом сияющий воздух. Вынырнув из реки жизни, он готовился снова взобраться на капитанский мостик…
Заставив себя расслабиться, он насладился зрелищем конфетти ослепительных цветов по всему небу. Мерцающие гало парили вокруг мерно разрастающегося прямоугольника – зверинца. Бронзовое сияние пульсировало дрожащими волнами, каким-то образом тормозя полет объекта. Он наблюдал пурпурные дождевые полоски, похожие на прямоугольные конфетти, и вообразить себе не мог, что это такое. Техника за гранью фантастики…
Он вспомнил, как пролистывал свежие сводки, принятые по лазеру с Земли. На таком удалении становилось ясно, что вся история – лишь организованная система сплетен. Люди вс еще следили за видеоприключениями героев, которые сражались с великанами, рубили головы драконам, восторгались красотой единорогов и консультировались с эльфами на предмет достижения туманных целей. А не хотите ли глянуть, что мы тут нашли?
Новости не теряли предсказуемости. Редвинг никогда не понимал, почему люди склонны творить себе кумиров из тех, кто только и умеет, что убедительно притворяться другими, – актеров, политиков и так далее. Этим нужны робослуги, чтобы коктейль ко рту на вечеринке поднести.
Вивьен окликнула его:
– Входящий вызов.
– Отбей. – Он не хотел прерываться.
Он совсем недавно уговорил Бемора-Прим остаться в колонии. Разговор получился нелегким. Редвинг привлек к нему оригинал, самого Бемора, а также жулика на доверии, Эшли. Выяснилось, что культурный этикет Народа велит копии выполнять приказы оригинала. Отлично. Бемор-Прим не знал этого, но ему суждено возглавить здешнее посольство Чаши. Всего лучше нанять туземцев!
Мириады деталей утрясти нужно. Импортировать ли в эту новую колонию Чаши парочку пальцезмеек? Эшли заявил, что они проходили ветеринарную медподготовку и чужакам пригодятся. Трудно судить, правда ли это. Кроме артилектов, никто не поможет выяснить.
Редвингу понадобились долгие беседы с Крутильщиками, чтобы уяснить их историю. Глориаль, как постиг он, напоминала человечество своей приверженностью эмоциям, яростному стремлению к логике и нелинейностью языка. Древняя вражда Чаши и Глории вспыхнула оттого, что многие первоначальные виды Глории были утрачены. Как ни иронично, здесь в куда большем масштабе повторилась история бедствий человечества. Утраченных видов, некогда населявших Глорию и Честь, насчитывались сотни тысяч. Как и на Земле. Но Чаша приняла иммигрантов и тысячи лет назад стала им спасательным ковчегом.
Редвинг прижал к себе Вивьен, глядя, как раскручивается в небесах зоопарк, опускается на магнитных рессорах. Яростная энергия озаряла ландшафт, встраивавшийся на отведенное ему место. Вот он, новый заповедник. Бет и Клифф неподалеку веселились и целовались.
Вивьен тоже поцеловала Редвинга. Ее патентованная комбинация шика и поцелуя в щеку, позерства и уравновешенности.
– Любимый, как же ты успел так состариться?
– Двумя способами. Постепенно, а затем внезапно.
– Звучит мрачно.
Редвинг пожал плечами:
– Наверное. С возрастом приходит мудрость? Быть может, лишь осторожность. Народ и глорианцы равно далеко ушли от наших охотников-собирателей эпохи палеолита. Они устранили ментальную близорукость, аналогичную нашей, если вообще страдали от нее. Потому-то и выжили, разрослись и стабилизировались.
– И как нам воспроизвести это достижение?
– Постепенно. Будем управлять глорианским зоопарком, учиться, эволюционировать во что-нибудь достойное.
– Колония человечества в… таком странном месте.
– Верно. Мы полезны, потому что примитивны. Инкреат послал того большого цветного зинго, чтобы подтолкнуть нас к этой мысли. Видишь? Мы, пышущие жизнью приматы, им нужны, чтобы установить, на свой непостижимый лад, общение с той приматкой-великаншей.
– Кажется, она достаточно дружелюбна. Как и мы, происходит от предков-древолазов, которые научились пользоваться передними конечностями в труде и передвигаться вертикально. Вроде бы всё просто!
Редвинг скептически взглянул на нее.
– Но глорианцы происходят от какой-то другой формы жизни. Они еще не открыли нам, от какой точно.
Вивьен спросила:
– Как они устанавливают в теле базовую ментальность чужака, обитающего за сотни световых лет отсюда?
– Ее можно переслать. Синтезировать тело. Накатить разум. Не спрашивай, как. Они не расскажут. Зинго, выразитель интересов Инкреата, сейчас дополнительно подкрепляет своим присутствием слова, внезапно зазвеневшие у меня в голове: «Постичь, на какие вопросы ответа получить невозможно, и не отвечать на них: вот умение, наиболее полезное во времена мрачные и стрессовые». А вдруг это и есть мудрость?
Она поцеловала его. Это тоже показалось мудрым решением.
Послесловие
Сей разум-океан дарует всем
Вещам их меру в форме новых тем,
Какие должен превзойти он сам
В пути к иным мирам, иным морям.
Диалог продолжается уже столетиями. Начало ему, возможно, положено в Божественной комедии Данте, а продолжением послужил Создатель звезд Олафа Стэплдона. Фримен Дайсон, вдохновясь идеями Стэплдона, рассчитал предельные допустимые размеры космического сооружения, учитывая прочность известных материалов на разрыв. Мир-Кольцо Нивена, как и Орбитсвилль Боба Шоу, являет собою часть продолжающегося исследования. Это дискуссия о продвинутых цивилизациях, которые сооружают ошеломительно огромные хабитаты с помощью правдоподобной науки и технологии. Питер Николс в 1993-м шутливо обозвал их Большими Дебильными Объектами (Big Dumb Objects), цитируя британскую писательницу Роз Кэвени в Энциклопедии научной фантастики. В Википедии сейчас имеется статья, посвященная множеству подобных конструкций. Эти конструкты необязательно инертны, а дебильный аспект БДО отражает тот факт, что исследователи, пораженные масштабом объекта, чувствуют себя полными дебилами от неспособности его понять. Трилогия о Чаше Небес к ним относится, хотя мы предпочитаем называть Чашу и двойную планету Глория Большими Умными Объектами (Big Smart Objects), поскольку их устойчивость требует постоянных усилий по стабилизации. Наша трилогия, бесспорно, непоследнее слово в жанре на этот счет. Как выразился один читатель, мы стремились к «потрясающим видам, шоковым переживаниям». Именно так!