Беспомощно упавшего, разбросавшего руки и ноги.
О господи!..
Сердце бешено заколотилось. Она с обостренным вниманием осмотрела полутемный пустой зал кофейни. Неужели это было здесь?
— Что с вами, уважаемая? — заметил перемену в собеседнице Пират.
Она приложила палец к губам: тихо.
Да, та же самая стойка. Та, что ей приснилась. И вон в том углу сидел кто-то в капюшоне. Потом он вошел в эту дверь. За ним устремился бармен. И…
М-м-м, как закружилась голова!
Как же это? Зачем?
За что?!
Привычная чувствительность дарит ее новым симптомом? Мало, значит, ей предощущать опасность. Чуять, что с человеком может случиться нехорошее. Реагировать головной болью на проблемы близких людей. Теперь вот, пожалуйста, — вещие сны. Или вещий сон — это другое? Э, какая разница. Дело не в четких формулировках. Убийство произошло именно здесь. Точно. Можно никого и не спрашивать.
Так что поздравляю вас, психотерапевт Вера Лученко, Шэ Холмс в белом халате!.. Доморощенный, блин, следователь, мастер попадания в криминальные ситуации. Чемпионка по вытаскиванию ближних из дерьма. Опять во что-то втягиваешься. Что же тебя ждет в этом городе? Не случайно так все сошлось. Ох, не случайно!.. Словно котенка, тычут тебя носом, предупреждают: готовься, детка, вот чем ты будешь в ближайшее время заниматься.
Почему организаторы фестиваля выбрали для посиделок именно это кафе? Судьба у нее, что ли, такая? Постоянно сгущаются вокруг Веры Лученко странные истории. Загадки, требующие ответа…
Лученко встряхнула головой, привычным усилием воли сосредоточилась, разгладила помрачневшее лицо. Ладно. Проехали. Надо переключиться. Подумать… Что недавно так удивило ее? Рассказы проводника Михаила о «проклятых книжках». Да-да, тут есть бросающееся в глаза несоответствие. А именно: для человека мало-мальски грамотного книга никогда не может быть носителем опасности, зла. А если поиграть в сравнение книг и людей? Вера ведь умеет «читать» людей. Хотя книги читать легче. Можно ли себе представить книгу, которая сопротивляется чтению, не хочет, чтобы ее открывали и листали?
—Ты, Ветров, не умрешь своей смертью! — громко сказали над ухом у Веры. — Ты умрешь от того, что я тебя убью, скотина!
— Знакомьтесь, моя жена, Кармен, — невозмутимо произнес Пират.
У столика стояла женщина маленького роста с очень сердитым лицом.
— Это кто еще такая? — усаживаясь на третий стул к столику и бесцеремонно разглядывая Веру, спросила ревнивица. — Очередная любовница? Ты точно сексуальный маньяк. — Похоже, она слышала последнюю реплику мужа.
— Ваш муж еще не успел со мной познакомиться. — Лученко спокойно позволила осмотреть себя с ног до головы. Потом повторно заказала кофе с маленькими ореховыми печеньями и, в свою очередь, принялась рассматривать Кармен.
Острижена почти под корень, лишь над лбом торчат несколько длинных острых прядей. От этого похожа на кактус. Скорее всего, и характер колючий. Без головного убора в мороз, но зато укутала шею длинным малиновым шарфом. Дутая болотного цвета куртка и черные джинсы — стандартное безликое облачение.
— Значит, я вовремя! — По-хозяйски расположившись за столом, Ветровская жена обратилась к официантке: — Мне чашку эспрессо и то самое печенье, какое заказала эта пани.
Ветров отошел к барной стойке и заказал себе коньяк. Там он перевернул страницу своего альбома для эскизов и стал рисовать бармена.
— Вы думаете, я ненормальная, — сказала Кармен с утвердительной интонацией. — Гоняюсь за собственным мужем и устраиваю ему сцены у фонтана. Так вот, милая моя, у меня есть на то веские причины!
—По-моему, вы абсолютно нормальны. Это я вам говорю как специалист.
—Да? — оскалилась Кармен. — А когда я зарежу своего гениального кобеля, а потом вас, вы тоже скажете, что я нормальная?
Вера улыбнулась.
—Стараетесь соответствовать своему имени?
—Да, ведь Кармен — синоним ревности.
— Вы что-то перепутали. Кармен — синоним свободы, желания любить кого хочется. Она как раз жертва ревности. Она никого не трогала, это ее зарезал ревнивый Хосе.
Ветрова пожала плечами и стала пить кофе, держа чашку двумя руками. Она не знала, что сказать, и выглядела озадаченной.
Тут к ним подошла Лидия Завьялова. Ее перемещение по кафе сопровождал шум — словно громче звучала музыка в колонках, и посетители как будто говорили на повышенных тонах вслед актрисе.
— Вот ты куда спряталась! — обратилась она к Вере. Кивнула ревнивице: — Привет, Кармен! Где твой благоневерный? — Но тут же сама увидела Ветрова у стойки бара и устремилась туда с объятиями и поцелуями.
— Можете сами убедиться! — Кармен призывала Веру в свидетели. — Стоит только отвернуться, как его уже кто ни попадя целует! Нет, вы только посмотрите!
На ее круглом личике, обрамленном остренькими лакированными прядями, читалось: «Оставь, оставь в покое моего Ветрова, оставь его мне, ну что тебе, трудно?! У тебя же мужиков грузовик с прицепом! С твоей красотой, Завьялова, ты себе еще кого хочешь найдешь! Ты это умеешь, это у тебя лучше всего получается! А я не умею. Как я его на себе женила, сама не пойму! Ну не трогайте вы его все!!! Пусть он хоть немножечко будет моим, а?»
