Приходит озарение.
– Ты сказал, что любишь меня, – говорю так тихо, как будто не уверена, что правильно расслышала.
– Сказал, – подтверждает Райан, не отрываясь от своего занятия. – Могу повторить снова. Я люблю тебя!
Открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит, по щекам начинают катиться слезы. Парень замирает.
– Я что-то не то сделал? – тревожно спрашивает он.
– Ты сказал, что любишь меня, – повторяю как попугай, продолжая рыдать.
– Ты расстроена? – то ли с сожалением, то ли с удивлением произносит Райан, вытирая слезы с моих щек.
– Черта с два! Теперь ты не можешь забрать у меня эти слова. – Прижимаю ладони к груди, запечатывая послание, и понимаю, как все это нелепо. Кажется, он совсем потерялся в моей логике. – Я сейчас очень счастлива, ты даже себе не представляешь! – Парень улыбается, целуя кончик носа, и наконец покидает мое тело.
– Лежи, не вставай, я сейчас. – Он снимает презерватив и подходит к двери, отпирая ее. Я смотрю на его крепкую задницу, которая скрывается за дверью.
Через минуту Райан возвращается с полотенцем, присаживаясь на кровать рядом со мной. Тяну руку, чтобы забрать ткань, но он отдергивает ее.
– Я сам. – Осторожно разводит мои ноги в стороны и кладет влажную теплую ткань туда, где все еще пульсирует жар. – Не больно? – тихо спрашивает Райан. Я мотаю головой, но когда он начинает протирать место между ног, кожу щиплет.
– Ай!
– Прости. – Аккуратно заканчивает процедуру и бросает полотенце на пол рядом с кроватью. – Где у тебя чистые простыни?
Указываю на шкаф, откуда парень достает свежее белье, меняя его, не дав мне встать с постели. Я просто катаюсь с одной половины кровати на другую, пока Райан выдергивает старую простынь, а потом проделываю то же самое, пока застилает новую. Вся эта забота согревает мое сердце. Он натягивает боксеры, относит белье в прачечную внизу и возвращается.
– Ну вот, готово, теперь можно спать, – запирает дверь и забирается обратно в постель.
– Ты останешься до утра? – Не знаю, как это обычно происходит и что делают пары после секса. Вопрос, наверно глупый, но Райана как будто это не волнует.
– Попробуй от меня избавиться. – Притягивает меня в свои крепкие теплые объятия, а я все еще не могу поверить, что все это не сон.
Райан тянется к тумбочке, выключает свет, и комната погружается в темноту. Мы лежим в тишине, я вычерчиваю кончиком пальца узоры на его плече, и слова сами рвутся наружу.
– С той вечеринки в прошлом я постоянно думала, каково это, когда тебя целует Райан Донован. Каждое свое сообщение перечитывала по пять раз перед отправкой, а каждое твое хотелось поместить в рамку. – Чувствую, как он замирает, слушая. – Два года боялась сказать это вслух, думала, ты рассмеешься мне в лицо. Я люблю тебя, Райан. Это был лучший день в моей жизни.
– Я тоже люблю тебя, Элли. Засыпай! – Эти слова я слышу перед тем, как провалиться в сон.
Наши дни
Мы только что заехали в Брейдвуд, и Скотт с особой тщательностью осматривал окрестности. Готова поспорить, сейчас он представил мой рассказ в деталях. Я коротко рассказала о том незабываемом лете и всех тех глупостях, которые мы с Райаном вытворяли в его машине и доме моих родителей, когда никого не было. И о том, чем закончилась моя сказка. Короткая версия этой истории звучала бы так: мы были без ума и страстно любили друг друга все чертово лето, пока внезапно Райан не сделал вид, что этих трех месяцев просто не было, как и меня в его жизни. Он оставил меня с огромной дырой в груди посреди дороги, ведущей из Брейдвуда, и с тех пор я ничего о нем не знала. До сегодняшнего дня.
Глава 12. Элли
три года назад…
(конец лета)
Вхожу в пустой темный дом, хлюпая промокшей обувью. Кое-как добираюсь до своей спальни, на ходу стягивая прилипшую одежду и забираюсь под одеяло, сворачиваясь в клубок. Я разрешаю себе плакать и кричать, чтобы выпустить все, что обрушилось на меня с его хлесткими фразами, которые заглушал дождь. Не хочу анализировать, просто лежу, упиваясь жалостью к себе и злостью на каждое слово Райана, до тех пор пока не засыпаю – обессиленная и разбитая – на сырой подушке.
Проснувшись на следующий день, я сижу на кровати, переваривая события прошлого вечера. Не знаю, как это работает, но похоже, мой мозг за ночь поместил все произошедшее в папку «дурной сон». Беру телефон и набираю номер Райана. Долго идут гудки, но никто не отвечает. Тогда встаю с кровати и плетусь в ванную.
Ему просто нужно время. Он был чем-то разозлен, сейчас перезвонит и скажет, что вспылил, а потом попросит прощения. Залезаю под воду – горячий душ всегда стирает плохие мысли, как ластик.
Парадокс: я боюсь открытой воды и не умею плавать, но могу часами торчать в ванне. Особенно в этой, где мы с Райаном несколько раз от души расслаблялись. В детстве родители отдали меня в бассейн, где на первом же занятии нахлебалась так, что хватило на всю оставшуюся жизнь. Я всегда пропускала тусовки на озере, предпочитая читать или фотографировать на безопасном от воды расстоянии. В памяти всплывают события недельной давности.
