– Останься, время еще есть! Мне интересно, как прошла твоя поездка, все ли призраки прошлого разбежались? – Его тон был непривычно игривым, но взгляд вполне серьезным. Суть вопроса была ясна. Перед отъездом четко не обозначила свои границы, а после не успела рассказать о новой главе в своей жизни. Судя по всему, Ник думал, что я перезагрузилась и готова ко второму раунду.
Что ж, парень, у меня для тебя плохие новости. Нужно было срочно перенаправить его пыл на подругу.
– Мы еще успеем поболтать об этом, есть кое-какие изменения в маршруте. Мне нужно работать, прости. Кристен, ты не покажешь Нику план съемки? – Умоляюще взглянула на подругу и освободилась из захвата, направляясь к главному менеджеру, чтобы обсудить детали.
Кристен с ходу принялась что-то щебетать за моей спиной. Так держать, подруга!
– Да ему плевать на меня, говорю тебе, – жаловалась Крис в перерыве. Мы пили горячий кофе в здании арены, пока я просматривала кадры, перекидывая часть на ноутбук, чтобы потом переслать менеджеру для одобрения. Съемка на улице прошла на удивление гладко, дисциплина спортсменов давала свои плоды. На руку было и то, что большинство из них уже имели опыт в рекламных кампаниях, предполагающих работу с фотографом.
– Не заводись, Ник просто сосредоточен на процессе. Уверена, он позовет тебя куда-нибудь после.
– По-моему, если на чем-то сосредоточен, то только на том, чтобы строить тебе глазки. Элли, он пялится на тебя весь день. Зачем я вообще пришла? – Она надула губы.
– Не замечала ничего такого, – соврала я. На самом деле Ник вел себя странно: был не похож на себя, скорее на азартного придурка из Вегаса, который заключил пари у стола, набитого фишками, а на кону, видимо, стояло мое внимание. Мне стало неловко перед подругой за всю эту ситуацию. – Слушай, почему бы тебе не поболтать с кем-нибудь из парней, раз уж Ник в танке? Тут вся команда как на подбор. – Я посмотрела в маленькое окошко в тренерской комнате, где мы сидели. Отсюда открывался вид на тренажерный зал, в котором должна была пройти следующая часть съемки.
– Знаешь, а ты права. Пошло все к черту! Не буду выклянчивать у судьбы то, что припасено не для меня.
Она встала, поправив тунику и подтянув огромную грудь как можно выше.
– Отличный настрой. – Я подняла большой палец, не отрываясь от экрана.
Закончив перерыв, все мы направились в тренажерный зал. Команда старалась, мы делали серию мотивационных снимков для сети спортзалов клуба. Каждый игрок выбрал себе снаряд, один парень дурачился на фитболе, веселя окружающих смешными финтами. У Ника это был инверсионный турник; парень стащил майку с эмблемой клуба, после чего принялся качать и растягивать спину вверх тормашками. Тело его было отточено, как у статуи Давида. Я внутренне ударила себя между глаз за сравнение и подумала о Райане. Мысли о любимом человеке отвлекли женскую сущность, благодаря чему продолжила механически делать фото с разных ракурсов.
Ник закончил свои кульбиты, отцепил крепления на ногах и спрыгнул вниз, тяжело дыша.
– Можно посмотреть? – пропыхтел над моим ухом, когда я отвернулась, чтобы удалить неудачные кадры. От его близости мне стало не по себе, поэтому отступила на шаг и протянула камеру.
– Листай вот сюда, смотри не удали. – Он перевел взгляд с фотоаппарата на меня и обратно.
– Спасибо, но лучше покажи сама. Я весь потный, еще заляпаю, – демонстративно провел рукой по прессу.
– Что происходит?
Спектакль уже зашел слишком далеко.
– В каком смысле?
– Ты сегодня как-то странно себя ведешь, ты не заболел?
– Не знаю, может, у тебя найдется лекарство от моей болезни, – поднял один уголок губ в улыбке. Обычного Ника будто подменили, сейчас он выдавливал на столовую ложку моего терпения остатки наглости из пустого тюбика.
– Слушай, не знаю, в чем тут дело, но ты явно на себя не похож.
– Это плохо? – Опустил руку, до этого беспрестанно гладящую точеный пресс, и с испугом посмотрел на меня. – Черт, я снова облажался? Говорил же ему.
– Кому? Что происходит, Ник? – повторила я.
Парень выглядел пристыженным, от былого бахвальства не осталось следа. Он опустил плечи на выдохе и сказал:
– Мой друг Ди вчера оставался у меня, рассказывал о своей девушке, и, в общем, разговор сам собой зашел о тебе.
Я выгнула бровь.
– Только не злись! Просто сказал, как ты мне нравишься, а он посоветовал быть настойчивее. Я идиот, прости! Это все не мое, я не такой, ты ведь знаешь? – спросил с надеждой.
– Знаю. И ты не идиот. Идиот – это твой приятель, который лезет не в свое дело с тупыми советами. Ник, слушай, я должна была сказать тебе раньше, но это не телефонный разговор, а сегодня такой завал. – Он подхватил полотенце, вытирая пот с лица и шеи. Полагаю, это было средством занять руки и отгородиться от правды. – У нас с тобой ничего не выйдет. Ты должен это знать, потому что не хочу водить тебя за нос ложными надеждами.
