Глубина резкости — страница 40 из 53

– Она тебе не крошка! – рыкнул мой парень, недовольный тоном собеседника.

Я открыла рот, чтобы вмешаться, но тут взгляд привлекла стена с трофеями в гостиной. Эмблемы команды рябью замелькали на фотографиях и вымпелах. Мне стало дурно, поэтому высвободилась из хватки Райана и как завороженная пошла вперед.

– Элли! – донеслось в спину.

На звук моего имени высокий брюнет, что стоял с товарищами у окна, обернулся и застыл. Как и я.

– Элли? – Ник широко открыл рот, явно не ожидая меня здесь увидеть. Он в три шага преодолел расстояние между нами, пока я озиралась по сторонам, уже понимая, в чьей квартире оказалась. Райан подошел и встал рядом.

– Привет, дружище! С днем рождения! – Но Ник, не отрывая глаз, смотрел на меня, не обращая внимания на друга.

В Чикаго проживает почти три миллиона человек, население Бостона – около семи сотен тысяч. Какова вероятность, что трое людей из общего числа жителей двух крупнейших городов столкнутся в разные временные отрезки и тесно переплетут свои полотна жизни одной крепкой нитью? Стопроцентная, судя по всему.

Райан переводил глаза с меня на Ника, и чувствовалось, как улыбка на его лице становится все более фальшивой.

– Если не перестанешь так пялиться на мою девушку, я тебе врежу! – подколол он. Ник выпал из оцепенения.

– Твою девушку? – Парень посмотрел на Райана, а затем снова на меня. Мое лицо залило краской. В эту минуту Ник все понял и рассмеялся, не веря в происходящее.

– Это твой парень? – Он по-прежнему не обращал внимания на друга, пока я стояла как истукан, не в силах выдавить слова, комом вставшие в горле.

– Элли, – Райан повернулся ко мне, – что происходит? – Его слова шуршали в ушах, как обертки от конфет. Я прочистила горло.

– Ну, мы…

– Так, значит, это был ты, Ди! – неожиданно зло прошипел Ник.

– Ник, не надо. – Выставила руку вперед, пытаясь совладать с чувствами.

– Был где? – спросил Райан, явно не понимая, что здесь творится.

– Ди – это Райан? – посмотрела на Ника, чувствуя, как в глазах собирается влага. Кусочки пазла встали на свои места. – Ну конечно, какая же я тупица. Кей – это Каллахан, а Ди, видимо, Донован? – Рассмеялась, закинув голову к потолку, при этом не давая слезам упасть на пол. Потом огляделась вокруг, увидела свои фотографии на стенах, взмахнула рукой в их сторону и снова рассмеялась, пересиливая слезы и неприятный осадок во рту.

– Детка, посмотри на меня! Что здесь творится? – На нас уже пялились те, кто слышал обрывки разговора.

– Дееетка… – хмыкнув, передразнил его Ник. – Теперь все ясно. – С горечью уставился на меня, выжимая остатки чувства вины холодными серыми глазами и стуча кулаком по плотно сжатым губам.

Райан полоснул друга взглядом, задержавшись на пару секунд, а потом проговорил:

– Я уже понял, что вы знакомы, но мне не нравится твой тон, Кей. Или ты объяснишь, что тут, мать твою, за херня, или мы уходим. – Выкатил грудь вперед и взял меня за руку. Это не ускользнуло от Ника, скулы которого заходили ходуном, прежде чем он ответил.

– Тут происходит вот что, Ди. Видишь ли, Элли – это та девушка, о которой рассказывал тебе на днях. И которая, как уже понял, снова вернулась к козлу, не стоящему даже ее пальца. Все шло прекрасно, пока не объявился ты.

Кто-то на фоне ахнул, я испустила тяжелый вздох, прикрыв глаза. Меньше всего ожидала, что праздник превратится в конфронтацию.

– Райан, давай уйдем, – тихо сказала, но он не дал договорить, подняв указательный палец перед моим лицом.

– Этот мудак целовал тебя? – Вопрос, который выбил основание из-под ног, подкосив без того неровную стойку. Черные глаза требовали ответа, заставив снова хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег.

– Все, что ты запомнил из нашего разговора? Серьезно, чувак? – задирал Ник.

– Ник, пожалуйста, – снова попыталась призвать к здравому смыслу.

– Что «пожалуйста»? «Пожалуйста, дай мне разобраться в своих чувствах! Пожалуйста, не дави на меня!» – вспоминал он, морщась, как от боли. – Я, блять, влюбился в тебя, Элли! Неделями ждал, что ты дашь мне шанс! Увешал стены твоими фотографиями, притянул тебя в команду, надеясь хоть так сблизиться! – орал он. – Все впустую. Ты все равно выбрала его, – не глядя на Райана, ткнул в него дрожащей рукой.

– Сейчас ты захлопнешь свой рот и перестанешь орать на нее, или я вмажу тебе! – Стальной голос рассек повисшую тишину. Куда делась музыка? – С какого перепуга ты решил, что она что-то тебе должна?

Ситуация выходила из-под контроля, грозя обернуться кошмаром. Я потянула Райана за край рубашки, шепча, что нам нужно уйти. Тот повернул голову, и грозовые тучи в глазах сменились теплом. Он обернул руку вокруг моей шеи и притянул к себе, целуя в висок. Затем отпустил, прошептав:

– Все хорошо, малышка, мы сейчас уйдем. – Мягко улыбнулся, видя, как я напугана. Это успокоило мою бдительность.