За неделю до этого…
Дэн и Моника как раз вернулись из путешествия, и мы вчетвером едем на Шэдоу Лэйк, где я собираюсь пофотографировать ребят в воде. Это наше с Райаном место, то самое, где все началось, когда вдвоем слушали музыку через одни наушники.
Мы веселимся и смеемся, Дэн опрокидывает Монику со своих плеч в воду, я снимаю это на камеру, а Райан просит показать снимки. Подхожу ближе, чтобы повернуть к нему камеру, но он резко выхватывает ее, начиная снимать меня, при этом подталкивая к воде. Смеясь и кидая игривые взгляды, начинаю позировать и кривляться, не замечая, как отступаю все дальше от берега.
В следующую секунду лицо моего парня искажается маской ужаса, а я лечу куда-то вниз, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Последнее, что слышу перед тем, как меня поглощает мрак, – громкий вопль Моники.
– Приди в себя, детка, давай! – Мою грудь сдавливает, вокруг темно.
Резкая боль пронзает легкие, я закашливаюсь, открывая глаза. Кто-то переворачивает меня на бок, постукивая по спине, и меня начинает рвать водой.
– Давай же, Элли! – Удар по спине, снова кашляю, глаза режет, а горло будто раздирает изнутри когтями. Переворачиваюсь на живот и сгибаюсь пополам, поднимаясь на колени, упираюсь ладонями в песок, снова откашливаясь. Остатки воды покидают мое тело, в ушах звенит, волосы прилипли к лицу.
– Слава богу, боже мой, Элли, я до усрачки испугалась! – истерично тараторит Моника где-то за моей спиной. Картинки всплывают в памяти одна за другой, как кадры на пленке: вижу, как проваливаюсь под воду и не могу вынырнуть наружу, что-то удерживает меня на месте. Пытаюсь сесть, чувствуя боль в левой ступне, смотрю вниз и вижу здоровенный ушиб.
– Там в воде было дерево, наверно, когда ты наступила на него, этого веса хватило, чтобы обрушилась почва. Ты зацепилась за корягу. – Перевожу взгляд на Дэна. Его лицо было бледное как мел, а глаза налиты кровью.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Моника, опускаясь рядом, в ее глазах стоят слезы.
– Нормально, – хриплю, переводя взгляд на Райана. Все это время он молча сидит передо мной на коленях: его голова опущена, мокрые волосы спадают на лоб, а лицо не выражает ничего, кроме глубокого сожаления. Мне вдруг хочется заползти к нему на колени в поисках утешения для нас обоих. Знаю, он винит себя – я буквально чувствую исходящее от него отчаяние, но не могу сделать ничего на глазах у брата и Моники. Закрываю лицо руками, чтобы не расплакаться.
– Эй, иди сюда, – тихо говорит Райан, осторожно притягивая меня к себе. – Все хорошо. Поплачь! – Он начинает гладить меня по волосам и спине.
– Не трогай ее, это ты виноват! – раздается голос Дэна над нами.
– Что ты несешь? – скрежещу, отстраняясь от Райана. Мы медленно поднимаемся с земли.
– Если бы ты не толкал ее к воде, ничего этого не было бы, – не унимается Дэн, тыча пальцем в грудь друга. Тот молча стоит, глядя на него свирепым взглядом, но ничего не делает, он просто соглашается с тем дерьмом, которое вылетает изо рта моего брата.
– Остынь! Он тут ни при чем. Это была случайность, никто меня не толкал. – Я уже перешла на хриплый крик, горло все еще саднит.
– Нам всем сейчас лучше успокоиться и поехать домой или в больницу. Элли только что чуть не утонула, какого черта ты тут устроил? – твердо говорит Моника, вставая перед Дэном.
– Не надо в больницу, я в норме.
– Идите в машину! – Дэн поочередно указывает на меня и свою девушку.
– Я никуда с тобой не поеду, меня отвезет Райан!
– Не беси меня, Элли! – рявкает брат.
– Не смей повышать на нее голос! – огрызается Райан.
– Ты для нее сейчас не лучшая компания, Дэниел. – Моника назвала моего брата полным именем, это тревожный сигнал. Он стискивает зубы, поворачивается и шагает к своему «Мустангу». Девушка бежит следом, бросив на меня взгляд сожаления.
– Идем. – Райан наклоняется, чтобы поднять наши вещи с песка, а затем ведет меня к машине, мягко придерживая за спину.
Мы садимся внутрь, проводив взглядом «Мустанг», исчезающий в облаке пыли, и я даю волю слезам. Парень кладет руку на мое плечо, и я наконец делаю то, что собиралась, – перелезаю через коробку передач и забираюсь верхом на него, уткнувшись лицом ему в шею.
– Ш-ш-ш, – шепчет, успокаивая, поглаживая по волосам и спине.
– Он полный кретин. Ты ни в чем не виноват, – произношу сквозь слезы. – Слышишь? Ты не виноват.
– Тише, детка, тише! – Не соглашается, но и не отрицает, тогда я отодвигаюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.
Он убирает мокрые волосы с моего лица и легонько дотрагивается своими дрожащими губами до моих.
– И я люблю тебя, малышка.
Мы снова встречаемся губами, вложив все пережитое в этот поцелуй.