– Но я думал, что ты заинтересована. Вчера ты намекнула мне.
– О боже, нет! Нужно было быть конкретней, – вспомнила вчерашнее сообщение. – Я имела в виду Кристен. Она запала на тебя и весь день только и делает, что пытается добиться твоего расположения.
– Блин! – Он провел рукой по лицу, натягивая кожу вниз так сильно, что образовалась грустная гримаса. – Неловко вышло. Все дело в том парне, да? – Я потупила взгляд. – Можешь не отвечать. Честно говоря, хочу прибить его за то, что он сделал с тобой, хотя и не знаю, что именно. Прости, что вел себя как кретин.
– Все в порядке, сама виновата, – положила руку ему на плечо. – Нужно было раньше сказать тебе, тогда все это не выглядело бы так паршиво. В любом случае я бы хотела, чтобы ты был моим другом, ведь ты классный парень и с тобой всегда весело.
– Не знаю. Думаю, мне нужно теперь как-то переварить все это. – Я убрала руку.
– Конечно, понимаю. Приму любое твое решение. Спасибо за то, что помог с работой, и за… В общем, спасибо за все.
Он молча кивнул, не глядя на меня. В этот момент мне захотелось поскорее убраться домой.
Закончив съемку, направилась в женский туалет. Кристен куда-то пропала и последние полчаса совсем не помогала мне на площадке, а Ник все оставшееся время старательно игнорировал мое присутствие. Райан обещал забрать меня, когда созвонились днем, но у него появились какие-то дела, связанные с фирмой, поэтому договорились встретиться у меня. Я была вымотана, как хомяк, вяло покачивающийся в остановившемся после долгой беготни колесе. Настроение совсем испоганилось, поэтому с ноги открыла дверь в уборную и облокотилась на раковину, сдерживая слезы.
В кабинке за моей спиной послышался сдавленный рык, смешанный со стоном, похоже, мужской, потом шумная возня и хихиканье. Только этого не хватало. В отражении четко виднелась пара черных туфель, судя по всему, их обладательница стояла на коленях. Я знала только одну особу, которая надевала шпильки в такую погоду.
Скрежетнула задвижка, и дверца, скрипя, отъехала, представив моему взору раскрасневшуюся растрепанную Кристен собственной персоной, а за ней – одного из игроков команды, того, что упражнялся на фитболе. Похоже, большие мячи были у него в почете не только в зале. Кристен всего мгновение приходила в себя, застигнутая врасплох, а потом задрала подбородок и вытерла рот тыльной стороной ладони. Мерзость. Она гордо прогарцевала к раковине, ни секунды не смущаясь происходящим. Парень тоже был не из робких: беспечно улыбнулся, застегнул ширинку и удалился вон.
Все это время я стояла в одной позе, не смея пошевелиться.
– Не нужно так смотреть на меня, Элли. Ты всегда такая правильная, а твой снисходительный взгляд делает тебя еще большей занудой.
Я опешила, но промолчала. Кто я такая, чтобы осуждать ее? Кристен вытерла руки бумажным полотенцем и, не говоря больше ни слова, вышла за дверь.
Глава 25. Райан
Элли позвонила мне после съемки, сообщив, что едет домой. Я вскочил со стула, глядя на часы; образцы дизайнера соскользнули с колен и рассыпались по полу кабинета.
– Черт! – эхом пронеслось по пустому помещению.
С самого утра я находился в новом офисе компании. Точнее, это будет новым офисом после того, как пройдет ремонт и Сью прилетит для подбора сотрудников. Еще по дороге из Брейдвуда в аэропорт Чикаго решили, что перенос бостонского офиса – рисковая идея, и тогда мне в голову пришла мысль о филиале. Мы достаточно окрепли, чтобы показать Восточному побережью, чего стоим. Сью – прекрасный сотрудник и друг, я хочу предложить ей стать моим деловым партнером и возглавить компанию в Бостоне. Она старается, как никто другой, поэтому заслужила. Сам же планировал остаться в Чикаго, о чем пока не знал никто, кроме моей помощницы, парня, у которого был арендован этот офис, и моего отца.
Год назад мой старик поддержал идею переезда в Чикаго. Тогда все было лишь на стадии разговоров, которые закончились, когда я вернулся из поездки, сломавшей меня окончательно. Он видел, что со мной что-то происходит, и был рядом, но не лез в душу, хотя где-то на задворках сознания вертелась мысль, что и так все знает и понимает. Отец был чертовски умен, легко складывал в уме сложные числа, поэтому ему не составило бы труда сопоставить некоторые факты моей жизни.
Я позвонил отцу после встречи с арендодателем, плечом придерживая телефон и неся единственный стул в свой будущий кабинет. Ответом на мое твердое решение был тихий вздох и ободряющая фраза в стиле: «Ты не можешь вечно цепляться за меня, сын!» Трагикомедия в трех действиях: оставь Элли, оставь отца, оставь чувство вины.
Папа уверял, что не пропадет. Раньше мне слабо в это верилось, тем более еще и Кей свалил, как только выпал шанс. Но отец так прочно обосновался в Бостоне и оброс друзьями, что едва ли стоило о нем по-настоящему беспокоиться. На меня все еще давила тяжесть предстоящего переезда, но мысли об Элли напрочь сметали любые сомнения, как горная лавина сносит машины и дома на заснеженной равнине.