Взгляд Райана прошелся по комнате, остановившись на стене, где висели мои снимки. Он ухмыльнулся, оскалившись, и двинулся туда сквозь толпу расступающихся людей.

– Не смей! – Ник схватил его за плечо, разворачивая к себе. Дальше все произошло слишком быстро.

Кулак Ника проехался по челюсти Райана, и тот отшатнулся, завершил разворот, после чего принял устойчивое положение, проведя кончиками пальцев по месту ушиба. Он поигрывал челюстью, смотря на свою руку. В этот момент в его взгляде появилось то, чего я не видела уже давно. Тот безбашенный тип, что несколько лет назад терроризировал Брейдвуд своими выходками, вырвался на свободу. Черные глаза озорно блеснули, как у вампира, который испытывал острую жажду и вот-вот собирался ее утолить.

– Райан, нет! – крикнула, стоя слишком далеко, чтобы успеть броситься вперед и остановить этот кошмар. Парень нашел меня потемневшими от злости глазами. Я покачала головой, умоляя не делать того, о чем мы все потом будем жалеть, но ехидная ухмылка расплющила мою надежду, как назойливую муху, присевшую на край стола.

Зажмурилась, когда Райан кинулся вперед. Он был крепче Ника, я услышала треск сломанной кости, тут же вскрикнув от ужаса и молясь, чтобы хоть один из пьянствующих футболистов остановил карусель насилия. Когда открыла глаза, парней уже растаскивали в разные стороны. Нос и рубашку Ника заливала алая кровь. Райан, как бешеный зверь, рвался вперед, чтобы доказать неизвестно кому свое господство надо мной. Я почувствовала, как по щекам катятся горячие слезы, и, разочарованно качая головой, стала отступать в прихожую. Мне не место в этом аду. Было больно осознавать, что стала причиной грубой ссоры двух близких людей, и выступать катализатором этой химической реакции мне больше не хотелось.

Не разбирая дороги за пеленой в глазах, выбежала из квартиры, сжимая в руках пальто. Вынула телефон из кармана и смахнула слезы тыльной стороной ладони, размазывая тушь.

– Скотт, ты дома? – всхлипывая, промямлила я, вытягивая руку, чтобы поймать такси.

– Да, что стряслось? – встревоженно спросил он.

– Сейчас приеду. – С этими словами открыла дверь притормозившего у обочины автомобиля, в последний раз оглянувшись на дом Ника.

Глава 28. Элли

– И ты даже не поняла, что это один и тот же человек? – недоумевал Скотт, подталкивая ко мне картонную упаковку с салфетками.

– Как, по-твоему, можно было догадаться? – всхлипнула, выдергивая кусок тонкой бумаги из пачки.

– Ну, не знаю, они что, никогда не называли друг друга по имени?

– Только дурацкими кличками.

– Это так мило, – улыбнулся Скотт. Я пригвоздила его взглядом к кровати. Парень схватил подушку, прикрываясь, будто ожидая, что вероломно нападу на него, надеясь выплеснуть боль из-за произошедшего. – Должны были быть еще намеки. Хоть что-то.

Разумеется, я знала, что Ник приехал из Бостона чуть больше года назад и что раньше он играл за «Патриотов», но… Стоп.

– Конечно! Когда в старшей школе мы переписывались с Райаном, он часто рассказывал истории о своем друге из футбольной команды, который метит в Национальную лигу и вроде как завербован «Патриотами». И что тот практически жил у Донованов. А Ник рассказывал о приятеле из Бостона, который троллит его переход в Чикаго, обожает фастфуд и, – угадай что? – Я драматично развела руками, а затем щелкнула пальцами, оборвав свое представление. – Ник жил в доме его отца. О, это так похоже на мистера Донована. Но как, черт возьми, из этих фактов можно было сложить картину, вот скажи?

Встав с кровати, подошла к окну. Вид из заляпанных окон квартиры на окраине Чикаго был неприглядный, как и все остальное за пределами этой комнаты. Младший брат Скотта по настоянию родителей жил здесь. Это была главная причина, почему друг постоянно проводил время у меня. Гровер ненавидел Скотта и не упускал возможности поглумиться над ним, превращая общее жилище, подаренное родителями, в филиал Содома и Гоморры, устраивая несогласованные вечеринки. В общем, он был редкостным придурком, а крепость нервов Скотта, похоже, не знала предела. Любил ли он брата настолько, чтобы терпеть все его выходки?

Пару лет назад, в свой первый День благодарения в Чикаго, побывала на семейном ужине в доме Гроувов. То еще было зрелище. Маленький засранец весь вечер прикидывался паинькой перед родителями, но я уже тогда знала, какой он козел. Кажется, еще в школе что-то употреблял, а потом долго проходил реабилитацию, поэтому родители приставили к нему Скотта, который не мог вышвырнуть неблагодарное исчадие из-под присмотра. Каждый раз, когда тема касалась Гровера, Скотт оборачивал все в шутку, но я знала, что рано или поздно эту дамбу прорвет и мое плечо непременно должно оказаться рядом.

– Что будешь делать? – Узкий пластиковый подоконник захрустел, когда друг уперся в него руками.

– Понятия не имею. Наверно, для начала нам всем нужно остыть. Видел бы ты, что они там устроили, только все равно зря убежала. – Чувство вины давило на меня, как девятитонный пресс, комкающий машины на убогой свалке за чертой города.