Какая же ты книга, Кармен Ветрова? Малозаметна, теряется на полке среди других, оформление тускловатое. Начнешь читать — страсти-мордасти, а вникнешь и поймешь: обычное естественное желание любви. Такое же, как у всех. Сентиментальный роман ты у нас будешь, жена Пирата-Ветрова…
—Э, да успокойся ты, Кармен! Не съем я твоего Эдика! Ну, может, откушу маленький кусочек. — Лида уже присаживалась к столику.
—С огнем играешь, Завьялова! — нахмурилась ревнивица.
— Здравствуйте, панянки, — прозвучал приятный баритон.
Над столом навис блондин в синей спортивной куртке. Высокий рост, широкие плечи, светлые серо-желтые глаза напоминают взгляд молодого волка.
—О! Как ты нас нашел? — просияла Лида. — Олаф! Познакомься, это Вера, моя лучшая подруга. А это… — Она на секунду задумалась, как представить жену Ветрова. — Это просто Кармен. Знаешь, из оперы Визе.
—Для кого просто Кармен, а для кого Кармен Рустамовна Ветрова, — надменно подняла бровь женщина и протянула блондину руку, которую тот и пожал.
— Можно к вам? — тактично спросил он, с любопытством присматриваясь к женщинам, словно решая, какая из них могла бы стать его подругой.
—Ты еще спрашиваешь?! — Завьялова засуетилась, пододвигая для него свободный стул рядом с собой. — Вчера приехал? До открытия фестиваля?
— От тебя невозможно ничего утаить, Лидия, — широко улыбнулся швед.
—Ну? Зачем же ты так торопился? — требовательно спросила актриса.
— Каюсь, грешен. — Олаф театрально приложил руку к сердцу и склонил голову с обширной копной прямых соломенных волос. — Но зато я искал и раздобыл потрясающую вещь. Вот!
Он выставил на стол длинную коробку. Открыл крышку. На белом атласе лежал кинжал, украшенный серебром и золотом, драгоценными камнями и перламутром. Даже в приглушенном свете кофейни кинжал сверкал холодным азартным светом.
—Что скажете? — обратился гордый владелец антиквариата к слабому полу.
—Красивенький ножик, — обронила Кармен.
— Это не ножик! Это казацкий кинжал! — возмутился Олаф Боссарт. — Называется домаха. Чудо как хорош!
— Чудо чудное! Диво дивное! — захлопала в ладоши Лида. — Он восхитителен! Такой старинный, антикварный! — На них стали оборачиваться с соседних столов. Официантки и бармен тоже с интересом наблюдали за киношниками.
—А вам, Вера, нравится? — спросил Олаф у молчавшей женщины.
— Я не люблю оружие, — сказала она.
— Ты с ума сошла! Даже такое красивое? — Лиде хотелось сгладить неловкое замечание подруги.
Она посмотрела недовольно на Веру. Дескать, ты, подруга, не всегда и не всем режь правду-матку. Могла бы сказать красавцу Олафу что-то приятное и не выпендриваться.
— Как можно не любить оружие? — удивился Олаф. — Оно же такое…
Внезапно Верину сторону приняла Кармен.
— Ваши мужские игрушки красивы, но опасны. А если этим казацким кинжалом кого-нибудь убьют?
Швед расплылся в улыбке.
— Зачем убивать? Это атавизм. Нет, от оружия только польза. Меньше страха, когда есть оружие. Тут вот ходят слухи про львовского вампира, так у меня есть чем защититься и вас защитить. — Он хохотнул, чтобы все поняли, что это шутка. Но шутка не удалась, при слове «вампир» в кофейне стало тихо. Тогда блондинистый швед пожал могучими плечами и добавил: — Ну хорошо, у меня в коллекции есть также пистолет. Можно зарядить его серебряными пулями. А чего они еще боятся? Света?
От стойки ответили, что да, солнечного света, но где его возьмешь зимой. Кто-то перекрестился: «На все воля Божья». Кто-то заявил, что не верит в вампира и что никакие на свете вампиры и прочая нечисть не помешают кое-кому завоевать Гран-При. При этом несколько человек искоса посмотрели на Ветрова. Тот не слышал и все рисовал в своем блокноте.
Лученко в это время постановила, что Боссарт — исторический роман. Неторопливость, плавность, большие объемы, любовь к прошлому, дотошность в деталях… Тут его позвали фестивальщики, ввалившиеся в теплую кофейню с мороза. И он отошел к ним вместе со своей коробкой, чтобы в мужской компании просмаковать свое приобретение.
Одного из вошедших, лысоватого господина в дорогом черном кашемировом пальто, сразу обступили. «Дай Боже здоровья», — послышались традиционные приветствия. Ему задавали вопросы, ему улыбались, его приглашали присесть за стол. Подошел Батюк, обнял лысоватого, заговорил, начал опутывать своей декламацией. Однако, увидев Завьялову, вновь прибывший направился к ней.
—А вот и герой наших мультиков! — завопила Лида, обнимая и целуя его.
— Почему это? — поднял брови смуглый «герой», приятно улыбаясь.
— Потому что главный герой всех мультфильмов и вообще любых фильмов — это продюсер, — торжественно продекламировал неудержимый Батюк. — Он даже главнее нас, бедных зависимых театральных режиссеров. Да, Авраамушка?